Лучезарно

Вообще-то, Кацуки не вспоминал о Деку с тех пор, как окончил среднюю школу и подался в Юэй. Ну, знаете как это бывает с героикой. Забот выше крыши. Постоянные тренировки, экзамены, а после получения лицензии еще и стажировка… Когда у Кацуки появлялась свободная минутка, он и ее пытался забить какими-то делами, чтобы не валяться без дела. А тут он случайно увидел задрота в коридоре курса поддержки, когда ходил за инструментами для починки своего костюма. Другим он не доверял дело подобной важности, но шлицевая отвертка куда-то делась и пришлось искать новую. За год нахождения в Юэй и пережитую войну Кацуки повидал немало и его было сложно удивить, но знакомый голос и фигура заставили его застыть по пути из кабинета Мэй. Деку разговаривал с кем-то из статистов, воодушевленный и бессвязно болтающий о чем-то, прямо как раньше. Удивительно, что Кацуки толком не узнал его судьбу и только сейчас его заметил. Должно быть, мать и тётушка решили не рассказывать ему, чтобы не спровоцировать больше конфликтов в старшей школе, а сам задрот сидел безвылазно в своей мастерской. Неудивительно. Вид такого беззаботного Деку заставил сердце кольнуть как-то по-приятному. Кажется, жизнь его совсем не потрепала. Кацуки одернул себя, цыкнул и направился в сторону выхода. Общество переживало большие перемены. Всего пару недель назад прошла война, и половина Японии была в щепках. Знаменитый преемник Один За Всех, — Мирио Тогата, — сумел вырвать победу из зубов чистейшего зла. Он потерял свою приобретенную причуду, но врожденная осталась, благодаря чему он успешно получил аттестат об окончании академии и вступил в жизнь про-героя. Он вообще на удивление хорошо сумел подчинить себе Один За Всех, несмотря на то, что казался почему-то не до конца подходящим для нее. Кацуки, в общем-то, было наплевать. Всех учеников заставили сражаться, в том числе его, а потому кусок славы он себе заработал тоже, добив Все За Одного. Вообще в пылу битвы было тяжело уследить за всем, поэтому некоторые моменты он не помнит. Руки он лишился, но Эри, вероятно, сможет ее вернуть через какое-то время. Сейчас она потратила свою силу на других героев, чьи повреждения были сильнее. Жив и ладно. Эта встреча существенно ничего не изменила в его жизни. Ну увидел Деку, и что с того? Как будто он не знал, что тот собирается в Юэй и его единственной надеждой будучи беспричудным будет курс поддержки иди общеобразовательный. Немного поразмыслив, спрашивать каргу о Деку он не стал. В конце концов, у него есть дела поважнее. Как назло, судьбе не казалось, что у Кацуки были дела поважнее. Череда рутинных дней медленно вела его через второй курс академии, и почему-то именно теперь ему стал попадаться Деку на каждом шагу. Было ли это потому, что Кацуки его просто раньше не замечал или потому, что тот стал больше сотрудничать с классом 2-А, он не знал. Как бы то ни было, зеленая макушка маячила в поле его зрения чаще, чем его раздражение позволяло ему принять. Деку в столовой, Деку в их районе (Кацуки и забыл, что они жили рядом!), Деку на общественных мероприятиях… Кацуки честно пытался его игнорировать, но за неимением каких-либо значимых связей в его жизни помимо подобия дружбы с одноклассниками, ему хотелось поговорить с человеком из его прошлого. Возможно даже извиниться за свое мерзкое поведение в средней школе, но одна только мысль об этом заставляла его фыркнуть от раздражения. Может он и стал более спокойным, но разводить нюни не собирался. В итоге все как-то сложилось само. Деку прибежал в их класс на перемене, чтобы передать какое-то оборудование ребятам, и они с ним встретились взглядом. Задрот замер на секунду, шокированный и будто немного напуганный, но потом широко улыбнулся и неловко почесал затылок. — Каччан! П-привет, давно не виделись. Рад, что ты в порядке после битвы. — Деку говорил быстро и нервно, но искренне. После своих слов он запнулся на секунду и, смущенно смеясь, добавил. — Не то что бы я за тобой следил, не пойми меня неправильно! Просто я смотрел прямой эфир с места событий и увидел там тебя. В классе послышались смешки, и Киришима толкнул Кацуки в плечо с приподнятой бровью. — «Каччан»? Братан, откуда ты вообще знаком с Мидорией? — Да заткнись ты, — огрызнулся Кацуки. — Тебе тоже привет, задрот. Я смотрю, ты