Академ

…ключ зажигания повёрнут — машина затряслась, рыча глухо. Плавно вжав педаль газа, я выехал со стоянки, выходя на работу. Очередное раннее утро, вялые редкие заказы за тридевять земель. Вот уже месяц одно и то же, а мне очень даже любо сладко. Тепло уютно в машине, ароматизатор нацепить можно какой угодно, платят хорошо, ведь я ещё и доп. часы беру. Водить, хоть меня и не тянуло никогда, а определённый шарм в процессе был. Словно лечу я став одним целым с авто, плавно вдоль улиц, смакуя мягко переливающийся по капоту, а затем и салону холодный электрический свет, где белоснежный, где рыжий, а где жёлтый. …спокойствие иной раз конечно перерастает в сонливость, первичное переживание за дорогу въелось крепко, на перекрёстках и поворотах я глядел в оба и, спустя вот уже месяц работы, не помогало взбодриться страхом, оттого, что какой-то ребёнок вырвется-побежит на красный, да под колёса и всё. Ты не виноват, это или родители дегенераты его не научили, али же он сам дегенерат просто полный, а один хрен сядешь. Говорили, мол это если у тебя жена с кучей детишек дома, вот тогда да, останешься. Что там? Общественные работы, лютый штраф, да всё равно не кича. Что ещё сказать? За этот месяц я уже и совсем привык, да дела в гору пошли. «Хочешь жить — умей вертеться». Статья расходов выработалась, жрал я одно и то же, брюхо росло, прыщи на фоне паршивой еды повылазили, обрастал я и брился-стригся только когда босс подпинывал. Основы житейской мудрости объяснили многие вещи, теперь уже много было понятно, а детское любопытство утонуло безвозвратно — «меньше знаешь, крепче спишь». Вопросы мироздания меня не трогали от слова совсем. Была только гипнотизирующая дорога, хамы, дрянь и шваль всякая какая попадается среди клиентов, то дети визжащие сука запинают сиденья, то ужравшиеся салон заблюют, а с этой вонью их ещё везти, а потом попробуй его вытащи, так он вырубится мёртвым сном и ладно если только вырубится, становясь тяжеленным как труп, так ещё и обоссытся там же, отчего вовсе крестьянское мировосприятие, чуждое брезгованию появляется. Вытащил, выволочил, высадил и поехал отмываться-оттираться, благо наученный коллегами, брал-то я теперь наперёд за поездку. Дом встречал меня спокойной тихой гаванью. Из богатств я перебрал всё что было, да заныкал по всему домику. Оглядывая нычки, понимал, что никто ничё не обносил, а Элли видимо только понтанулась. Ну, может и поглядела на меня под критическим углом — я же уже не стройный широкоплечий красавчик слащавый из элитной школы, бунтующий по-детски сором денег. На себя, чтобы не сойти с ума, на рекреацию точнее свою, я тратил один выходной в месяц — мы с Кёске сидели либо у меня, либо в заведении тёски. Ну, мог себе позволить, правильного ерша (пол стакана водка, пол стакана пиво) выпить, да скурить за пару часов пачку, разговаривая со своим единственным другом о том, о сём. Как выяснялось, больше о работе и мире работы мой друг не беспокоился и, как сам признался — залез туда только ради меня, а так всё по-прежнему: «МММММАНГЕ! АНИМЕЕЕЕ! ТУПОЕ ГОВНО! ТУПОГО! ГОВНА! ГОВНО! А, на сегодня всё. До новых встреч» мультики про девочек волшебниц, которые я вообще одно время возненавидел, потом несколько успокоился и задавая вопросы стал нудить: почему дескать они бабло не печатают себе в необозримых количествах, если они волшебные, нахера им лунная призма и бла-бла-бла… Потом я понял, что для меня-то они чушь полная и дрянь вредная для мозга, но вот Кёске! Для него это что-то такое главное, нежное и сокровенное, после чего я иной раз в его отсутствие тяжело вздыхая от раздражения, задавал наивные скриптовые вопросы, что человеку добавляли радости и тепла во взгляде. Проявляя терпение, я скрежет зубов от раздражения глушил сигаретами (куря которые надо было выходить на улицу, оставляя Кёске за нашим столиком), ну а когда думал, что щас бугуртну, просто припадал как к лекарству, к ершу, который на удивление всех включая бармена, миксовал в пивной кружке, тем жаднее из неё хлебая, чем более я был пьян, али же накал идиотии в этих мультиках, манге или среди школьных событий нарастал. …что я бы не услышал об учёбе, ни капли сожаления, ни грамма, вообще. Я видел как ощутимо выпрямилась внутри меня душа моя. Вот, я уже на работе, которая позволяет себя обеспечить и даже откладывать на учёбу, не говоря про возможность платить за дом родителей. От одной этой идеи, что на два года придётся вообще все свои достижения бросить на огонь ради ебанного чалинья в отдельно взятом бюрократическом идиотском аду, меня убивала. …так что, прощаясь с Кёске и возвращаясь домой я с огромным кайфом думал о работе. Даже хамство меня больше не пробивало — оставалось на поверхности, как что-то рядовое, бытовое. Я перестроился и стал куда уже более толстокожее и готов был вообще нахер на учёбу не возвращаться, а остаток жизни посвятить у баранки… Вон, как этот… «Колдун» — ветеран нашего таксопарка. Пузатый, лысый, страдающий простатитом, но зато проработавший тут 40 лет, знающий этот город как облупленный… …опуская веки однако, я чувствовал какой-то остро пробуждающийся, редкий голод… Голод по Химицу… Обглодать её белоснежные плечики, обнять нежно тиская, зарыться в волосы и не отпускать, выдохнуть жадно осадок усталости с перегоревшими нервами, ощутить океан бальзама спокойствия от ласковых девичьих рук, которые бы ерошили мой затылок, гладили по голове и прижимали бы крепко-крепко а их обладательница повторяла: -Я люблю тебя, мой милый… Мой самый-самый… И очень горжусь тобой… Нико-кун…