Незнакомое чувство

Дань Фэн раньше никогда такого не испытывал. — Доброе утро, — в чайную, где любил завтракать видьядхара, зашёл его новый знакомый - Инсин. Дань Фэн тут же обратил своё внимание на мужчину. Они недавно стали боевыми соратниками, хотя Старейшина слышал об Инсине и раньше. Тот был искусным мастером меча и техники. Поговаривали, что он преследовал отомщенные цели, но часто подвергался чужим насмешкам, так как относился к мало живущему виду. Старейшина видел причины этих насмешек как свои пять пальцев: Инсин был во много раз талантливее всех долгоживущих мастеров, которые попросту завидовали этому. Ведь живя не одну сотню лет, они и близко не могли приблизиться к умениям и новшествам, которые привнес в боевые искусства Инсин. Тем временем, мастер, завидев видьядхару, чинно расположившегося в углу зала, махнул рукой и улыбнулся. В уголках его глаз собрались полосочки мимических морщинок. Дань Фэн раньше никогда такого не испытывал. — Надеюсь, Старейшина не против, если я расположусь с ним за одним столом? Получив утвердительный кивок, Инсин тут же удобно устроился напротив видьядхары. Мужчина явно пребывал в хорошем настроении, ведь пока он ожидал свой завтрак, тут же начал делиться с Дань Фэном историей, свидетелем которой он стал утром. История то была незатейливая, но забавная, поэтому улыбка не сходила с лица Инсина, а паутинка мимических морщинок продолжала украшать необычайно глубокого синего цвета глаза. А Дань Фэн любовался. Его лицо пускай ничего и не выражало, кроме безмятежного интереса, но красивая улыбка и морщинки притягивали взгляд. Маленькие детали во внешности Инсина были для Дань Фэна чрезвычайно привлекательными, поэтому хотелось смешить собеседника ещё больше, чтобы он только не переставал улыбаться. Дань Фэн раньше никогда такого не испытывал. Когда они сражались против Мерзостей Изобилия, Инсин был чрезвычайно сосредоточен. Движения тела были плавными и чёткими, ни одного лишнего взмаха или шага, лишь лёгкий свист клинка, филигранно рассекающий плоть. Дань Фэн не мог сдержаться от того, чтобы между делом ни глядеть на мужчину. Его сильных плеч и крепких рук хотелось касаться, огладить каждую напряженную мышцу. А однажды Старейшине и вовсе захотелось куснуть Инсина, но не до крови, а как бы от переизбытка ощущений, настолько вкусной была картина увлеченного в бою или в ковке оружия мужчины. Неловко становилось, когда Дань Фэна ловили на этом. Инсин, замечая пристальный взгляд на себе, мог внезапно начать кашлять, что заставляло видьядхару отвести взгляд. — Задумался, — нелепое объяснение никогда не звучало достаточно убедительно, поэтому Инсин предпочитал в ответ лишь вздыхать или усмехаться. Видьядхара всегда ужасно смущался после. Хуже этого, были лишь комментарии Цзинлю, когда Дань Фэн совершенно неосознанно задерживал свой взгляд на чужом лице больше положенного. — Старейшина, вы сейчас прожжете дыру в Инсине. Пожалейте талант, он нам ещё пригодится. Байхэн и Цзин Юань на эти комментарии начинали хихикать и перешептываться, Инсин продолжал усмехаться, но и внезапно отводить взгляд. Завидев непрошенный румянец на щеках Дань Фэна, Цзинлю оставалась довольна, а на его нахмуренный возмущенный взгляд, по-ребячески показывала язык. Дань Фэн раньше никогда такого не испытывал. Заоблачный Квинтет присутствовал на общем Совете Альянса по вопросу разработки новых машин для уничтожения Мерзостей. Инсина пригласили выступить перед публикой со своим амбициозным предложением, поэтому он находился в центре внимания, уверенно и чётко излагая свои идеи. Дань Фэн знал наперёд всё, что Инсин скажет Совету, так как накануне они вдвоём обсуждали как кратко и лаконично изложить свои мысли. И если тогда Дань Фэн мог расхаживать по залу или