не сильно изменился. Что-то внутри чесалось, хотелось поздравить Деку с зачислением на факультет поддержки, но Кацуки придушил это желание еще когда оно только формировалось. Пока одноклассники перекидывались с Деку еще парочкой слов, Кацуки молча сел за свою парту, глядя в окно. В следующий раз они встретились вечером, выходя из Юэй. Кацуки задержался в тренировочном зале и потому выходил из ворот уже когда садилось солнце. Завтра были выходные, поэтому можно было сгонять к себе домой вместо того, чтобы торчать в общежитии. Кацуки чувствовал себя немного виноватым за то, что редко навещал родителей, поэтому еще вчера он собрал сумку домой, а сегодня вечером забрал с собой. Ее ремень ощущался на плече очень неприятно — плечи болели из-за тяжелого элемента на его костюме. Вообще сейчас больше всего хотелось не наткнуться ни на кого, особенно на… Деку. — Эй, Каччан! — задрот бежал к нему, все такой же неловкий и еле дышащий. Остановившись в метре от Кацуки чтобы отдышаться, он слабо помазал тому рукой и улыбнулся. — Ты тренировался? Если хочешь, всегда можешь зайти ко мне в мастерскую, я подберу тебе что-нибудь из экипировки! — Задрот, уйди с глаз долой. Кацуки выругался себе под нос, уставший и недовольный. Теперь от Деку не отвяжешься. — О, извини! Каччан, должно быть, устал… Но наверняка это очень приятно — иметь возможность развиваться как герой, чтобы улучшать свои навыки в бою! Деку говорил с нескрываемым восторгом, и Кацуки видел в нем все того же мальчишку, который так мечтал стать героем. Если бы не судьба, они могли бы учиться в одном классе… Но от этой мысли его передернуло. Терпеть задрота рядом с собой он не мог даже в том количестве, котором приходилось сейчас. — Да, да. Отвянь, Деку. Я устал. Он позволил себе быть чуть более открытым, но ничего запредельно необычного. Деку видел его разные стороны в детстве. Он, по всей видимости, пробормотал что-то в ответ, но Кацуки его не услышал. Проблемы со слухом ухудшились после войны, а нормальный аппарат ему еще так и не доставили. Находиться рядом с Деку было неприятно, но в то же время вызывало ностальгию и какое-то еще волнительное чувство. Оно ощущалось неотъемлемым, но чужеродным. Раздраженно выдохнув, Кацуки обернулся и громко спросил: — Ои, а че это ты мне не сказал, что поступил в Юэй? Кажется, это говорил не он, а кто-то еще. Кацуки было совсем не интересно, не подумайте! Просто… Ну, захотелось спросить, он и спросил. Деку, кажется, засмущался от этого вопроса и залепетал: — А, ну… Просто после того дня в конце средней школы мама заметила, что у меня испортилась тетрадка с записями и стала спрашивать меня, что произошло… Ты не подумай, я тебя не хотел обвинять и я совсем не злюсь! Уже целый год прошел. Вот только мама все равно как-то угадала и сказала мне больше с тобой не разговаривать. — Тц, кого ты обманываешь, Деку? Если ты хочешь что-то сделать, тебя даже тетушка не остановит. — Кацуки посмотрел на него со смесью презрения и насмешки, наклонив голову. — Что, боялся меня? Изуку нервно засмеялся и шаркнул ногой, прибавляя шаг, чтобы догнать Кацуки. — Ха-ха, ты меня слишком хорошо знаешь… Эм, ну… На самом деле, я просто не хотел мешать Каччану в его карьере. Героика это очень круто, а твоя причуда просто замечательная! Если бы я раздражал тебя на каждом шагу своим присутствием, ты бы не смог сосредоточиться на учебе. — Че?! Думаешь, ты настолько важный, что отвлек бы меня от геройства? Да ты кем себя возомнил? — Кацуки уже было хотел поднять руку, но одернул себя. В итоге он лишь фыркнул и закатил глаза. — Тупица. А сейчас чего тогда перестал скрываться? Изуку неловко улыбнулся и посмотрел в землю. — Не знаю, все как-то совпало? Твои одноклассники больше стали просить меня об услугах с тех пор, как Мэй погрузилась в разработку какого-то нового грандиозного проекта. А еще я подумал, что после войны у иея уже достаточно опыта и мое присутствие ничего не изменит. Да и надоело прятаться по углам, если честно… Каччан, я тебя уже не боюсь. Я знаю, что я такой же беспричудный неудачник, но я не хочу всю жизнь оставаться позади всех. Я стану очень хорошим изобретателем и привнесу в мир героики много нового, обещаю! Кацуки остановился на секунду. Рядом уже была станция электрички в их район. Его взгляд задержался на темной