Предчувствие любви

Деревянные ступеньки кинозала скрипнули под тяжёлыми шагами рассерженной вожатой первого отряда. Она всё ещё сжимала кулаки и тихо ругалась сквозь зубы, после инцидента с Давыдовым. «Тоже мне, завёл дружбу с этим хулиганом переростком. И ладно бы уму разуму учил, но он же только ему потакает!» рассуждала Ира про себя. Она ступила на дорожку и застучала по брусчатке невысокими каблуками коричневых туфлей. Настроение вожатой можно было узнать уже только по их торопливому и звонкому цоканью. Девушка шла по аллее пионеров героев, и пыталась успокоиться. В лагере кипела жизни. Дети из кружка натуралистов сажали саженцы деревьев, кто-то из младших отрядов носился туда-сюда по дорожкам. Где-то вдалеке слышалось пение хора. Они пели какую-то песенку из детского мультфильма, но Ира никак не могла её узнать. Наконец, вожатая заметила девичью фигуру с длинными, заплетёнными в косу светлыми волосами, которые на солнце красиво блестели и казались совсем блондинистыми. Маша стояла в окружении девчонок из четвёртого отряда и, по всей видимости, учила их прыгать через резиночку. Она ловко перепрыгивала натянутую между двумя деревьями резинку под считалочку и дружные хлопки младших девочек. Она улыбалась, небесно-голубые глаза светились. Ира невольно засмотрелась на неё. Как же Маша выросла за этот год. Когда девушка в первый раз приехала вожатой в ласточку, Сидоровой было всего 13, а Ире 18. Она тогда вилась вокруг Ирины, как и много других девчонок, потому что всем было интересно подружиться со старшей девушкой. За эти смены в Ласточке у них образовались хрупкие, но доверительные отношения. Маша как-то сказала, что Ира ей как старшая сестра, о которой та всегда мечтала. Но в этом году Сидорова сама не своя. Видимо, уже выросла из лагерной жизни. Конечно, она уже девушка, а не та нескладная пухлая девчонка. Она вытянулась, похудела, отрастила волосы. На нежную кожу лёг равномерный загар. И вела она теперь себя совсем как взрослая. Научилась кокетничать, жеманничать, ну прямо невеста на выданье. Правда кое-что всё-таки выдавало в Маше того юного подростка. Россыпь редких, светлых веснушек, которые видно только если сильно присмотреться. Ира знала, что Маша всеми способами пыталась от них избавиться. Отогнав от себя воспоминания, Ира подошла к толпе пионерок и облокотилась на ствол одного из деревьев. Блондинка заметила её и вопросительно посмотрела на вожатую. -Уделишь мне 5 минут? Мне нужно с тобой серьёзно поговорить.- Ира пыталась сказать это как можно мягче, но заметила как Маша стушевалась. Поэтому она по-доброму улыбнулась и положила руку ей на плечо. Девочки из четвёртого отряда вздохнули и захныкали, упрашивала вожатую не уводить Сидорову, но Ира лишь отмахнулась, -Да верну я вам вашу Машу, верну! Подождите пару минут и будет вам Маша!- Ира повела девушку прочь от любопытных глаз, и не сразу заметила, что всё ещё сжимает руку на её тонком покатом плече, будто напирая и подгоняя как трюремщик. Опомнившись, вожатая убрала руку, от чего Маша, выведенная из мыслей, повернулась к Ирине и спросила: «А куда ты меня ведёшь?» Подавив тираду о том, какой ужасной привычкой обзавёлся первый отряд – называть вожатых на «ты», Ира ответила: -Тут слишком много любопытных глаз, а разговор слишком… деликатный. Так что я веду тебя в свою комнату, там точно никто не подслушает.- -Что за деликатный разговор, Ир? Что я такого сделала?- насупилась Сидорова, но вожатая промолчала. Ей самой было неловко поднимать эту тему с Машей, не хотелось её обвинять как Конева, но она же несёт за неё ответственность, значит должна что-то предпринять. Ира завела пионерку в комнату. Она делила её с Леной, но та сейчас вела кружок прикладного творчества, так что девушки остались наедине. На всякий случай Ирина задвинула хлипкий шпингалет на двери и повернулась к не на шутку перепугавшейся Маше. -Давай сядем.