Искусство руками не трогать

      У него округлые, чуть вытянутые ушки, среди копны едва заметно вьющегося мёда волос, — так ярко напоминающие ушки медвежонка, маленького ещё совсем, крохи — хвост лощённый, сантиметров двадцать и глаза цвета молочного шоколада. Он сам весь словно молочный шоколад с орехами. С арахисом и фундуком, которые постоянно таскает в тканевых мешочках в качестве перекуса. Их сшил его папа — это Минхо услышал на одной из перемен в разговоре между крохой и Хёнджином — статным лисом из их параллели. Эти двое постоянно мешались всем вокруг под ногами, то носятся, не замечая и сшибая младшекурсников, то орут и хохочут, заглушая обеденный шум в столовой.       У него руки увешаны множеством браслетов — фенечки, бисер, серебро, золото — не разберёшь, пальцы кольцами усыпаны с мелкими камушками, где один, где два; а шея в амулетах, будто он шаман в третьем поколении и это его фамильяры.       У него энергии хватит город осветить, работая с электростанцией 2/2, а голос звонкий и высокий, иногда слишком врезающийся в голову, забирая всё внимание себе, а ещё смех… В противовес голосу — хрипловатый чуть и грудной. Тёплый, как летний день в середине июня, после затяжных дождей. Уютный и тёплый. Улыбка сама на губах вырисовывается, сквозь нежелание или выдержку в ответ на этот смех.       — Пялишься, — фыркнув и сморщив носик. — Хо, снова пялишься! — заставляя Ли вздрогнуть и дразня, язык показывает, проносясь мимо за Хёнджином по коридору к выходу в сад. Из окна за спиной Минхо ветер шелестит, понимающе плечи оглаживая.       Слышится вздох. «Я так больше не вывезу». Хочется… Только вот непонятно — чего?       Но каждый раз вывозит. Учится спокойно, слушает преподавателя, успевает понимать и записывать нужную информацию, а через время вновь любуется. Вовсе не пялится.       Он Хан Джисоном чисто эстетически наслаждается, вот уже полгода и никто его не переубедит. Ни сам Минхо — ведь верит он больше всех именно себе — ни Чан со своими нравоучениями «подойди и пригласи в кафе, на глазах мозолей ещё нет?». Глупости. Особенно Чан со своими нравоучениями. Хан Джисон яркий, весёлый, умный, жизнерадостный и красивый, что уж… Одевается стильно и мило — любит карго, свободные брюки, джинсы, размера на два больше нужного; футболки яркие, правда их уже по размеру, жилетки, ветровки и кардиганы. И всё яркое, пёстрое. О, кардиганы. Впервые увидев на крохе нежно голубой кардиган и светло бежевые брюки палаццо, Минхо наконец заговорил с ним, сумев сделать комплимент милому виду Хана. Вот тогда Ли осознал, что, кажется, нашел своё искусство.       Любоваться Джисоном.       Брошь с цветком ромашки, оценённая Ханом в ответ на комплимент, с тех пор не покидала рюкзак Минхо ни на секунду.       — Красивая брошь. Знаешь значение ромашки? — невинно и восторженно хлопая пушистыми ресницами, пропищал Джисон и, не дождавшись ответа, вывалил целую тираду о разнообразных цветках и их значениях, происхождении, разновидностях и прочем. Кажется, его дедушка был заядлым ботаником, до мозга костей. Минхо лишь слушал заворожённо и кивал, где требовалось. Тем же вечером изучил всю информацию, что успел и смог найти о ромашках — невинность. Крайне подходящее определение к Джисону, по скромному мнению Ли. Не зря именно эта брошь привлекла внимание Минхо однажды. Таких открытых людей он никогда не встречал. Разве что в начальной школе или садике?       Второе осознание того, что Джисон привлекает всё больше его внимания настигло случайно, в связи со стечением обстоятельств. Минхо задержался в студенческом совете и, выходя с территории кампуса университета, случайно увидел, как Хан полез на дерево за…рюкзаком? Какие — то дети забросили его туда по ошибке, играясь по пути домой. Джисон поцарапал икры, что открывали короткие бриджи, и испачкал лиловую футболку, но совсем не расстроился, с серьёзным лицом читая лекцию об осторожности и важности быть осмотрительными даже в игре. После купил детям по мороженному и, открыто рассмеявшись с какой — то их шутки, поскакал домой, помахав им рукой на прощание.       Кто так делает?       Минхо вот никогда.       Хан Джисон был воплощением доброты в глазах Ли.       