фигуре Деку, остающейся в тени из-за закатного освещения, но в итоге Кацуки молча развернулся. Он не был уверен, что ему сказать в такой ситуации, да и сонливость давала о себе знать — все же он рано ложился спать, а сейчас уже было около десяти вечера. Наверное, старуха его заждалась. Всю свою сознательную жизнь Бакуго знал, что его интересует и к чему он стремится. И партнёр никогда не входил в этот список. День за днём уничтожая на подкорке сознания любые чувства, за которые его могли посчитать слабым, Кацуки были противны мысли о романтике. Секс тоже не казался интересным. Даже нужда в друзьях едва ли могла задержаться в его подсознании, не говоря о любви. Возможно, он порой преувеличивал со своими яростными вспышками, — почему он вообще должен реагировать на что-либо? Его заботит слишком мало вещей, чтобы так часто возмущать его спокойствие, но слова сами вырывались из горла. Болезненно царапали глотку, но вылезали наружу, несмотря на его попытки стать уравновешеннее. Это ещё одна причина, почему он бы не стал ни с кем встречаться. Ну, то есть, с ним бы не стали встречаться. Кацуки некомфортно, когда впервые за семнадцать лет его жизни он начинает допускать вероятность того, что он испытывает что-то к человеку. Что-то очень странное и чертовски неприятное. Впрочем, ему любые чувства неприятны, потому что понять их не представляется возможным. Скорее всего, у него просто будет болеть в районе солнечного сплетения, или затылок чуть за правым ухом, или суставы в костяшках, — и Бакуго знает, что это не от травм. Это он что-то чувствует. Никаких сопливых нежностей, конечно. Просто… Что-то новое и в то же время до теплоты в груди знакомое.

***

Изуку, в целом, мало что интересного повидал за год учебы в Юэй. Он сдружился с Мэй и привык к ее безумным изобретениям, подстроился под руководство Хигари. Ему не очень нравилось копаться в инструментах день за днем, но если это означало быть приближенным к героике, то о большем он и не мечтал. Поступая в академию он рассматривал разные варианты, но решил, что обычные классы будут не столь интересны, а курс управления ему просто не подойдет — он слишком социально неловок для этого. Несмотря на то, что по результатам экзаменов он смог попасть на факультет поддержки, он не блистал своими достоинствами здесь. На спортивном фестивале другие ученики показали свои изобретения в полной красе, а он так и не закончил многие из своих проектов в срок да и не сумел удачно их представить публике, поэтому никаких запросов на сотрудничество от геройских агентств не получил, не то что та же Мэй. Зато он смог посмотреть на других учеников! И даже на Каччана, которого так старательно избегал в коридорах. После средней школы они так ни разу и не поговорили, хотя Изуку порывался пару раз подойти и спросить, как идет учеба на геройском факультете. Состояние Изуку подорвало поступление на курс поддержки вместо геройского, хотя он и сам не понимал, почему. Было очевидно, что беспричудным там делать нечего, и все же сердце отчего-то рвалось в героику. В такие моменты он мысленно сжимал его рукой, пока оно не лопалось в воображении, оставляя красную кашицу стекать по руке. Он старался не подавать виду: помогал маме по дому, старался есть не так мало и убиратьсяв комнате чаще, хотя там все равно постоянно был бардак. Приходя домой, он подолгу не мог уснуть, листая ленту соцсетей в поисках новостей о героях. Единственное, что его заставляло не сдаваться — мысль о возможной стажировке в геройском агентстве в качестве техника и мама. Мама после войны еще больше осунулась, и паутина мелких морщин впечаталась в ее лицо еще глубже. Ее уставшие глаза всегла бесцельно смотрели в окно во время готовки, пока рука нарезала овощи для супа. Периодически Инко теряла концентрацию и на пальцах появлялись порезы. Раньше такого не было. Война не столь сильно повлияла на из жизнь, но общее напряжение чувствовали все. Изуку просил маму поменьше смотреть новости и больше сидеть дома пока город не отстроят и клеил ей на руки пластыри. Встреча с Каччаном не была для него настолько неожиданной, насколько она была для новоиспеченного героя. Изуку считал всех учеников геройского факультета без сомнения героями после недавних событий. Хотя участие детей в военных действиях и пытались скрыть, но