смотреть в окошко, размышляя над пунктами, то теперь его взгляд должен был быть устремлен на Инсина. И Старейшина с удовольствием пользовался этим моментом, блуждая взглядом то по телу, то по лицу мастера. Его снова поймала Цзинлю. Она, внимательно наблюдала за видьядхарой, а потом внезапно приблизилась и с ехидством спросила: — Старейшина, хотели бы поцеловать Инсина? Дань Фэн резко отпрянул и наградил женщину самым возмущенным взглядом, который имелся в его арсенале. А Цзинлю лишь тихонько смеялась, получив желаемую реакцию. Ей нравилось внезапно вводить людей в ступор и смотреть на их реакцию. Под влиянием своего желания она могла задавать совершенно неожиданные и провокационные вопросы, как нельзя, кстати подбирая момент, чтобы застать «жертву» врасплох. — Что за вздор ты спрашиваешь? — теперь уже Дань Фэн шептал ей на ухо. — Мы на серьёзном мероприятии! Вдруг кто-то услышит? — Старейшина, но ваш взгляд вот уже несколько минут не отрывается от губ Инсина. Я подумала: «И от чего же наш Дань Фэн так пристально глядит? Неужто его манят губы нашего таланта?». Что, я не угадала? — после своего вопроса, Цзинлю изобразила поразительную невинность на своем лице, а после получила шутливый тычок в бок, отчего вновь разразилась тихим смехом. — Ну и шутки у тебя, Цзинлю. — Шутки ли? — скорее саму себя спросила девушка. Дань Фэн раньше никогда такого не испытывал. В какой-то момент он и правда поймал себя на мысли, что пялится. Они с Инсином проводили мирный вечер во «Вкусовых Вершинах», ресторане межмирной кухни, в который так давно собирались чтобы наконец-то испробовать прославленные на всё Лофу блюда. Благодаря своему высокому статусу, места мужчинам выделили уединенные, расположенные на верхней террасе ресторана, с дивным видом на оживленный квартал с магазинчиками. Инсин увлеченно рассказывал о чём-то… о чём? Тут-то Дань Фэн себя и поймал. Он не мог не то, что сказать, о чём сейчас рассказывал Инсин, видьядхара даже не мог упомнить всю логическую цепочку рассуждений мужчины. Его щеки обжег стыд. Инсина нельзя было назвать разговорчивым человеком, но Дань Фэн заметил, что с ним мастер всегда общается с охотой, делился своими мыслями откровенно, без страха быть осужденным или непонятым. Старейшина также отметил, что они в целом проводят очень много времени вместе. Компания мастера была ему приятна, ведь с Инсином он чувствует себя самим собой — Дань Фэном, не обремененным статусом Старейшины, не могущественным воином и соратником. Он был самим собой и поэтому очень ценил Инсина и то, что их доверие друг к другу было взаимным. Но что так внезапно отвлекло внимание видьядхары? Дань Фэн понял, что он внимательно наблюдал. Даже слишком внимательно, полностью сосредоточившись на чужих движениях рук, на губах и глазах. Он впитывал Инсина как губка, но случайно пропустил длинную интересную историю друга. — Всё в порядке? — заметив замешательство в глазах видьядхары, Инсин остановил свой рассказ и аккуратно коснулся руки Старейшины, лежавшей на столе. Дань Фэн раньше никогда такого не испытывал. Прикосновение было подобно удару молнией, прошибло до мелкой дрожи, до мурашек по коже. Первым желанием было выдернуть руку из-под чужой ладони, но тепло, которое нахлынуло после острого удивления, заставило Дань Фэна передумать. Видьядхара отрицательно покачал головой и неожиданно улыбнулся. — Прости, я задумался на одну из тем, о которых ты упоминал и случайно потерял мысль. — Он виновато опустил взгляд, но вдруг ощутил, что чужая ладонь успокаивающе погладила его по руке. Старейшина поднял удивлённый взгляд и встретил совершенно медовую улыбку Инсина. Он смотрел на Дань Фэна с теплом, или даже нежностью, трактовать однозначно видьядхара пока не мог. — Я могу повторить, не