Человека привлекает непохожесть или наоборот удивительная схожесть с собой. Кроме того, случается и так, что интерес просыпается внезапно и без видимой причины. Возможно, другой пробуждает в тебе то, о чём ты и не догадывался. Минхо не стал углубляться в размышления. В конце концов, это Бан из них двоих философ, Ли же — технарь. Считать, чётко знать ответы на свои вопросы — вот что ему по душе. К тому же, он целых полгода наблюдает издалека, следовательно, ему вполне комфортно. Он может часами смотреть на то, как Джисон веселится с Хёнджином или одногруппниками, как он занимается в библиотеке, если Ли натыкался на Хана там, кусая кончик карандаша и задумчиво хмуря брови, как Джисон отвечает на общих парах, аргументируя ответы или же просто сидит, мечтательно прикрыв глаза, под деревом на поляне перед кампусом. Особенно Ли пленило то, что у Джисона есть три любимца, за главным корпусом университета, возле запасного входа столовой. Там младший кормил котят, таская им молочко и сосиски.       Минхо устраивало то, что есть возможность быть в стороне и жить свою жизнь, внося в неё нечто трепетное и нежное в лице Хан Джисона, пусть тот мог и не догадываться, что является таковым для некого Ли Минхо. А Джисон…он просто его литература, возможность восхищаться прекрасным.       Чёткий ответ на вовсе не сформулированный вопрос в голове Минхо, но вот кричаще звучащий вопрос Бан Чана «запал?», после очередной попойки, пришёл крайне неожиданно — ураганом в безоблачный день. В этот момент Минхо засомневался в своей любви ко всему точному и конкретному. Ей Богу, лучше блаженное незнание.       Стоял тёплый летний день и солнце мягко ласкало высыпавшихся на улицу студентов. Физкультура была впервые в радость. На большом поле за зданием университета компании тут и там галдели о своём, пока преподаватель Со — крепкий мужчина из семейства кроличьих, с торчащими чёрными ушами — приносил инвентарь для игр с мячом и ракетки для бадминтона с помощью ещё трёх преподавателей. Собрались все. Казалось, что физкультуру поставили всему университету, а на деле лишь третий и второй курс.       Минхо мирно сидел под деревом поодаль от остальных и потягивал морковный сок из трубочки, когда к нему присоединился Бан.       — Скучаешь? — парень грузно рухнул рядом, чуть задевая плечом старшего, устраивая хвост на коленях, вытянув ноги.       Минхо лишь хмыкнул.       — Как уши? Не болят? — Чан трепетно коснулся мягкой шерсти ушей, которые Ли наклонил к нему, позволяя касаться.       — Не, всё прошло хорошо. Врач сказал, что я лишь задел слегка. В следующий раз буду осторожнее помогать отцу чинить тачку.       Чан кивнул и они замолчали, в тишине наслаждаясь продолжавшимся перерывом, пока не послышался свист со стороны преподавателей. Урок начинается.       Всех разбили на команды для разных игр. Футбол, вышибалы, бадминтон, волейбол. Гоняя минут сорок от защитников команды противников в футбол, Ли был уверен, что в конце урока выплюнет легкие прямо в руки Со или Бан Чана. Однако, открывшееся второе дыхание после победы заставило передумать. Бадминтон прошёл один на один с Бан Чаном и, в конце концов, Минхо принял поражение с гордо поднятой головой (волка было не победить в играх с ракетками и спорте в целом). Волейбол прошел с командой на курс старше их и познакомившись с ними Ли обнаружил, что люди бывают приятными временами и общение может положительно сказываться на самочувствии даже если ты вымотан.       Подлянка произошла с вышибалами. В команде противников оказался — о боже, нет — Джисон. Хёнджин как — то зловеще улыбался и, кажется, грозился уничтожить их, глядя на Бан Чана. Соперничество лиса и волка, по ощущениям, длилось вечность с момента встречи и осознания, что им обоим нравится Феликс — одногруппник Минхо, что сейчас весело щебетал о чём — то с хохочущим Джисоном, от которого в свою очередь не мог отвести взгляд Ли.       Они не общались близко никогда. Могли перекинуться парой слов на паре, если того требовало задание, могли кинуть друг другу «привет» или спросить про домашнюю работу, но чтобы разговаривать — никогда. Всё стало неумолимо меняться с того комплимента и небольшой беседы, последовавшей после. Диалог ни о чём и обо всём одновременно позволил Минхо ещё больше проникнуться Ханом. Вот только продолжения этому Минхо не видел.       