- вожатая указала на свою кровать и Сидорова подчинилась, усаживаясь на самый краешек, будто готовясь бежать в любой момент. Ира села рядом, подбирая слова и чувствую, как краснеет до корней волос. -Слушай, Маш, я понимаю, что ты уже совсем взрослая, тебе интересны всякие… взрослые вещи. Но в лагере для такого не место. Тебе Конев нравится? Хорошо, я тебя понимаю. Но вы же оба из Харьков. Пусть он по приезде домой тебя там на свидание позовёт или что там у вас. Досидите уж это смену, а потом…- -Ира, ты что такое несёшь?- взвизгнула Маша. Она вся покраснела, но было не понятно – это от смущения, или от гнева, -Какой Конев? В чем ты меня обвиняешь?- -Ни в чем я тебя не обвиняю!- Ира распрямилась на месте, расправляя складки юбки, -Просто говорю, что в лагере…- -Что ты имеешь в виду?- не унималась Сидорова. Её, казалось, задели слова вожатой, она аж подпрыгнула с кровати и развела руки, -Я с Коневым даже не разговариваю! Он вечно в театре ошивается со своим этим Володей, и мы пересекаемся только там! А в театре я торчу потому что ты сама попросила меня помочь вожатому со сценкой и играть на фортепиано, будь оно неладным!- -Не выражайся, Сидорова!- тут подскочила уже Ирина, упирая руки в боки, -Вас с Юрой обоих не было в спальнях после отбоя, что ты мне прикажешь думать после такого?- -А ты как обычно подумала обо мне самое плохое!- продолжала злиться Маша, -С Володей он был после отбоя, я видела их вместе на карусели возле корпуса! Володя сам подтвердит, если мне не веришь!- -Вы что сговорились?- недоверчиво приподняла брови Ира, -Стой, а что ты делала у корпуса в такой час?- -Я?- Маша явно успокоилась, опустив руки и отвела глаза от вожатой, -Я с девочками играла, и должна была в наказание выполнить их задание.- тише прежнего объяснила блондинка. -Какое?- девушка тоже смягчилась, выдыхая. -Выйти ночью к корпусу и нарвать сирени.- смущённо объяснила Маша. -Так это ты сирень оборвала?- снова вскрикнула Ира и поднесла руку к лицу, потерев переносицу. «Что стало с моей маленькой сестрёнкой Машей?» подумала девушка. -Да.- так же тихо ответила та. -А я на Конева подумала.- Ира по-доброму улыбнулась, -Он тебя укусил что-ли? Была прилежной девочкой, а в эту смену как с цепи сорвалась, всё куролесишь. Тебе наверно, тут скучно уже. Дома то небось, женихи ждут?- девушка шире улыбнулась, толкнув пионерку в бок, но та от чего-то ещё больше помрачнела, и Ире стало неловко, -Да не злись ты на меня, Маш! Я хотела как лучше.- -Лучше - это как? Обвинить меня в том, что я с Коневым… того?- Маша подняла глаза на Иру, и заметно скривилась, будто от одной мысли о таком ей становилось противно. -Да кто вас знает…- Ира почувствовала себя ещё более неловко, но отступать не хотела. Она же всё-таки вожатая, имеет право на подозрения и волнения. Сидорова что-то нечленораздельно промычала. Брюнетка опасалась, что та заплачет, но Маша лишь обошла вожатую и открыла дверь, скрываясь в коридоре. Ира вздохнула и села на кровать. И в самом деле, чего это она? Даже если бы оказалась права. Ну дружат Маша с Юрой, и пускай себе дружат, не дети ведь уже. Да и не её это дело всё-таки. На Конева накричала, с Давыдовым поругалась, теперь ещё и Машу обидела. Она не хотела делать из этого такой переполох, как хорошая вожатая она должна была вызвать на разговор сразу двоих, и спросить у них всё как есть, и если что: провести с подростками беседу о поведении в лагере, а не позорить Юру, и уж тем более кричать на Машу. Но от одной мысли, что этой ночью они были вместе, Ире становилось не по себе. Конев вообще не имеет никакого права даже думать о Маше в таком ключе. Это же Сидорова, когда-то лучшая пионерка отряда, без пяти минут комсомолка и… Кто теперь она Ире? Подруга? Нет… У Иры есть подруги в Харькове, но они совсем не такие как Маша. К этой девушке чувства более глубинные, чем к одногруппницам из института. Названная сестра? Это бы объяснило тягу Иры защищать её от парней и переживать за неё. Но их отношения уже давно не такие чистые и близкие. И после сегодняшнего инцидента Ирина почувствовала, как в их и без того хрупких отношениях появляется трещина. Всё это не важно. Главное, что пионерка была её Машей. Той, на которую Ире не всё равно.