переживай. Вот только, — Инсин вдруг переместился на одну сторону от стола с Дань Фэном и захватил уже обе его ладони в свои руки. Видьядхара физически ощущал, что его лицо пылало от смущения и наверняка по цвету отлично сочеталось с красным кузовом ауруматонов, но ничего не мог с собой поделать. Он не знал куда деть свой взгляд, образ сильного отрешенного Старейшины рассыпался в пыль, от такого простого, но для видьядхары интимного прикосновения. — У тебя такие холодные руки. Позволишь согреть? Он позволил. Ведь Дань Фэн раньше никогда такого не испытывал - чтобы чужие прикосновения согревали самое сердце. После этого, прикосновений стало больше. Теперь Инсин часто касался чужого плеча, а оказавшись чуть позади - спины. Несколько раз Инсин шутливо касался лба Старейшины, как это делают видьядхары, приветствуя друг друга, но тут же получал хвостом подзатыльник или тычок в бок, после чего всегда заливисто смеялся. Из-за этого у Инсина становились видны любимые Дань Фэном морщинки у глаз. Видьядхара понял, что готов хоть к сотне прикосновений Инсина к его лбу, лишь бы вновь заставить мужчину рассмеяться. Прикосновений стало больше. Теперь, когда они привычно прогуливались ночью, Инсин, чтобы привлечь внимание Дань Фэна, аккуратно брал его руку и говорил: «Смотри!», указывая в сторону любопытного явления. Зачем для этого нужно было браться за руки - не ясно, но сопротивляться этому видьядхара не спешил. Напротив, когда Дань Фэн окончательно перенял эту привычку и сам схватил Инсина за руку, чтобы указать на падающую звезду, на лице мужчины расцвела нежная улыбка, а ладонь видьядхары он уже не отпускал. Дань Фэн раньше никогда такого не испытывал. Однажды Инсина отправили в частную экспедицию вместе с Цзинлю. Экспедиция, с одной стороны, была ничем не примечательной, но Старейшине от чего-то было ужасно неспокойно. Он ходил по кабинету из угла в угол, порядком намозолив глаза Совету видьядхар. Но всё что они могли - вздыхать и наблюдать, ведь от успокаивающих слов Дань Фэн отмахивался или вовсе игнорировал их. Когда чуть за полдень к Старейшине ворвалась взволнованная Байхэн, сердце видьядхары словно остановилось на пару мгновений. — На экспедицию напали. Кажется, в книгах это называли «вся жизнь пролетела перед глазами»? Дань Фэн раньше никогда такого не испытывал. Но «вся жизнь» было преувеличением, ведь всё, что пролетело перед ним – это их общие с Инсином моменты. Его улыбка, ясные синие глаза и морщинки, спокойный приятный голос, мягкие волосы, тёплые руки. Их прогулки, разговоры до утра, посиделки за чаем и за разработками. «Инсин» - сияло перед глазами и безжалостно сжимало драконье сердце. Они с Байхэн в кратчайший срок прибыли в порт, откуда отправлялся экспедиционный ялик. Сначала оба соратника были готовы вылететь на первом доступном ялике за товарищами, но им запретили это делать, заверив, что два ялика с рыцарями тут же были посланы за экспедицией, а остальные перелеты остановлены, во избежание вторжения. Работники порта приготовили места для именитых бойцов, а также заботливо вручили им по чашке травяного чая. Он должен был помочь успокоиться. Должен был, но не помогал. Вскоре примчал и Цзин Юань. Он выглядел как взъерошенный воробушек, нервничал, пожалуй, ещё больше двоих товарищей. Устроившись между ними и получив свою порцию чая, он молча сидел и смотрел на безэмоциональные лица Байхэн и Дань Фэна. Наверное, они втроем выглядели смешно со стороны, но именно в тот момент Дань Фэн осознал, что Заоблачный Квинтет гораздо больше чем просто боевые соратники. Хоть беспомощность и отсутствие хоть каких-то сообщений от улетевших яликов пугала и давила, в какой-то момент видьядхара уловил, что действительно успокоился. Подействовал ли чай или обстановка резко