Save me from my feelings

Мне нужно общество человека,

который сочувствовал бы мне

и понимал с полуслова.

Мэри Шелли «Франкенштейн,

или Современный Прометей»

      Она сидела на краю обрыва, наслаждаясь ночным небом. Её манили звёзды, созвездия, луна и эзотерика. И не назвать же Шин Рюджин помешанной на них, скорее просто странной. Всю жизнь из-за своих увлечений Джин провела в одиночестве, и только недавно появился человек, который принимает её любой. Хван Йеджи — девушка, принявшая настоящую Шин, её не волновало мнение других о них обеих.       Каждая всегда наслаждалась обществом друг друга, дорожила другой, и эта ночь не стала исключением. Рюджин обернулась, почувствовав на себе взгляд, и увидела ту, о которой думала, смотря на звезды. Хван одарила её своей лучезарной улыбкой и подошла ближе, присаживаясь рядом.       — Хэй, милашка, ты как себя чувствуешь? До меня донесся слух, что к тебе сегодня приходил врач. Это правда? — во взгляде Йеджи можно было увидеть миллион эмоций и чувств: переживание, забота, поддержка и многое другое. Она всегда заботилась о Шин.       — Да, все хорошо, там ничего серьезного. Я расскажу тебе об этом позже, ладно? — от нее шел холод, во взгляде, словах, и для нее это было нормой. Рюджин не умела проявлять эмоции и чувства, скорее у неё их даже и не было. Вроде жива, а вроде и нет, может поэтому её и тянуло к потустороннему миру?       — Хорошо. Ты собираешься домой? Уже поздно достаточно, холодает.       — Нет, я хочу встретить рассвет. Если загадать желание на рассвете в день летнего солнцестояния, то оно обязательно сбудется. Ты знала об этом? Я каждый год загадываю одно и то же, чтобы обязательно сбылось, — в её мыслях была лишь одна фраза: «хочу почувствовать любовь».       — Я не знала об этом, ты же знаешь, что я не особо интересуюсь этим. Я больше люблю книги про любовь… Но ты не перестаешь меня удивлять с каждым разом. Знаешь, когда слышу какие-то разговоры об эзотерике или потустороннем мире, вспоминаю тебя и твой дом. Я бы никогда не подумала, что науку можно совместить с эзотерикой. Это как новый вид химии! Да, знаешь и правда, как новый вид химии. Вижу статью с тобой: «Девушка, открывшая четвертый вид химии. Теперь она состоит из органической, неорганической, общей химии и эзотерической» — я бы никогда не догадалась, что из обычных цветов и травы можно получить такие отвары, которые будут работать несколько иначе, чем лекарства, — Йеджи улыбалась, а под конец фразы уже обняла Шин, прижимаясь к ней. — Тебе правда не холодно? Июнь в этом году прохладен…       — Правда не холодно, Джи. Ты забыла, что, кроме эмоций и чувств, я не чувствую тепла или холода?       — Я помню! Просто переживаю за тебя всё равно. Я тогда пойду, Рю, я подзамерзла уже, — Хван обняла её крепче и ушла, оставляя в памяти блеск её рыжих волос. Даже в свете луны они напоминали Рюджин солнце, такие же яркие.       Девушка не солгала, она до рассвета сидела на краю обрыва и следила за небом, снова загадала одно и то же желание: «Прошу, дай мне почувствовать любовь, хоть одно чувство или эмоцию» — оно было самым заветным для неё ещё с детства. Она не смогла почувствовать любовь родителей и сестры, хоть те и пытались ей её дать. Даже если её и будут любить, она никогда не почувствует это. Поймет, но не почувствует. Осознание этого далось ей легко, ведь в раннем возрасте она не понимала значимость чувств и эмоций, как и самой любви. Взрослея, Рюджин понимала, что чувства — важная часть живого человека, а значит она живая лишь физически.       Посидев еще немного на обрыве, девушка решила пойти наконец домой и поспать, как никак время было около четырех часов утра. Шин считала важным спать по 8 часов в сутки, хоть и не чувствовала усталости, но спала она чаще днем, чем ночью. Особой разницы для нее было, может и лучше даже, ведь ночью не так много людей на улице и она может гулять в одиночестве, практиковать новые заговоры. Домой блондинка пришла достаточно быстро. Ещё с детства она постоянно куда-то торопилась, будь то учеба или поход в магазин.

