Смерть в игле

      — … проверка связи. Циклоп, как слышно? — после короткого всхлипа наушник заговорил голосом оператора.       Если бы не шумоподавление, тот мог попросту утонуть в жужжании винтов. Но Циклоп не пропустил ни единого слова, будто собеседник и впрямь стоял у самого его уха.       — Слышу хорошо.       — Отлично. Системы костюма? — из-за помех речь сопровождалась чуть заметным потрескиванием.       Циклоп надавил на датчик под большим пальцем и запустил протокол анализа. По волокнам искусственных нервов сигнал достиг каждого из сотен контактов, рассеянных по изнанке тактического костюма. Они, в свою очередь, доносили о состоянии оборудования слабыми импульсами: очиститель крови — активен; контроль жизненных показателей — активен; воздушные фильтры — активны… последним отозвался главный нерв, идущий вдоль позвоночника. Спину и шею подёрнуло мелкой дрожью: «Ментальное состояние в норме. Когнитивные функции стабильно высокие. Око готово к использованию.» — расшифровывалось сообщение.       Всё было безупречно. Удобное — хотя и немного грузное внешне — боевое облачение находилось в превосходном состоянии. Циклоп только подтянул ослабшие ремни перчаток и произнёс в микрофон:       — Порядок.       — Хорошо, переключаю тебя на частоту группы, — ответил ему оператор.       Тут же следом в ухе зазвучал уже другой голос — голос пилота:       — Расчётное время высадки — шесть минут. Готовься.       В ожидании начала операции Циклоп взглянул через бронестекло вниз, где бесконечно тянулись руины некогда оживлённого гигаполиса, затопленные ночью. Прошло три года с тех пор, как город пришёл в свой нынешний вид: падаль — выпотрошенная, прожёванная и снова выплюнутая. Оставленная догнивать. Циклоп помнил сражения, что происходили на улицах, и горы искорёженных тел.       Теперь и этого не осталось, ведь всё обращено в кости, а кости — в пыль. Даже величественные небоскрёбы не миновала столь печальная судьба, и вот они стоят, косо и неустойчиво, точно съеденные болезнью зубы.       На фоне неба, с которого куда-то пропали все звёзды во главе с луной, мелькали сигнальные огни. Хищные силуэты конвертопланов модели «Werewolf» крались на малой высоте, в километре над землёй.       Не больше трёх, если считать машину с Циклопом на борту.       С горькой усмешкой он подумал, что солдаты Караула — в прошлом спецназа коалиционной армии — не многим отличаются от «небесных волков», как звали модель «Werewolf» среди военных. Малое число и та же бесполезность в масштабах ойкумены. Кто они, если не старьё, отголоски ушедшей эпохи?       Перед вылетом Циклоп ходил к Талу; им было поручено работать вместе. Тот сидел у ангаров, одетый в лётный комбинезон без шлема, с потерянным видом курил и вглядывался куда-то в темноту. Вероятно, подобные мысли посетили пилота уже тогда. Небольшая укреплённая база, под ней — последнее убежище, где люди могут чувствовать себя в безопасности; и всё ведь! Жалкие крохи.       Поговорить им толком не удалось. Циклопа опередила возлюбленная Тала: прощалась парочка долго и эмоционально. Некоторое время боец наблюдал за ними и, в конце концов, решил не мешать.       Радиоканал ожил. Эфир наполнили переговоры между пилотами, а, значит, цель показалась в пределах видимости. Эскадрилья пролетала над основанием рухнувшей антенны и, когда затихла перекличка, начала снижаться.       Циклоп машинально проверил оружие и боезапас. Каждый в отряде был оснащён, словно на войну, да, впрочем, это и была война. Она не имела великого размаха или глобальной цели, и по разные стороны стояли чуждые друг другу создания; однако сути ничто из перечисленного не меняло.       Отстёгнутый от крепления на груди пистолет-пулемёт Циклоп осмотрел, несколько раз щёлкнул для верности предохранителем, оттянул затвор и, удовлетворённый, возвратил его на место. Через схожую процедуру прошла пара автоматических пистолетов, прилаженных к разгрузочному жилету с правого и левого бока. Дополнительные магазины, гранаты — ни один подсумок не пустовал. В пазах накладок из прочного композита дожидались своего часа заряды активной защиты.       