Хан стоял спиной в белой безрукавке, коротких чёрных шортах, что подчёркивали упругий зад, и из — под которых, им в тон, выглядывали велосипедки. Из черно — белой гаммы выбивались лишь яркие массивные кроссовки, безумное количество браслетов и ярко — розовая повязка на голове. Пока Хан беззаботно общался, внутри Ли что — то подозрительно задребезжало, но крик тренера Со сбили начавшиеся формироваться догадки. Первые тридцать минут игра шла активно, весело и без эксцессов, если не считать настрой Бан Чана и Хвана, что норовили друг друга мячами не выбить, а убить. После был перерыв минут в десять на перевести дух и выпить воды, а вот следующие тридцать минут выбили из Минхо весь дух.       Джисон оказался на передней линии прямо перед Ли и играл на ней оставшееся время. Они бегали, визжали и уворачивались от бросков друг друга, как могли. Что удивительно для Ли — вместе. Будто они давние друзья и решили подурачиться таким образом. Даже перекинулись парой слов и шуток, искренне улыбаясь и сгибаясь от смеха, пока один из сокомандников Хана не промахнулся. Мяч, казалось, со скоростью истребителя влетел в лодыжки Джисона сзади, заставив того поскользнуться на траве, неуклюже взмахнуть руками в воздухе, в неудачной попытке схватиться на что — то, а следом младший рухнул под ноги Минхо на задницу и локти, раздвинув перед старшим ноги.       Минхо же, попервой ринувшийся на помощь, так и замер столбом, глядя на раскрасневшегося — с румяными щеками и ушами — тяжело дышащего и постанывающего Хана (от боли, конечно!), чьи глаза сначала зажмурились, а потом невинно и растеряно распахнулись, глядя на нависающего над ним Минхо. Вот теперь Ли действительно пялился. Мягкие ушки на голове прижались, выдавая лёгкий испуг и растерянность хозяина. Лоб и виски вспотели, волосы, что волнами обрамляли лицо и спадали на повязку, были чуть влажными. Футболка — безрукавка задралась, открывая вид на полоску светлой кожи, а в районе груди наоборот прилипла, являя взору бусинки затвердевших сосков на крепкой груди, мышцы шеи напряглись, поблескивая от пота. Было видно, как ноги Хана, зависшие в воздухе и согнутые в коленях с несколькими ссадинами на них, подрагивали от нагрузки за весь урок и стресс, пережитый от падения.       Блядство.       По ощущениям мир на миг остановился и все звуки схлопнулись до едва слышных вздохов и хныканья Джисона, чтобы Ли в данную секунду чётко осознал одну ужасную вещь — его катастрофически заводил Хан Джисон собственной персоной в данную секунду, до зудящих клыков и чесотки в ладонях.       Очнуться помог Бан Чан, примчавшийся, хлопнув Хо по плечу и Хёнджин, что подскочил к Джисону интересуясь всё ли в порядке. На фоне маячил извиняющийся одногруппник Хвана и Хана, обеспокоенный Феликс, взволнованный тренер Со, но ничего из этого Ли не замечал, сорвавшись в уборную словно от этого зависела жизнь (фактически репутация, но не об этом), точно не слыша удивлённое от друга «Хо! Ты куда?» и не видя смущённую, но хитрую улыбку Хана.       Следующие пару дней выходных прошли для Минхо в тяжких думах и самоанализе. Настолько тяжких, что их заметил отец.       — Сынок, ты в порядке? — семья ужинала в узком кругу вечером воскресенья на веранде. Погода позволяла, а папа прикупил новый стол и стулья, которые требовали немедленного «обмывания».       Ли ушёл в себя, не воспринимая ничего вокруг пока уже папа не вклинился с вопросом, убившим на повал:       — Как там малыш Джи? — добродушно заглядывая в глаза вздрогнувшему сыну, поинтересовался родитель.       «Кто, кто?»       — Малыш… Джи? — Минхо недоумённо уставился на родственников, стараясь понять какого хрена происходит?       — Ну, что ты, сам же постоянно трещишь о своём друге. Хан Джисон, кажется. На прошлой неделе все уши прожужжал о том, как они с неким Хёнджином устроили взрыв на паре по химии. Он ведь учится на химика, так? — уточнил папа, на что отец понимающе кивал в поддержку.       Минхо в этот момент закончился, как человек.       