***

      Вечер — один из самых загадочных моментов суток, загадочнее него только ночь. Еще не наступила мгла, на небе виден яркий закат, но атмосфера становится намного интимнее, чем днем или утром. Люди возвращаются домой с работы, учёбы и проводят время со своей семьей или в одиночестве. Некоторые из них же только просыпаются, как и Рюджин.       Пробуждение для Шин стало неимоверно сложным в этот вечер, раньше у нее не было проблем с просыпанием, даже если она поспала два или три часа, но сегодня особенные сутки, исполнившие её желание. К Рюджин пришли чувства всех видов: тактильные, физические, эмоциональные, — она впервые ощутила тяжесть в голове и теле, отеки.       С каждым действием ей становилось только страшнее от своих ощущений, для неё всё было новым, будто она только родилась и начала познавать этот мир. Понимая, что одна не справится, она позвонила Йеджи и попросила срочно прийти, обосновав экстренной ситуацией. И это была правда. Ей нужно было спасение от себя самой, она не справлялась.       Ожидание прихода Хван происходило мучительно долго для Рюджин. Шин ходила по комнате, считая секунды и минуты, чтобы успокоить свои чувства и спокойно всё обдумать. Об этом методе она прочитала когда-то в лет одиннадцать в одной из книг. Ей было бы проще сейчас, если бы она понимала, что чувствует, но она не знает. Для неё сейчас все было неизвестным и странным, непонятным. Пришла же Йеджи довольно быстро, через пятнадцать минут и двадцать две секунды после звонка по расчетам Рюджин, а точнее влетела влетела в дом с фразой: «Что случилось, Рюддон?», — только после начиная чувствовать свою отдышку.       — Йеджи, я… Я даже не знаю, как это описать, но я, кажется, начала всё чувствовать и не понимаю, что именно. Помоги мне, прошу. Спаси меня от самой себя, — на ней не было лица, а сама она тряслась то ли от страха, то ли от ужасного холода дома, сама того не понимая.       — Рюджин, все хорошо будет, я рядом. Что именно ты сейчас чувствуешь, как именно ты опишешь это? И насчет того, что тебя трясет сейчас — думаю это от холода, у тебя дубак тут, будто сейчас январь и отключено отопление, хотя сейчас июнь! — Йеджи подошла быстро к ней и крепко обняла, пытаясь хоть так немного согреть, кожа Рюджин была ледяной. — И тебе нужна горячая ванна! Так что пока мы идем набирать тебе ванну — ты рассказываешь о том, что ощущаешь, а я пытаюсь объяснить, что это за чувство. Договорились?       — Договорились. Честно, я даже не могу особо описать, что именно ощущаю. Даже сейчас, когда смотрю на тебя. Я ощущаю что-то непонятное в груди, может даже теплое, как твоя кожа. О, кстати, с твоими объятиями я разобралась, как ощущается холод и тепло. Это так странно, будто что-то давит, — Рюджин обняла со спины Йеджи, которая рукой проверяла температуру воды, перед тем, как закрыть слив и набрать ванну.       — Так. А чуть подробнее можешь описать?