Без шума поддались ножны. Рука Циклопа ощутила тяжесть обнажённого палаша, выкованного специально для него. Короткая рукоять с впадинами для пальцев была матово-чёрной и гранёной, вроде камня-шунгита. Гарду заменял прямоугольный блок-проводник в текстолитовой оболочке, предназначенный усиливать энергетические токи. Наконец, сам клинок — почти метр прочнейшей закалённой стали — обладал двусторонней не затупляющейся кромкой. Заточенная до бритвенной остроты — в самый раз для разрубания мяса и костей.       — До высадки тридцать секунд, — произнёс Тал по радиосвязи, — проговорим ещё раз: я выбрасываю тебя на пятнадцатом этаже Главного Управления и лечу к месту посадки с другими «волками». Им придётся оставить десант в разных точках. Тут от крыши ничего не осталось — один бетон да арматура, но в полукилометре есть подходящая площадка.       Циклоп спрятал палаш в ножны и приготовил пистолет-пулемёт.       — Понял.       — Напомню ещё кое-что, — оператор вновь сменил в наушнике Тала, — твоё первоначальное задание — зачистка. Но не увлекайся. Как только звенья встретятся в условленной точке, немедленно иди на соединение. Сохранность объекта в приоритете, — последнее прозвучало особенно настойчиво.       — Понял, — резким кивком Циклоп опустил на глаза окуляры ПНВ*. Удар по переключателю, поворот настроечного колёсика — и синеватая с засветами пелена облекла полость десантного отсека. (* — прибор ночного видения)       Отсек, вмещавший обычно до восьми человек, был безлюден. Кресла пустовали как справа и слева от Циклопа, так и напротив. Тем не менее, стоило взглянуть по сторонам от кабины — в специальных нишах угадывались обтекаемые формы роботов-стражей. Без защиты пилот не останется.       Машина сбросила скорость, зависла в воздухе и плавно развернулась. Под вой пневматических поршней зажглась красным цветком лампа, предупреждающая об открытии люка. Циклоп избавился от фиксирующих лямок и поднялся, готовый к прыжку. Неспешно открывалась перед ним пасть «небесного волка»…       — Ни пуха! — ободряюще воскликнул Тал.       — К чёрту, — улыбнулся Циклоп и с разбега махнул на полуразрушенный балкон.       Он постоял немного, пока борт не отлетел на достаточное расстояние, затем шагнул в развалины со вскинутым к плечу оружием.       Главное Управление. Когда-то святая святых коалиционной армии теперь напоминала город, раскопанный археологами спустя, по меньшей мере, тысячу лет. Не знай Циклоп истории этого места, решил бы, что его коридоры выжгло адским пламенем. И всех жителей в придачу. Хоть бы один целый предмет, хоть бы одно свидетельство пребывания человека… однако повсюду исключительно крошево, глыбы вырванного из стен бетона и тишина.       — В зоне три движения не наблюдаю, — сообщил Циклоп в групповой канал.       — В зоне один спокойно, — ответили ему.       — Зона два — чисто. Двигаемся к точке сбора.       Циклоп осторожно побрёл в темноту. Время от времени он останавливался, прислушивался: нет ли кого поблизости? Ответом было безмолвие. Когда стихали шаги, иные звуки не приходили на их место; молчало титаническое здание Главного Управления. Молчал и город.       Внезапно на связь вышел сержант с позывным «Голем» — командир солдат, высадившихся в третьей зоне:       — Слышен треск, — пролязгал синтезатор речи.       Циклоп замер.       — Где?       — В стороне восточного крыла. Удаляется.       — Подтверждаю, — на сей раз говорила сержант Полночь, — будьте начеку.       «Значит, где-то неподалёку. Тем лучше,» — подумал Циклоп.       Товарищам он сказал:       — Продолжайте движение. Я осмотрюсь.       Что это значило, все прекрасно знали.       Циклоп закрыл глаза. Главный нерв опять напомнил о себе лёгким покалыванием, хотя не было никакой нужды предупреждать.       Разные технологии сопутствовали Циклопу в сражениях. Собственные же силы он знал и понимал гораздо лучше. Не имплант, не прижитой орган — око составляло с воином Коалиции единое целое. Он был рождён таким, и никто больше во всём гигаполисе не носил на теле схожей мутации.       