Сближение

      — Спорт — это не моё! — возмущается Уилл.              Острая стадия ноября уже прошла, но приближается время прошлой победы над Векной, а у Билли заканчиваются варианты помощи. Ему иногда жаль, что они с Уиллом настолько разные: то, что помогает ему — не помогает Уиллу. Хотя Билли далёк от отчаяния, а Джойс поддержала его идею.              — Тогда посмотришь на меня.              Конечно, после такого предложения Уилл не может отказаться. Хотя они в спортивном зале, вокруг полно мужиков, и вряд ли те разделяют право каждого человека на свободу в выборе партнера любого пола.              Билли ведёт Уилла на бокс.              — Ты сильный, — заявляет он беспрекословно.       — Мне нужно всего лишь держать кисти!       — Ну… не только.       — Ты, блин, что имеешь в виду?! — краснеет Уилл, но сдаётся.              Тренер, которого нашёл Билли для себя, когда лелеял мечту вернуться в прежнюю форму, смотрит скептически.              Мисс Элви заявляет, что это потому, что они с Уиллом палятся.              Билли ненавидит мир, в котором ему необходимо скрывать потребность касаться и смотреть на Уилла так, как он хочет. И когда. И где.              Возможно, поэтому он бьет сильнее, чем следовало, и тренер смотрит иначе. А потом — на Уилла, который действительно сильный, хоть и не понимает, что забыл в тёмном зале рядом с боксерской грушей в окружении потных мужиков.              Которые смотрят на Уилла так, что Билли резко перестает здесь нравится.              Чертова ревность! Сюда её точно не звали, мерзкую суку.              — Мы не будем обсуждать то, что случилось? — интересуется Уилл, когда они выходят на улицу.       — А что случилось?       — Ты чуть не набил морду одному из… спортсменов.       — Он пялился!..       — Он не пялился.       — Он пялился, Уилл.       — У него удар поставлен лучше, чем твой.       — А, вот как ты теперь заговорил? Мне теперь, что, пытаться соответствовать стандартам настоящей мужской красоты?       — Какой ещё настоящей мужской?..       — Ой, да брось. Будто ты не понимаешь!              Уилл выглядит так, будто действительно не понимает.              — Типа, когда мне было восемнадцать у меня были кубики и бицепсы… ну, больше.       — Да, были. И ты мог сорваться и набить морду… любому? Ты разбил о голову Стива тарелку моей матери!              Билли вынужден остановиться и посмотреть на Уилла внимательнее.              — Ты… ты издеваешься надо мной?..       — Мы разговаривали о ревности, помнишь?              Лучший выход — сжать челюсти и ускорить шаг, надеясь, что сомнения не угнездятся внутри черепной коробки и окончательно не испортят неплохой день.              К несчастью, у Уилла тоже есть ноги, с помощью которых он может догнать Билли, особенно не стараясь.              — Ты. Ревновал.       — Нет!       — Ты ревновал.       — …Может быть. Да. Я не знаю. И… я говорил тебе, что иногда у меня будет слетать крыша, когда какие-то придурки пялятся на тебя так.       — Он не пялился!       — Ты был занят и не обратил внимания. Ты редко обращаешь внимание, вообще-то.       — Правда?              Если Бог существует, то он должен дать Билли сил и терпения прямо сейчас.              — Правда, — отвечает он чуть мягче. — Потому что это — ты.       — И мне не нужно качаться, чтобы продолжать нравиться тебе?              Неуверенность Уилла (и его отчаянное сопротивление тренировке) приобретает другой смысл.              Билли смотрит на него с изумлением.              — Что? В смысле?.. Ты решил, что меня что-то не устраивает?!       — Не я заговорил о «мужской красоте», — Уилл выделяет определение дурным голосом, как будто кавычек, которые он пафосно ставит в воздухе пальцами, недостаточно.       — Я не это имел в виду!.. Мне помогает спорт. Справиться с последствиями этой изнаночной хуйни, вот и всё!..       — Да, я знаю, — легко говорит Уилл и улыбается.              И отворачивается, чтобы спрятать эту улыбку.              — Ты меня бесишь, — с восторгом говорит Билли.       — Иногда это взаимно, — фыркает Уилл. — Но почему ты ревновал? И откуда вдруг взялись мысли о мужской красоте? Как будто я бываю недостаточно заинтересован в тебе, чтобы ты мог подумать…              Разговоры!.. Билли ненавидит их всей душой. Но Уилл не собирается его пытать, чтобы узнать ответ, а мисс Элви в голове буквально требует ответить.              Постоянное сопротивление изматывает.              Иногда Билли с ностальгией вспоминает о времени, когда мог быть мудаком и не переживать ни о чем, кроме самого себя.              