***

      Прошел месяц адаптации Рюджин к новой жизни. Каждый день с ней была рядом Хван и помогала ей. Йеджи даже пришлось переехать к Шин, чтобы не оставлять ту во время сна, опасаясь, что может что-то случится вдруг. За это время Рюджин смогла ощутить наконец любовь, но думала, что это просто дружеская забота со стороны подруги, но нет. Джи давно была влюблена в нее, но, понимая, что это не будет взаимно из-за особенностей Шин, не рассказывала ей об этом, как и не сказала за этот месяц. Такая новость была бы слишком шокирующей для только привыкшей к новой жизни Рюджин.       Может она и ощущала то же самое, что и Йеджи, но не понимала этого и не хотела описывать свои ощущения. Это единственное чувство, которое она хотела узнать сама без чьей-либо помощи, но не всегда всё можно успеть. Жизнь часто приносит как боль, так и радость. Рюджин не успела сказать Хван почему же в тот день приходил доктор, да и им было не до этого, но время нельзя возвратить вспять.       Йеджи проснулась рано утром, она всегда соблюдала режим. Теперь в её утренние процедуры вошла привычка смотреть на спящую Шин, но той не оказалось в комнате. Она лунатила иногда, поэтому могла оказаться в другой комнате. Хван знала об этом и пошла обсматривать весь дом в попытках найти девушку, но её нигде не было.       Оббежав весь дом несколько раз, Йеджи нашла сложенный лист бумаги на кухне рядом с шоколадкой. Подумав, что у Рюджин просто появились дела срочные и она решила предупредить в записке, Хван села спокойно её читать, но с первых строк поняла, что это вовсе не записка. Привет, Йеджи.       Надеюсь, что читая это, ты сидишь. Мне сложно было сказать это, глядя тебе в глаза. Я наконец поняла последнее чувство к тебе, которое не понимала. Это чувство — любовь. Оказывается, что весь этот месяц я чувствовала любовь к тебе, о которой так мечтала. Ты знаешь, что я всегда мечтала полюбить кого-нибудь и ощутить чью-то любовь. Что ж, первый пункт мечты осуществился, но второму видать не судьба, осталось слишком мало времени для этого.              Я так тебе и не сказала тогда почему ко мне приходил врач. Сначала было не до этого с новыми реалиями моей жизни, а потом и вовсе не до этого, поэтому скажу тут. Мне осталось пару дней существования на этой планете, и я благодарна тебе за все то, что ты сделала для меня. Мне было непросто принять слова врача о том, что мне осталось недолго, но я и сама это знала и понимала, мне по судьбе изначально мало было предначертано жить.       Если ты читаешь сейчас эти строки — ты молодчина. Зная тебя, то думаю, что могли уже пойти слёзы, поэтому я чувствую сейчас боль, щемящее чувство в груди. Мне так же больно осознавать, что я тебя больше никогда не увижу. Ты — лучший человек, который был в моей жизни.       Только ты подарила мне радость, только ты заботилась обо мне, будто я что-то очень ценное. Я рада, что встретила тебя в своей жизни. Без тебя думаю я бы уже давно была мертва от собственных рук. Раньше, в надежде на то, что я всё-таки чувствую что-то, я резала свою кожу на руках или ногах, смотрела на порезы и бегущую кровь, но не чувствовала ничего. Когда появились чувства месяц назад, то я сначала не поверила этому и проверила тем же способом, и тогда я узнала впервые, что такое боль. Это было странно, очень странно.       Последние недели меня волнуешь больше ты, чем мой высокий пульс. И я не понимаю, что с тобой происходит. Ты стала намного заботливее, но при этом отстраненнее. Я не знаю, что чувствуешь ты, и поэтому переживаю. Надеюсь, что у тебя все будет хорошо, я обязательно прослежу за этим с того света.       А когда я встретила тебя, то будто знала тебя всю жизнь, но мне стерли память. Однако, это наша первая встреча и, к моему счастью, не последняя. За это время ты стала словно частью меня, которой мне так не хватало всю жизнь. Ты научила меня многому, за что я тебе безмерно благодарна. Это была судьбоносная встреча для неизбежной любви. Я надеюсь запомнить твой образ, чтобы любить и видеть тебя всю оставшуюся жизнь моей души.       В дни, когда будешь скучать по мне — жди дождя, я буду приходить к тебе и согревать тишиной мыслей. Я молилась небесам, чтобы почувствовать любовь, но не знала, что надо было молиться за то, чтобы не потерять тебя. Мне слишком сложно жить с чувствами и эмоциями, поэтому я немного даже рада, что мне осталось совсем немного на момент написания этого письма.       Я могу много еще сказать тебе, но сейчас лучше остановиться, ведь я сама уже плачу. Спасибо тебе, Йеджи, за подаренное счастье рядом с тобой. Благодаря тебе я поняла, что тоже человек, а не монстр, которым я была для всех. Прощай, Йеддон, пришло твоё время сиять, но одной. Я рядом. Люблю. Твоя Рюддон.       «Я тоже тебя люблю, глупышка, я тоже». — пронеслось в мыслях Йеджи, когда она дочитала письмо. Её боль невозможно было описать словами, ведь Шин успела стать смыслом жизни Хван, она не представляла своей жизни без неё, но спустя время она справилась со своей болью и начала жить дальше, ведь Рюджин не вернуть, как бы ей того не хотелось. Хван Йеджи обрела своё счастье и новый смысл жизни, и в этот раз без других людей. Она по-настоящему засияла, как бриллиант, и всегда будет помнить верную и любящую Рюджин.

***

      Прошло уже десять лет со смерти Рюджин и всегда в этот день на рассвете идёт дождь, заканчивающийся радугой, даже спустя время Хван не забывает её и приходит на рассвете к её могиле каждый год, принося с собой письмо для Шин с описанием прошедшего года и чувств, которые испытывала впервые сама Йеджи, чтобы о том, какие они бывают, узнала Рюджин. Каждое письмо заканчивалось одной и той же фразой: «Я тоже тебя люблю. Прости, я не успела сказать тебе это. Твоя мечта исполнилась в оба пункта, тебя любят.»

The end