благодаря прямому эфиру с места событий все уже знали своих героев в лицо. Комиссия получила столько негативных откликов от людей, сколько не видела еще никогда. Пока общественность бушевала, студенты продолжали учиться, хотя обыденная жизнь теперь казалась всем чем-то нереальным. Изуку замечал Каччана в коридорах, стоящего у стены и смотрящего куда-то вдаль, ковыряющего свой новый протез руки. Изуку чувствовал, что мог бы помочь. Второй раз они и правда встретились случайно, но Изуку нравилось говорить с кем-то, кого он знал. Даже если Каччан отвечал односложно или вообще молчал. Чтобы не смущать его, он поехал в Мусутафу на следующем поезде. Хотелось общаться больше и ближе, потому что Каччан явно поменялся за год. Неужели героика была так жестока? В третий раз разговор завязался благодаря маме. Кажется, она сказала, что ей одиноко в их доме когда Изуку в академии, поэтому она хотела встретиться с тетей Мицуки. Когда Изуку проводил ее до дома Бакуго, Каччан выглянул из входной двери. Тетя Мицуки сразу же шлепнула его по голове, заставляя выйти и поздороваться с остальными. Удар был слабее, чем Изуку помнил его в детстве. Тетя Мицуки тоже выглядела уставшей. После долгих протестов Каччан отвернулся и, скрестив руки, пробурчал: — Привет, задрот. Тетушка. Инко слабо улыбнулась и кивнула. Изуку посмотрел в сторону Каччана и неловко помахал рукой. — Привет. У тебя тоже сегодня нет уроков? — Тц, еще что придумаешь? Суббота же. Изуку смущенно посмеялся, переминаясь с ноги на ногу. Мама и тетя Мицуки уже попрощались и пошли гулять. Каччан со вздохом жестом пригласил Изуку внутрь и тот аккуратно закрыл калитку, осматривая двор. Мало что поменялось с детства, разве что теперь на клумбе росли другие цветы. Здесь висели и большие качели, на которых они с Каччаном качались маленькими. Изуку присел на них и опустил взгляд вниз, разглядывая плитку под ногами. — Я просто подумал, вдруг Каччан на факультете героев по выходным тренировки. Или, может, стажируется сейчас. Каччан, помолчав с минуту, сел на те же качели на другом краю, выдыхая и облокачиваясь на спинку. Изуку на секунду украдкой посмотрел на него и быстро отвернулся. Кажется, долгие месяцы тренировок окупались? Каччан вздохнул. — Деку, слушай… Не ссы, я тебя больше не собираюсь бить или что-то вроде того. Я был тупым ребенком, сейчас стало ясно. — Он замолк на секунду, подбирая слова. — И все же, не жди от меня снисходительности. Твои дерьмовые изобретения не впечатлили ни одно агенство, ха? Дерьмоволосый рассказал. Изуку удивленно поднял взгляд на Каччана и сдавленно хохотнул. — Дерьмоволосый? Кто это? — Пфф, неясно что ли? С красными волосами, громкий еще такой. — О Всемогущий! Ты про Киришиму? Он же такой классный, неужели обязательно всем придумывать обидные клички, Каччан? — мысль о том, что все в классе Каччана стали жертвами его обзывательств была необъяснимо смешной и Изуку пришлось прикрыть рот, пытаясь сдержаться, чтобы не засмеяться в полную силу. Было некрасиво так поступать по отношению к тем, кто спасал чужие жизни, в том числе его. Каччан оскалился. — Для того, кто провалился в жизни по всем фронтам ты слишком много пиздишь, Деку. Изуку мирно поднял вверх руки и улыбнулся. — Прости, прости. Просто мы так давно не виделись… Приятно поговорить со старым другом. Каччан, кажется, хотел резко ответить, но осек себя на полуслове и промолчал. Изуку беспокоился. — Все в порядке, Каччан? — «Каччан, Каччан, Каччан»… У тебя что, других слов в голове нет, безмозглый? Изуку вновь заливисто рассмеялся. В последнее время он всегда был подавленным, так что сейчас его смех ощущался неестественно, хотя и был натурален. Это было не обычное притворство среди дорогих ему людей, а настоящее минутное облегчение. Даже такое было приятно. В четвертый раз они увиделись, когда Каччан попросил Изуку починить что-то в костюме. Кажется, он сам не успевал это сделать и почему-то доверился Изуку. К счастью, ничего не взорвалось и костюм удалось передать обратно в целости и сохранности, за что Каччан благодарно кивнул и позже, по всей видимости, подкинул на рабочий стол Деку бенто с кацудоном. Деку чувствовал себя идиотом, думая о возможном сближении с Каччаном, но внутренности заплетались в косичку от одной только мысли об этом. В хорошем смысле.