Стало сразу понятно с какой стати Бан уже натурально затыкал Хо, стоило тому упомянуть парня, почему папа так загадочно улыбался порой, переглядываясь с отцом и спрашивая про универ.       — Чёрт…пап… — поражённо уставившись в глаза, схожие с собственными, под добродушный смешок от отца.       — Догадался, наконец? — отец принялся рассказывать по сотому кругу, как сам влюбился в папу и осознал это чувство, как было здорово и волнительно. Только вот младший отключился от разговора в ту же секунду.       «Влюбился? Быть такого не может!» — звенело в голове под аккомпанемент сирены, сообщающей о бедствии. Нет, нет, нет. Джисон был его искусством, литературой, вдохновением и далеким, непостижимым лучиком света, на который приятно было смотреть, согреваясь от его лучей. Никак не предметом воздыхания, влюблённостью или, тем более, любовью…       Утром следующего дня Минхо сам себе удивлялся. Собравшись на скорую руку, без присущей скрупулёзности и серьёзного отношения к учёбе — кинув в рюкзак пару тетрадей и ручек, сэндвич от папы и бутылку воды — он пешком отправился на учёбу. Путь занимал приличное время, сокращающееся обычно поездкой с Бан Чаном на автомобиле друга, подогнанным отцом волка на совершеннолетие. Однако в данный период нужно было подумать. Много подумать. Прошедших выходных и разговора с родителями оказалось до смешного мало. Далее следовала туманная неделя избегания всех, кто был хотя бы отдалённо знаком с Ли. Бан Чан обрывал телефон, Чонин — младший в группе, которую время от времени курировал Минхо — писал письма на почту, папа и отец пытались ещё раз подступиться с откровениями, даже Хёнджин и Феликс, поднятые на уши Бан Чаном, пытались подойти в университете, от которых пришлось уносить ноги с марафонской прытью.       План с затворничеством рухнул, словно карточный домик одним злосчастным вечером. Ли возвращался из спортивного зала, где он занимался боксом, начав уделять времени спорту вдвое больше, чем обычно, после судьбоносного осознания, чем обрадовал своего тренера. Занятие выдалось на редкость плодотворным. Мышцы приятно тянуло от нагрузки, голова была пуста и свежа, тело ощущалось размятым и сильным.       — Па, я дома, пойду в душ, ужинать не буду! — войдя в дом, Минхо на ходу окликает папу и, перепрыгивая через ступеньки, скрывается в ванной. Ответа не последовало, что в целом не сильно волновало Хо.       Скинув спортивную сумку у корзины с бельём и ополоснувшись в душе, Ли покидает ванную комнату, чтобы, на ходу суша полотенцем голову одной рукой и придерживая второе на бедрах, войти к себе в спальню. Закрыв дверь, Минхо слышит щелчок светильника и чувствует дуновение прохладного ветра из открытого окна, которое точно закрывал, ещё уходя на тренировку. Уши машинально торчком встали и Ли чутко прислушался к происходящему вокруг. Застыв на секунду, старший медленно поднимает голову, видя перед собой Хан Джисона лично, что в точно такой же позе, что и тогда на поле во время игры, вальяжно раскинулся на мягком подоконнике, подложив под спину подушки.       Взгляд сам по себе стал изучающе блуждать по телу Хана, представшему перед Ли: медовые локоны, аккуратно завитые в легкие волны, чуть прикрывали глаза, ушки чуть выглядывали из — под копны волос, навострившись, пальцы рук приглушённо постукивали по подушкам, ноги, обтянутые кожаными скини, раздвинуты в стороны, согнутые в коленях и чуть притянуты к торсу младшего, заставляя появляться очертания пресса на нежном животе, а милый хвостик лениво покачивался из стороны в сторону между ног, намекая, что хозяин выжидает.       Минхо судорожно сглотнул. Горло вмиг пересохло. Собственный хвост, сдавшись очарованию младшего, вовсю подрагивал, будто предвкушая. Почти проскулить заставило то, что Джисон был без верха, а на торсе красовалась красная верёвка шибари…       Взгляд, с которым пришлось встретиться старшему, не предвещал ничего хорошего. Джисон пленял, завлекал и обезоруживал блеском на дне зрачков. Пушистые ресницы чуть трепетали и отбрасывали тени на щёчки.       Первый треск чего — то важного, крепко выстроенного в голове Ли, на пару с дёрнувшимся членом, точно были не к добру.

