Мы.

Ночь — это время отдыха. Когда ты полностью расслабляешься, оставляешь все мысли и отходишь в царство Морфея, чтобы перевести дух. Однако спать гораздо приятнее, если кто-нибудь греет и чуть шумно сопит под боком. Вот и Денис так думает. Спать с Даней рядом приятно. Сразу чувствуется тепло. Тебя обнимают, греют, правда ещё сопят на ухо... но это маленькое неудобство вскоре стало тем, без чего Денис не может уснуть. Если под боком тепло и что-нибудь издаёт звуки трактора, то всё хорошо. В противном случае — привет, бессонница и болящая голова на утро. У Дениса всегда были напряжённые отношения со сном. Он в нём нуждался, а его каждый раз обламывали. Но если серьёзно, Денис сам не знает, в какой момент перестал получать удовольствие и восполнение сил от этого, казалось бы, природного процесса. Ложась спать, в груди появлялось какое-то странное чувство. Как будто бы камень на душе — большой, тяжелый, он тянет на дно. Тревога, появляющаяся из ниоткуда, и сны... По поводу последнего — особо нечего рассказать. Они либо есть, либо нет. Однако когда картинка в голове всё-таки появляется, она обычно либо страшная, либо странная. Страшная — это про прошлое, воспоминания и другие крайне неприятные ситуации. Что-то вроде, бегущих за ним собак. Странная — это полный абсурд. Танцующий таракан например... Хорошие и по-настоящему добрые сны Денис может посчитать по пальцам. Просыпаться в холодном поту было неприятно. С Даней ему либо ничего не снилось, либо что-то нейтральное. Даже, наверное, хорошее. Как, например, кушал мороженое в парке на лавочке. Приятно же. Да с Даней вообще всё становилось лучше. Однако сегодня что-то видимо произошло. То ли магнитные бури, то ли ещё что. Денис не мог уснуть. Рядом, нежно обнимая, под огромным пуховым одеялом (мой хед на то, что Данька мерзляк, и он, как зяблик, закутывается в одеяло с головой; а потому что живите в своих Питерах сами, его и в Москве неплохо кормят) лежал Данила и что-то бормотал себе под нос про какие-то конфеты. Смешно, но такое Романов заметил недавно. Иногда, когда Даня перед сном не съест что-нибудь сладкое, то всю ночь бурчит про какие-то тортики или другие вкусности. Мило, но легче от этого не становилось. Вдруг в груди резко что-то кольнуло, тревога в миг заполнила сознание Дениса. Чтобы не разбудить, он аккуратно выпутался из рук Данилы и пошёл на кухню к окну. Уже светало. За ночь в Мурино выпал небольшой слой снега. Холодный ветер заставил пробежаться мурашки, когда Денис приоткрыл окно. Было свежо. Волосы растрёпанные и совершенно непослушные то и дело норовились попасть в глаза. Он стоял в одной растянутой футболке и боксерах, потирая заспанные глаза. Тихонько смотрел на восход; эту идиллию нарушали разве что часы на стене, они мерно тикали, создавая особую атмосферу. Вдруг сзади, совершенно неожиданно, чужие руки обвили талию, а дыхание обожгло шею. — Приснилось что-то? — хриплый, сонный голос разрезал тишину. — Нет. Просто не спится, работы на неделе много было... А может быть, из-за магнитных бурь... — почти шепча, ответил Денис. — А ты почему встал? — Я беспокоюсь. Без тебя холодно и пусто. — Казалось бы, такая простая причина заставила Даню встать. Денис не мог сказать, что он скоро придёт. Это было бы наглой ложью. Стоять вот так у открытого окна и любоваться восходом, чувствуя контраст температур между зимней улицей и теплом тела парня, было так приятно... Хотелось растянуть этот момент подольше. Денис откинул голову назад, на плечо Дани, и прикрыл глаза. На душе от чего-то кошки скребли. Его шеи невесомо коснулись чужие губы. — Сегодня обещали дождь, — шепча, сказал Романов. — Правда? Опять сыро будет. Нужно уже куртку зимнюю доставать, а то холодно, — так же шёпотом ответил ему Даня, неспеша проводя пальцами по чужим рёбрам. — А я говорил одеваться теплее, ты никогда не слушаешь. — Говорит человек, что постоянно забывает надеть тапочки и ходит босиком, а потом кашляет и удивляется, — чмокнув Дениса в нос, заключил Данила. — Пф... не ёрничай. — Говоришь не ёрничать, а меня всё равно терпишь, — Дениса ещё ближе прижали к себе. — Это потому что я дурак. Вот поумнею и стукну тебя по лбу, чтоб не выделывался, — шутливо надул губы Денис. — Нет, только не это. Меня на работе по самую макушку отчётами завалили. Ещё это — она явно не выдержит, — усмехнулся Данила. — А восход сегодня и правда особенно красивый. Этот прекрасный момент вскоре нарушил совершенно непрошеный телефонный звонок. Трезвонил Дане по работе отец. И поскольку для взятия трубки Даниле пришлось разорвать контакт, метнувшись обратно в спальню, Денис слышал разговор урывками. — Да, нет, уже не сплю. Хорошо, таблицу посмотрю. Нет, в офисе показаться не могу... Я не в городе, к другу поехал... Да, давно не виделись, решил навестить. «К другу», — подумал Денис. Его это бесило. Невозможность рассказать о своих отношениях совершенно никому и никогда. Печально осознавать, что близкие тебе люди не поймут. Если кто-нибудь узнает — им конец. Что будет с Даней — неизвестно, а вот его самого точно на цепь посадят и будут за каждым шагом следить. Ужасно. Вернее, тётя Софья поймёт. Денис был уверен в ней, но вот отец... Это как минимум неприятная ситуация для обоих. Стресс. А вроде только-только начали хоть какие-то точки соприкосновения находить. Значит, придётся молчать. Когда-нибудь правда, конечно, вскроется, но это всё потом. Сейчас они просто будут вместе, просто будут друг у друга, а когда момент наступит и всё это окажется на поверхности, вместе с этим справятся. Денис знал — всё будет хорошо. Данила скоро вернулся, его лицо по-прежнему выражало спокойствие; он любил вот так по утрам стоять вместе с Денисом и обнимать того, либо же принимать тепло в свою сторону. Романов вскоре снова подошёл, обняв Даню. Спокойно, никуда не нужно торопиться. — Ладно, пойдём, а то простынем, — Денис оторвался от Данилы и закрыл окно. — Спать? — Да. Только прошу тебя, когда в очередной раз будешь грезить сладостями, не нужно кусать моё ухо. Данила в ответ по-идиотски улыбнулся, подошёл ближе к Денису и укусил того за нос. — Хорошо, я постараюсь отныне терроризировать другие части тебя. Денис на это только закатил глаза.