От центра лба разливалось знакомое тепло. Шлем бы только помешал истинному зрению, поэтому Циклоп отказался от лишней экипировки. В балаклаве было прорезано дополнительное отверстие, чуть повыше переносицы. Туда и устремилась воля бойца.       Жемчужина глубокого пурпура вспыхнула в темноте. Для Циклопа мир преобразился: вмиг исчез любой намёк на осязаемость. Эфемерные течения лились сквозь стены, ставшие прозрачными и тонкими, словно лёд на поверхности озера в первые дни заморозков. Недалеко — насколько позволяло око — Циклоп заглянул в толщу многоярусного могильника. И сразу понял, что не один.       Среди миражей рыскало нечто похожее на летучую мышь, сотканную из чистой тьмы, с непропорционально огромными глазами. Отросток-язык вытягивался и извивался, пробовал на ощупь пульс психических энергий. Довершающей деталью был треск, наверняка тот самый, который слышал Голем. Треск вывернутых суставов.       Существо не знало о местонахождении Циклопа, иначе без раздумий бросилось бы на незваного гостя. Хороший момент для атаки, да не застанешь тварь врасплох — не учует, так услышит. Уж он-то не сомневался: пнул камешек в коридор и отступил за несущую балку, которую приметил по дороге.       Облако тьмы вздрогнуло. Язык несколько раз метнулся то в одну, то в другую сторону, как если бы ловил эхо. Только хоть и казалось, будто существу трудно определить его источник, Циклоп знал, что замешательство будет недолгим.       И это произошло — «летучая мышь» сорвалась с места. За считанные секунды просочилась через завалы на зависть юрким гадам: крысам и змеям. Щелчки единственные напоминали о наличии у неё костей.       Тварь вылетела на Циклопа с нечеловеческим воплем. Нет, она замедлилась там, где упал камешек, но лишь на долю мгновения, ведь тут же почувствовала рядом с собой чужака. Правда, и Циклоп отнюдь не растерялся. Он воспользовался узостью прохода и открыл огонь на подавление. От пси-пуль, осыпавших всё пространство впереди, некуда было деться. Часть рассеялась — царапнула по стенам, однако большинство пришлось точно в цель. Во взрывах экзортических разрядов существо разлетелось на клочки, когда до Циклопа оставалось всего ничего. Погибло мгновенно, даже не успело издать предсмертный крик.       Циклоп закрыл око и открыл глаза. Тем самым он вернул себе обычное зрение.       Так и есть — упырь. Перед ним лежал долговязый труп, помесь человека и иномирного отродья; что-то среднее между зверем и гуманоидом.       Словно вывернутая наизнанку кожа в жёстких ворсинках, обнажающая мышцы. Длинные деформированные конечности заканчиваются не кистями или стопами, но лапами с обломанными когтями — каждый длиной в палец.       Морда упыря — ничего от «лица» здесь не наблюдалось — была сплющенной с боков и вытянутой, как у ящерицы, а безволосая макушка состояла из нескольких чешуйчатых сегментов, уложенных внахлёст. В глубоких глазницах сидели вытаращенные бусины; пасть, казалось, способная проглотить целиком его, Циклопа, голову, располагала всего четырьмя клыками — по два на челюсть — но длиной те не сильно уступали когтям. Ими тварь впивалась в жертву, пока сотни мелких зубов, растущих на нёбе, вытягивали жизненные соки.       Осунувшийся облик и усиление звериных черт говорили об испорченности крови.       Пси-пули оставили рваные дыры, которые продолжали тлеть по краям и расширяться. Через какое-то время пустая оболочка, лишённая сущности, распадётся, и тогда о коротком бое будет напоминать только кучка праха на этом самом месте.       — Я слышала выстрелы, — Полночь.       — Это был упырь, и теперь он мёртв. Налицо все признаки бешенства, так что не расслабляйтесь. Где есть один, найдутся другие, — предупредил Циклоп.       Плохие новости. Упыри не питаются себе подобными, но раз уж они принялись жрать друг друга и звереть…       — Дозор, вызывает Циклоп.       — Слышим тебя, Циклоп. Есть что сообщить?       — Да. Ликвидирован упырь, совсем одичавший. Подозреваю, в Управлении засела рыбка покрупнее.       — Принято. Возвращайся к выполнению задания.       — Есть.       Циклоп переключился на частоту группы:       — Собираюсь немного пошуметь.       — Задай им жару, — какую бы фразу ни выдавал Голем: хотел ли ободрить, соблюдал ли формальности — механическая речь оставалась одинаково безэмоциональной.       Счётчик патронов показывал двадцать девять — больше половины.       Циклоп миновал помещения для командного состава — те ещё сохраняли узнаваемые очертания, несмотря на слои пыли и ободранную краску. Прошёл офицерскую столовую, для чего понадобилось искать обходной путь, а после перелезать через баррикады, образованные обломками потолка. Везде бойца преследовали шорохи и треск. Обитателям руин ожидаемо не понравился стрёкот выстрелов, вторгшийся в тишину так внезапно и дерзко.       На развилке Циклоп достал из подсумка световой стержень и надломанным зашвырнул в правый коридор, откуда доносились щелчки. Стержень ударился обо что-то металлическое, и к раздражавшему тварей свету добавился столь же раздражающий звук.       Ждать они себя не заставили. Выползли сразу сворой и лишь завидели Циклопа — упырей было уже не остановить.       — ПИР, — прошипел один. Остроухая голова дёрнулась; язык непомерной длины в предвкушении бойни вылез из разинутой пасти.       Воздух загустел, обратился смолой. Циклоп, точно в замедленной съёмке, глядел на людоедов оком и видел тени «летучих мышей». Много смазанных теней. Хорошо — чутьё подсказало привести в готовность заряды активной защиты. С ними тыл прикрыт, продержаться бы до перезарядки…       А потом время понеслось с удвоенной скоростью.       По стае ударила очередь из ПП**. Кто-то упал сразу, прошитый смертоносными вспышками, кто-то сумел извернуться и продолжил бег. Самые прыткие сократили расстояние в несколько прыжков, но захлебнулись кровью: ближайшему упырю Циклоп всадил в морду остаток боезапаса; следующего с силой достаточной, чтобы переломать все кости, отбросил в стену сконцентрированной мощью ока. Тело твари с хлюпаньем врезалось в преграду, и настолько сокрушителен был удар, что оно расплескалось брызгами зловонной жижи, подобное тушке прихлопнутого таракана. (** — пистолет-пулемёт)       Затвор звякнул вхолостую — вот и пуст магазин! Циклоп уклонился от когтей упыря, и те едва оцарапали плотный ворот тактического костюма. На пронёсшийся мимо фантом среагировал один из зарядов, заложенных в пазы спинных и плечевых накладок. Молния ударила в упыря ослепительно-белым копьём; его отшвырнуло прочь, что дало время Циклопу высвободить из ножен палаш. На тяжелораненое существо, которое и так потеряло в безрассудной атаке половину грудины, обрушился страшный рассекающий удар. Клинок по примеру ока объяло пурпурным пламенем, и пламя это прошло не только сквозь скелет и мышцы, но и сквозь душу с несравненной лёгкостью. Не осталось ни трупа, ни пепла.       Однако, останавливаться было рано. Сработал заряд, не давший очередному упырю подкрасться со спины, и вдобавок на Циклопа напрыгнули спереди. Не зря людоеды действовали в стае.       В последнее мгновение Циклоп выставил палаш перед собой, чем спасся от стремительного броска. Пахнуло горелым. Упырь сам насадился на пылающий клинок — и словно не было его. Боец крутанулся; тут же огненный вихрь забрал второй колосок во всё набирающей обороты жатве.       Циклоп приготовился и дальше отражать наскоки стаи, только враги к этому времени успели закончиться. Пока. Опыт подсказывал, что на запах резни скоро слетится весь улей.       Нужно поторапливаться.       Минуту передышки Циклоп использовал для замены магазина и расправы над ранеными. Кровопийца, размазанный по стене, вопреки всем мыслимым и немыслимым законам мироздания был жив. Обездвижен, но жив. Посему Циклоп вонзил в основание упыриного черепа увитый языками пурпура палаш, и лишь после вздохнул спокойно.       Вместе с уснувшим оком потух и клинок. Проводник в рукояти перестал зудеть лишь немногим позже. Вдали уже слышался вой всполошённых чудовищ.       «Предстоит ещё много работы» — подумал Циклоп и зашагал дальше во мрак…