Су — ка.

      — Что ты тут делаешь?.. — получилось лишь просипеть и спешно откашляться, медленно опуская полотенце к паху, чувствуя, что ситуация патовая и бежать — буквально — некуда.       — Тебя жду, — хитро улыбаясь в ответ. — Ты долго планировал прятаться, а, хён?       И прозвучало это столь сладко и невинно, что аж прострелило от самого копчика прямиком в мозг, воскрешая все скрытые фантазии Ли. Вообще — то, Минхо — приличный молодой человек, без какого — либо списка страшных кинков. Однако то, что доводилось видеть прямо перед собой в данную секунду, пробуждало нечто тёмное и животное внутри. Инстинкты? Или зарождение тех самых кинков, которые на самом деле всегда существовали внутри? Хотелось сорвать эти злосчастные брюки со стройных бёдер, с нажимом провести по торсу и дёрнуть за верёвку, так правильно обтянутую вокруг тела младшего. Вгрызться в эти поблёскивающие от частого облизывания губы и услышать те самые стоны, только уже выбивая весь дух из младшего своим…       — Минхо — хён? — и вновь невинно хлопает ресницами, чуть наклонив голову к плечу. — Крольчонок, красивые ушки, — нежно улыбаясь.       Сознания хватило лишь кивнуть на вопрос, остальные силы уходили на стремительное понимание того, что проблема встаёт стремительно, не оставив шанса придумать её решение. Ситуация в целом критичная. То от чего он так долго бежал и убеждал себя, что всё не так — он не хочет Джисона, он не влюблён в него и вообще Хан Джисон просто одногруппник, однокашник, кто угодно, но не тот, кто заставляет Минхо буквально задыхаться прямо сейчас — догнало его, оглушительно на него обрушиваясь. Медленно принимая тот факт, что бежать некуда — родители провалились куда — то непонятно куда крайне вовремя, а Хан прямо перед ним — старший изо всех сил старался сохранять крупицы контроля, что сносил бельчонок одним взмахом ресниц.       Мимолётное спасение пришло оттуда, откуда не ждали. Тонкий шлейф природного запаха ворвался в рецепторы Ли, беспардонно отодвинув все мысли на задний план. Солёная карамель с нотками лимонной цедры приятно щекотали носовые пазухи, вынуждая жадно внюхиваться. Минхо, не осознавая, сделал пару шагов вперёд, остановившись, когда почувствовал ступню на своей оголённой груди.       — Ты…омега? — Минхо сам не понял, почему в голосе звучало столько удивления, на грани шока. Спасение в считанные секунды стало проклятьем, обернувшись новым ударом для и так разрушающегося самоконтроля.       Джисон распахнул глаза и ошеломлённо усмехнулся.       — Ты не знал, что я омега? — пришла очередь Джисона удивляться.       — Я как — то и не задумывался даже… — Ли смущённо почесал затылок, всё ещё не сдвинувшись с места. Вторая рука сильнее сжала полотенце у паха. Он действительно не придавал значения вторичному полу младшего, просто издали наблюдая и наслаждаясь им, как приятным человеком, за которым интересно наблюдать. Новый факт о Джисоне настолько потряс, что он даже не обратил внимание на то, что чужая стопа сползла чуть ниже, остановившись на тазовой косточке.       — Что ж, — казалось Хан не был обижен, но игривость вновь вернулась к нему. — Я Хан Джисон, 20 лет, из семейства беличьих, а ещё могу так, — и с этими словами Хан сорвал полотенце Ли с бёдер, заставив выронить и второе, одновременно с этим усиливая свой запах и дурманя голову Минхо.       Старший отшатнулся и шокировано уставился на младшего. Сердцебиение ускорило свой ритм, дыхание сбилось, а жар распространялся по всему телу, концентрируясь в паху. Дело пахло уже горелым, а не жаренным, но это… на удивление нравилось. Как уверенно себя вёл Джисон, что заставлял чувствовать Ли.       Так чего там Минхо боялся и от чего убегал?       Наконец, Джисон ослабил свой запах, глубоко вдохнув и учуяв усилившийся в ответ у Минхо.       — Виски? Вау… — омега резко подобрался и уселся на задницу, сложив ноги в позу лотоса, а руки уместив между. Хвост заинтересованно дёргался из стороны в сторону за спиной.       Ли сам почувствовал, как собственные кроличьи уши прижались к затылку, щекоча кожу шеи и немного спины, а маленький хвост наконец замер. Щеки припекал румянец от такой реакции и блестящих глаз, что открыто, восхищенно уставились на него.       — Ох, прости, прости… — Ли резко отвернулся, вынырнув из небытия и судорожно ища, чем прикрыться. Сзади послышалось шуршание, чужие руки нежно огладили короткий хвост и к спине прижалась грудь, утянутая веревками. — Блять… Дж–джисон, чего ты хочешь? — сокрушённо простонав, Ли уткнулся в руки, пряча лицо. Джисон искусно соблазнял, пуская в ход запрещённые приёмы, например, лаская хвост старшего.       — Расслабься, хён, — руки аккуратно переместились на плечи, двигаясь к шее и разминая мышцы, а затем невесомо огладили ушки, дёрнувшиеся в ответ на прикосновения. Это было уже слишком. — Я всего лишь хочу, — омега бесшумно переместился лицом к лицу с Ли, что всё ещё прятался, чтобы ухватиться за его кисти и осторожно отвести от лица, умещая те на своей узкой талии. — Что бы ты, — шепотом в самые губы. –Трах–нул ме–ня, — томно выдыхая и трогательно — невинно прижимая ушки к голове.       Последние предохранители взорвались и вся система безопасности и отрицания очевидного, выстроенная Минхо с заботой и кропотливостью, пошла прахом. Грубо ухватившись за талию младшего и чуть царапая рёбра, Ли дернул на себя и приподнял Хана, заставив того ойкнуть, обхватив торс старшего ногами. Джисон сдавленно простонал в губы Ли, остервенело набросившегося на его собственные, ударившись об стену спиной. Хвост младшего обвился вокруг левого запястья Минхо, что поддерживало стройное бедро Хана, словно ища опору. Грудь к груди, пах к паху. Руки Хана Минхо правой поднял над головой и удерживал за запястья, сжимая до побеления костяшек. Зубы кусали и терзали нежные губы омеги, чтобы после облизать и ворваться языком внутрь сплетаясь с чужим. Джисон задыхался от усилившегося и чуть горчащего на языке запаха крепкого виски. Вело и пьянило не только от аромата, но и ситуации, силы, с которой Минхо, весь из себя тихий и уравновешенный, набросился на него.       Хриплые вдохи и выдохи, сдавленное мычание разносились по комнате, подгоняя и распаляя только сильнее. С трудом оторвавшись от младшего Минхо швырнул того на кровать, нависая сверху и упиваясь видом перед собой. Когда Джисон успел одурманить Минхо? Старший же просто любовался им время от времени в университете! Хан завозился и выудил из заднего кармана маленький тюбик смазки со вкусом лесных ягод, привлекая к ней внимание Ли, чью заинтересованность выдавали торчком вставшие уши.       — Как удачно, что я её захватил, да, хён? — и улыбается хитро, игриво оглаживая хвостом бедро Минхо.       — Ты всё предусмотрел, — Минхо ощущал, как смущение вкупе с возрастающим желанием перемешиваются внутри, нагревая тело и голову до каких — то запредельных температур.       Руки ощутимо оглаживали тонкую талию младшего, пока бёдра подрагивали от напряжения. Джисон запрокинул голову, открывая вид на шею, судорожно выдыхая. Минхо двинулся ближе, вновь накрывая губы Хана своими, прижимаясь теснее. Язык скользнул по нижней губе, а затем зубы прикусили её, чтобы оттянуть с чувством удовлетворения от выгнувшегося и промычавшего Джисона. Младший обвил шею альфы руками, притягивая ещё ближе и закинул ноги на поясницу Ли, скрещивая лодыжки. Член Минхо уже крепко стоял от действий этого чертёнка, что ёрзал задницей по кровати и сжимал — разжимал бёдра.       — Давай, — просящим шёпотом прозвучал младший и Ли отозвался, взявшись расправляться с брюками младшего. В момент, когда Хан предстал полностью обнажённым, Минхо замер на секунду, показавшуюся вечностью. Взъерошенный, румяный, с блестящими и припухшими от поцелуев губами, а в глазах поволока, утягивающая в свои сети, будто и не здесь Хан вовсе. Руки раскинулись над головой, а колени притянуты к торсу. Верёвка чуть натерла грудь Джисона, оставляя красноватые следы и в эту секунду ничего более потрясающего из всего, что видел за всю свою жизнь, Ли и вспомнить не мог. Младший тяжело дышал, а истекающий предэякулянтом член умолял о внимании.       