Хотя… это ведь те самые времена, когда его выводила из себя любая мелочь, а любимый отец бил ногами в свои плохие дни?              В жопу те времена.              — Ты не рисуешь меня больше, — выпаливает Билли и выдыхает. — Это не должно иметь значения, но, блядь, почему-то имеет.       — С чего ты взял? Что я тебя не рисую?              Для разборок и важных разговоров они выбрали чертовски неудобное место — вечернюю улицу Бостона, которая достаточно забита людьми, чтобы Билли недолюбливал этот город. Но после тренировки и того, что Билли реально чуть не ввязался в очередную драку с чуваком, у которого хорошо поставлен удар, он нуждался в прогулке.              На ходу, к тому же, можно помолчать. Это не выглядит так тупо, как могло бы, если бы они сидели друг напротив друга в кафе или доме.              Ведь не выглядит?..              — Ты говорил, что тебе нужно практиковаться. Признавался, что рисуешь меня. И я, типа, не против быть моделью или как там это называется. Но ты… не предлагаешь?       — Я не знал, что это настолько важно для тебя, — говорит Уилл.              Кончики ушей у него красные; вряд ли от холода.              — Иногда важным становится то, о чём я сам никогда не задумывался. Так что?       — Что?       — Ты не рисуешь меня.              Теперь Уилл молчит, печатая шаг, глядя куда-то в сторону, пока Билли смотрит на него. И да, даже во время прогулки это выглядит тупо. Он мог бы догадаться раньше.              — Мне нужно тебе кое-что показать, — говорит Уилл.              Он выглядит неуверенным. Каким Билли не видел его рядом с собою уже тысячу лет.              — Это будет хороший… показ? — мрачно спрашивает он, ненавидя неопределенность.              Уилл, красный, возможно, от смущения, вцепившийся мертвой хваткой в спортивную сумку, пожимает плечом.              Дома он достает альбомы и картину, которую когда-то не показывал Билли, а Билли, сходя с ума от любопытства, держался и не смотрел. И это… хороший показ. Потому что на альбомных листах, обрывках бумаги, салфетках, в беспорядочных штрихах карандашей или ручек, угадывается профиль Билли, или части тела, кулон поверх майки, сжимающие тряпки пальцы, закрывающие глаза пряди волос.              Билли боится прикасаться к рисункам.              Уилл никогда не показывал, как рисует людей, особенно — его самого.              — Ты… ты мне льстишь.              Говорить тяжело. Во рту пересохло от перенапряжения. Кажется, что каждое прикосновение к рисунку что-то портит: смазывает линии, перемешивает цвета, оставляет грязные отпечатки.              — Почему… почему ты никогда не показывал мне?       — Н-не знаю, — лжёт Уилл, но тут же исправляется. — Не всем это нравится. Выглядит, как… одержимость.       — Ты… ты мною одержим?              При всём желании Билли не может сказать эти слова иначе. Без хрипа. Без переката слов на языке. Без того, чтобы податься вперед к смущенному Уиллу и коснуться пальцем его подбородка.              Посмотри на меня. Расскажи мне. Признайся.              — Я-я бы не назвал это одержимостью, — блеет Уилл, и Билли гладит пальцем его по подбородку.       — Жаль. Это было бы… справедливо.              Уилл сглатывает:              — Ты не выглядишь так, будто… одержим мною.       — Я не рисую тебя, потому что не художник. Но ты мне снишься. Да я, блядь, думаю о тебе чаще, чем о ком либо вообще в жизни думал!       — П-правда?       — Честное скаутское.              Сомневающийся взгляд превращается в подозрительный.              — Разве ты был скаутом?       — Для тебя — хоть принцессой Леей.       — Во-первых, фу!.. Во-вторых, когда это ты стал фанатом «Звездных войн»?              Единственный способ прекратить поток бессмысленных вопросов — это поцеловать Уилла в кривящиеся губы. Принцесса Лея, ему, видите ли, не нравится!.. Уилл просто не знает, как Билли пошли бы эти закрученные в барашки волосы на голове!..              — Почему ты смеёшься? — полузадушенно спрашивает Уилл.       — Я не знаю, кого выбрать из «Звездных войн», чтобы тебе угодить… Чубакку?       — Господи, Билли, ты сейчас опошлил буквально фильм моего детства!       — Какие мы нежные, — мурлычет Билли. — Но ведь и молодой Харрисон Форд выглядит… горячо? Или Дарт Вейдер? Неужели ты не готов к ролевым играм, а, маленький развратный Уилл?..              Уилл ещё как готов. Просто сейчас им не нужны костюмы, чтобы сгорать от желания. Может быть, когда-нибудь потом, чуть позже…              …              — Только, умоляю, не принцесса Лея.       — Ну и зря. Я бы мог станцевать…