***

Чёртов Деку завораживал. Может, это просто гормоны и адреналин бушевали в теле Кацуки, но задрот казался странно привлекательным. Не в плане эфемерного желания его потрогать, а скорее как долгосрочное желание быть рядом. Внешне он не очень поменялся со времен средней школы — все такой же худой и неловкий, хотя за работой он выглядел неплохо. Только теперь его темно-зеленые волосы отрасли почти по плечи и обычно Деку держал их в небольшом хвостике. Курсу поддержки разрешали одеваться свободно, чтобы было удобно за работой, и порой свободные майки Деку убивали Кацуки. Он не ощущал горячего вожделения, но необходимость смотреть и сохранять в памяти. Такой Деку теплился где-то в глубине сознания дымящимся угольком, мешающим видеть остальные части разума и, соответственно, пользоваться ими на уроках. В последнее время они стали общаться довольно часто. А иногда сидели вместе в столовой. Одноклассники даже почти перестали смеяться над Кацуки из-за подозрительной близости с парнем с курса поддержки. Почти. Мина частенько пыталась выведать, чем обусловлена их крепкая связь, но Кацуки отмахивался от нее как от назойливой мухи. Киришима тактично молчал, хотя иногда и пытался подсунуть свой совет. Он сошелся с Енотоглазой совсем недавно и теперь считал своим долгом помогать всем тем, кто, по его мнению, страдал от неразделённой любви. Деку, казалось, не отвергал, но и не принимал чувства Кацуки. Учитывая его безнадёжное отношение ко всему, пересекающему границу дружбы, Кацуки был уверен в том, что задрот просто ничего не замечает. Ни то, как он отдает ему часть своего обеда, ни то, как он «случайно» начинает ломать чсти своего костюма чаще и всегда «занят» на тренировках. Кацуки сам не знает, зачем он это все делает, но его жизнь слишком скоротечна, чтобы задумываться о чувствах, поэтому он просто поступает так, как считает нужным в настоящий момент. Однажды Деку ловит его во время очередной вылазки Кацуки в крыло курса поддержки и просит показать, как устроен протез, потому что до снятия всего около недели — рог Эри успел подрасти. Сначала Кацуки посылает его куда подальше, а потом кладет свою руку на стол с вызывающим взглядом. — Давай, копайся. Только не сломай мне там ничего. Будешь платить из своего кармана. Восторженный Деку кивает сотню раз и очарованно разбирает механическую руку Кацуки, периодически интересуясь ее функциями и тем, чувствует ли он что-то от чужих касаний. Технологии дошли до невиданных чудес и Кацуки действительно ощущает руки Деку на своей, но не так явно, как мог бы на своей настоящей руке, и это раздражает. Ничего из своих мыслей Кацуки не озвучивает. Их отношения не продвигаются на «следующую ступень» ни через месяц, ни через два. Кацуки хочет забраться на самую крышу Юэй и громко кричать от безысходности. Слава богу, Деку, кажется, тоже сходит с ума. Пока время бесстыже убегает, Кацуки успевает неловко и коротко извиниться за свои поступки в детстве, будто невзначай произнося ночами отточенные слова в одном из разговоров. Пару раз они ходят друг к другу в гости — в основном к Кацуки, потому что у него есть приставка. Задрот наконец начинает оправдывать свое прозвище, когда Кацуки обнаруживает, что проигрывает ему уже несколько раз подряд. Ничего, зато Изуку видел его в бою — то еще зрелище, не то что видеоигры. У них никогда не бывает как у нормальных людей, поэтому когда на очередной прогулке по Мусутафу Изуку что-то лепечет под нос про свои чувства, Кацуки его перебивает и ровным голосом заявляет: — Не знаю, что за чертовщина со мной происходит, но я хочу, чтобы ты был рядом, Изуку. Можешь считать это признанием или что-то типа того. Что бы там ни придумала твоя задротская задница. Изуку лучезарно улыбается и берет его за восстановленную руку. Она теплая и совсем без шрамов, хотя на второй они пестрят друг на друге. Кацуки сжимает его руку в ответ. Он не надеется на беззаботное будущее, но оно представляется легче и спокойнее с Изуку рядом. Солнечные блики теряются в зеленых кудряшках Изуку и Кацуки протягивает вторую руку, заправляя его прядку за ухо. Изуку жмурится от солнца и нежного касания, больше не несущего в себе ничего неприятного.