Минхо опустился ниже, подхватывая Хана за бёдра, чуть вздёргивая вверх, и прошёлся языком от основания члена, задерживаясь на головке, погружая ту полностью в рот. Джисон задохнулся, втягивая воздух слишком резко, выгибаясь в спине и обхватывая подушку над головой руками. Кончик хвоста задёргался и уложился на макушку Минхо, взъерошивая волосы. Вздохи эхом отражались от стен, глуша все мысли в голове. Кроха так потрясающе звучал в своём удовольствии, что это подстёгивало двигаться усерднее и более чувственно. Шея затекала, челюсть начинала ныть, а член отвлекал, потираясь об простыни, но то, как рассыпался Джисон в руках Ли отшвыривало всё постороннее прочь.       — Ещё, м, да… — Хан поскуливал, дёргался и не мог перестать извиваться. Ли пришлось оторваться от члена младшего и, нависнув сверху, впиться в губы, более напористо и нетерпеливо, чем ранее медленно погружая указательный палец в младшего, растягивая мышцы. Джисон вцепился в предплечья Ли, вздрогнув и сократив мышцы вокруг пальцев.       — Расслабься, кроха, ты точно этого хочешь? Я могу остановиться, — до Минхо только сейчас дошло, что это всё выглядит слишком хорошо, чтобы быть правдой, а потому важно убедиться в желаниях младшего.       Джисон опешил, распахнув глаза и уставившись на старшего. Не понятно, что удивило больше: ласковое прозвище, произнесённое почти боязно и осторожно, или забота о том, чего хочет омега. Хотя, казалось бы — Хан сам пришёл и практически предложил себя, лишь не озвучив этого вслух.       — Всё х–хорошо, п–продолжай, Хо… — Джисону было сложно соображать в такой ситуации, всё существо сосредоточилось на ощущениях, что дарил Ли.       Добавив ещё палец, старший стал целовать подставленную шею, глухо постанывая от запаха и тепла тела Джисона. Нежный, тонкий аромат солёной карамели чуть отдавал горчинкой от лимонной цедры, и смешивался с виски альфы, дурманя сознание. Терпение заканчивалось, но то, как постанывал младший и, то вздрагивал, выгибаясь, то смиренно принимал ласки Минхо — заставляли сердце бешено колотиться и продолжать, продолжать, продолжать…       — Перевернись, — Минхо, не дожидаясь ответа Хана, особенно сильно схватился за талию младшего, переворачивая его и ставя на колени, на что Джисон громко простонал, подчиняясь рукам Ли. Хо удивила такая реакция, вскоре забывшаяся, стоило с чувством сжать упругую задницу, а языку пройтись по ложбинке между ягодиц, губам присасываясь к анусу, всасывая нежную кожу. Вкус омеги, желанной сладостью растёкся во рту. Всего младшего хотелось смаковать часами на пролёт, пробуя вновь и вновь. Оттягивая одной рукой правую ягодицу Хана, другой Ли осторожно ухватился за основание хвоста младшего, поглаживая большим пальцем шёрстку. Язык, тем временем вовсю кружил по входу Джисона, лаская нежную кожу.       — Минхо! — Джисон звонко вскрикнул, когда тело отозвалось на язык, дарящий такие приятные, но жутко непривычные ощущения. Через мгновение к языку добавились уже три пальца, что так правильно и нужно растягивали стенки, а добравшись до простаты, послали импульсы удовольствия прямо в мозг дрожащего омеги. Джисон рухнул головой на постель, вцепившись руками в простыни — возле головы — комкая её в руках. Сдерживать стоны стало невыносимо, а бёдра грозились прекратить поддерживать тело над кроватью. Хан инстинктивно подался вперёд, соскальзывая с пальцев, но рука Ли, сжавшая талию, дёрнула на место, одновременно с этим выбив последние силы на сопротивление, пусть даже не осознанное. Хан вновь особенно громко простонал и Ли оторвался от вылизывания задницы омеги.       — Готов? Хочу кое — что проверить, кроха, — Минхо удобнее устроился на коленях позади Джисона, приподнимаясь и мягко сминая ягодицы омеги в ожидании ответа.       — Да, да, я готов. Там… — Хан приподнялся, указав на брюки и Ли, поняв его просьбу, порылся в брюках, выуживая квадратную упаковку.       — Я позаимствую, — повертев найденным перед взором Джисона.       В комнате было душно, тела обоих подрагивали от волнения и возбуждения, запахи — перемешанные между собой — создавали свою собственную симфонию. Джисон перевернулся на спину, расслабленно бросив руки рядом с собой и заворожённо уставился на Ли, что раскатывал презерватив по члену. Это выглядело преступно горячо.       — М–мин… — прогундосил Хан, прося вернуться и уже наконец приступить к главному.       — Сейчас, Сони, я здесь, — Минхо нежно огладил висок и щеку младшего, успокаивая. Лишь через секунду осознав, что выпустил расслабляющие феромоны, чтобы чуть приглушить волнение Хана. — Я рядом, — казавшаяся неуместной, трепетная и куда более интимная — чем всё происходящее сейчас — нежность, показалась правильным проявлением отношения Минхо к Джисону. Омега действительно расслабился и успокоился, обвивая руки вокруг шеи старшего и утягивая в неторопливый, ленивый поцелуй. Минхо, тем временем, стал осторожно проникать в Джисона, толкаясь постепенно. Джи дрожал в его руках, топил стоны в губах старшего, отдаваясь со всей отдачей и принимая полностью, без сопротивления. Приятное растяжение и вес старшего кружили голову, заставляя забываться в кайфе от прикосновений Ли, что оглаживал плечи, грудь, сжимая соски, а затем ласки сместились к животу, чуть надавив, чтобы остановиться чуть ниже рёбер. Джисон задержал дыхание. Ли понял?       Крепко стиснув талию мальчишки, Минхо с оттяжкой отстранился и вновь вошёл, глубоко проникая внутрь. Джисон всхлипнул и простонал так отчаянно, что у Ли заложило уши. Младший открыл глаза, светя слезящимися бусинками на Минхо, вызывая беспокойство.       — Талия — твоя эрогенная зона… — поразившись подтверждённой догадке.       — Мхм, — Хан кивнул и вцепился коготками в предплечья Минхо.       Остальное смазалось в поток бесконечного удовольствия, сплошь из стонов и хныканья Джисона, чередуя их с хриплыми вздохами Ли. Джисон хныкал, захлёбываясь в удовольствии, в котором его топил Ли. Минхо упивался этими звуками и чувствами: жар, возбуждение, набатом стучащее в голове, тепло от тела под ним, ощущение нежной кожи под пальцами, что оставляли красные отметины — на утро точно останутся синяки — член с ювелирной точностью попадал по простате, что влекло за собой выгибающегося Джисона и усиливающуюся хватку на руках Ли. Альфа был на грани потери связи с реальностью от удовольствия, разливающегося по телу. Хотелось заставить Джисона забыть собственное имя в гонке за оргазмом от члена Минхо. Грудная клетка Хана ходила ходуном и веревки на груди впивались сильнее. Ритм толчков сменялся волнами: быстрые и резкие, глубокие и тягучие. Хан уже натурально охрип от вскриков, стонов, перейдя на шёпот.       — Хо… Мин… Хо! — на особенно глубоком толчке, Ли переместил одну из рук на член младшего, обхватывая кулаком, а другой вцепился в веревки на груди, стягивая ею рёбра. — Я!.. — хватило пару раз провести кулаком по головке и Джисон излился, дёргая ногами и дрожа всем телом. Глаза закатились, а рот приоткрылся в немом стоне.       Искусство… Теперь уже личное искусство Ли Минхо во всей своей греховной красоте.       Минхо толкнулся ещё два раза сквозь сжимающиеся мышцы, чтобы последовать за Ханом в собственном удовольствии. Ощущение тяжести навалившегося на него тела, заставило Джисона немного прийти в себя и обнять талию Ли.       — Вау… — поражённо произнёс младший, невидящим взглядом пялясь в потолок. Минхо лишь согласно хмыкнул.       Омега поёрзал под старшим, смещая того вбок и заглядывая в лицо Минхо. Комната всё ещё чуть кружилась, а тело стало приятно тяжёлым и не слушающимся. Хан, стараясь не напугать старшего, протянул руку к ушам и пригладил их, расслабляя ещё больше. Ли переводил дыхание, всматриваясь Джисону в глаза и поглаживая талию. В голове — пустота. Осознание произошедшего даже на горизонте не маячило, позволяя приятному небытию окутать парней. Лёгкость на душе и в теле после изнуряющей недели показалась подарком с небес, пока её не прервал голос Джи:       — И что теперь? — тихо и неуверенно обращаясь к Ли, оставляя в покое кроличьи атрибуты тела.       Альфа замер в удивлении. А что теперь?       — Ты пришёл ко мне сам. Почему?       — Ну…       Джисон явно смутился, и это после всего того, что они только что вытворяли.       — Требую свидание и цветы. Слышал о значении ромашек? — Джисон лукаво улыбнулся, по–щенячьи заглядывая в глаза старшего.       Минхо, всё ещё поражённый, хохотнул, притягивая Джисона в объятия.       — Как скажешь, кроха…       Надо быть осторожнее в выборе своего искусства, оно бывает коварным.