изменилась? Ответ не пришлось долго ждать. — Мы получили сообщение от ялика. — Как они? — первым подорвался с места Цзин Юань. Байхэн и Дань Фэн встали следом, окружив пришедшего к ним командира порта. — Враги повержены, все живы. Дань Фэн раньше никогда такого не испытывал. Словно с его плеч рухнула целая планета, а сердце выпустили из тисков. Инсин, его драгоценный Инсин жив, с ним всё в порядке. Вдруг, видьядхара осекся. «Его Инсин»? Что? Пока все ожидали возвращения экспедиции, Дань Фэн стоял в стороне от всех и смотрел вдаль. В голове роилось множество мыслей, но былая тревога отступила. Самое страшное позади и их товарищам ничего не угрожает. На душе стало спокойно, однако пережитый стресс породил множество вопросов к самому себе. Раньше он словно не обращал внимания на очевидные вещи, воспринимая свою привязанность к Инсину как должное, как обычное явление. Но сегодня он понял, как ошибался. Отрицать, что его чувства к Инсину далеко не дружеские – нелепо. Вот только… Дань Фэн раньше никогда такого не испытывал. И не понимал, что теперь с этим открытием делать. Стоит ли поделиться своими чувствами? Сказать прямо? А вдруг Инсин отреагирует негативно и это скажется на их боевом сотрудничестве? Но и молчать Старейшине тоже не хотелось. Напротив, в нём словно в одночасье появилось столько чувств, словно давно переполненный сосуд наконец-то разбился и видьядхару неизбежно затопило. Спустя некоторое время до него донесся характерный звук ялика. И действительно, тот показался в дали. Спустя пару минут он причалил и открыл свои двери. — Вы встречаете нас с такими обречёнными лицами, какой ужас! — с привычным ехидством сказала Цзинлю. Но глаза и улыбка выдавали её с потрохами, она была приятно удивлена тому, как все за них переживали. А через пару секунд Цзинлю и вовсе оказалась в крепких объятиях своего ученика. Цзин Юань не плакал, это было против его принципов, но он явно спрятал в этом эмоциональном жесте скопившиеся переживания. — Мы волновались за вас, — Байхэн встретила Инсина короткими объятиями, а после присоединилась и к Цзин Юаню. Дань Фэн, стоящий позади Байхэн, теперь оказался прямо перед Инсином. Он не знал, что делать, но внутри было столько эмоций сразу. По выражению Инсина сразу стало понятно - все эмоции у видьядхары были написаны на лице. Мужчина подошёл к Дань Фэну и аккуратно коснулся чужого лба, чтобы разрядить обстановку и успокоить Старейшину. Но вместо привычного тычка или удара хвостом, он оказался в тисках чужих рук. Дань Фэн уткнулся в чужую грудь, а хвост непроизвольно окольцевал ноги мужчины. Инсин опешил, но после недолгого замешательства обнял Дань Фэна в ответ. — Я в полном порядке, переживать больше не о чем, — прошептал он. Дань Фэн раньше никогда такого не испытывал. После этого случая, они стали часто обниматься на прощание. Инициировал это теперь сам видьядхара, а Инсин терпеливо ждал, пока мужчина его отпустил. Мастер гладил драконорожденного по спине и плечам, а Дань Фэн прислушивался к ровному биению чужого сердца. Обычно они не говорили в этот момент, Инсин в целом ничего не спрашивал о странном поведении видьядхары, но и никогда не отталкивал его. Однако молчание начало душить самого Дань Фэна. Он не понимал, что между ними, но каждый раз наслаждался чужим теплом, запоминая каждую секунду, когда мог прикасаться к Инсину. В конце концов Дань Фэн не выдержал. — Спасибо за угощение, господин Ду, — Инсин попрощался с владельцем ресторана, и двое привычно отправились на вечернюю прогулку. Они выучили все пустые переулки и безлюдные причалы, да и прогуливались чаще всего ближе к ночи, когда жизнь начинала кипеть лишь в торговых районах, а остальная часть Лофу погружалась в мирную дремоту. Дань Фэн всё решил для себя, но не решился. Его одолевало сильное волнение, чего он тоже никогда не испытывал. В руках покалывало, сердце ухало в ушах, а в горле пересыхало. Он хотел было пару раз начать, но именно в этот момент Инсин начинал говорить о чём-то своём. — Я нашёл красивое место, там обычно совсем никого не бывает, а вид открывается во истину дивный. Прогуляемся? — дождавшись утвердительного кивка от донельзя напряжённого видьядхары, Инсин взял его за руку и повёл в сторону от их обычного маршрута. Сегодняшнее прикосновение было особенно волнительным для Старейшины. Ему показалось, что он, как и в первый раз, ужасно покраснел, но Инсин любезно не смотрел в его сторону, избавляя видьядхару от неловкой ситуации, да в целом тоже стал подозрительно тихим. Так они и прошли весь путь до обозначенного места, переплетя пальцы в волнительной тишине. От переизбытка эмоций Дань Фэн даже не запомнил, как именно они шли, но вид, который открылся и правда поразил его. — Красиво? — улыбнувшись от вида обомлевшего видьядхары, поинтересовался Инсин. Дань Фэн лишь кивнул и прошёл дальше. То была заброшенная старая беседка, судя по тому, сколько листвы и пыли было на полу и скамейках, её очень давно никто не посещал. Она возвышалась над портовой частью города, из-за чего теперь не пользовалась спросом. Дань Фэн помнил, что некогда здесь были чайные и небольшие сцены для театральных выступлений, но пару десятков лет назад её переделали под склад. Несмотря на это, своего очарования вид из беседки совсем не потерял, напротив казался более необычным. Освещения здесь также не было, всё чем они могли довольствоваться сейчас - это теплые огни города. Дань Фэн подошёл к краю и облокотился на перила, завороженно разглядывая открывшийся вид. Инсин встал рядом и тоже любовался, но совсем не видом. — Скажите, что так упорно Старейшина Совета видьядхар вот весь вечер боится мне сказать? Дань Фэн тут же распрямился и кашлянул. Ненадолго оставившая его нервозность тут же вернулась, но мужчина глубоко вздохнул, словно собираясь с последними силами. Видьядхара развернулся лицом к мастеру. — Инсин, я… — Инсин так же распрямился и встал напротив, на расстоянии вытянутой руки. Его ладони сжимали локти, а брови были нахмурены. — Я сделал или сказал что-то предосудительное и обидное? — в голосе слышалось небывалое беспокойство. — Нет-нет, об этом и речи быть не может. Просто, — Дань Фэн вновь вздохнул. Была не была. — Я такого никогда не чувствовал. Инсин вопросительно вскинул брови, не понимая, о чем идёт речь. — Обними меня. — То ли приказ, то ли мольба, но Инсин с неприкрытым удивлением заключил Старейшину в свои объятия и привычно стал поглаживать по спине. Дань Фэн уткнулся носом в чужое плечо и продолжил. — Я никогда такого не испытывал. Когда я вижу тебя, мне хочется тебя постоянно касаться, обнимать. Да и просто видеть тебя – для меня большая радость. Мне нравится слушать твой голос, быть с тобой рядом, тепло твоих рук и твои морщинки под глазами. И пахнешь ты, — Дань Фэн сделал глубокий вдох, — очень приятно, собой. Когда мы не видимся по несколько дней, я тоскую. А когда ты на опасной экспедиции — боюсь. Инсин, — Дань Фэн в конце концов отстранился от мужчины, чтобы увидеть реакцию, но удивленно ахнул. По щекам мастера текли слезы, а на лице была нежная, красивая улыбка. Видьядхара испугано коснулся чужой щеки, большим пальцем утирая слезы. — Почему ты плачешь? Инсин положил свою ладонь поверх и прикрыл глаза, потеревшись щекой о ладонь Дань Фэна. — Я тоже никогда такого не испытывал, Дань Фэн. Я тоже никогда так не влюблялся. Мурашки пробежали по коже видьядхары, когда Инсин заключили его лицо в свои ладони и приблизившись, робко коснулся своими губами, губ Дань Фэна. Дань Фэн раньше никогда такого не испытывал.