Вид

      От неглубокого сна Гермиону пробудило тихое постукивание по оконному стеклу.       Странно было вообще слушать этот звук, потому что комната её находилась на высоте нескольких этажей.       Гермиона привыкла, что у неё дома ветреными ночами раздавался противный скрежет веток дерева по окну, но в Хогвартсе единственный звук, который обычно до неё доносился с улицы, — звук барабанящего по стеклу дождя, когда сильный ветер относил капли в сторону, из-за чего они падали под наклоном.       Гермиона выглянула из-за занавесок балдахина на кровати, чтобы понять, услышал ли этот стук ещё кто-нибудь из её соседок. В тёмной комнате, освещаемой лишь тусклым светом полумесяца в небе, было тихо. Бегающие по полу тени из-за какого-то движения за окном привлекли внимание Гермионы.       Ещё один стук по стеклу окна отразился звоном, Гермиона прошла через всю спальню и выглянула в окно рядом с кроватью Парвати.       Она увидела парящего снаружи на метле Драко Малфоя, тот уже завёл руку назад, чтобы кинуть в окно камень. Но когда он её увидел, опустил руку, а на его губах появилась яркая улыбка. Лунный свет отражался от его волос, отчего и без этого блондинистые пряди становились совсем белыми и серебристыми. Серые глаза сверкали, а под его уличной школьной мантией Гермиона заметила выглядывающую пижаму.       У Гермионы чуть сердечный приступ не случился.       Драко был так высоко. Рациональной частью сознания она понимала, что они с Гарри взлетали и ещё выше — они же ловцы, для них обычное дело — подниматься на несколько метров в небо, гонясь за маленьким золотым шариком. Но она даже сейчас, в башне, не могла выглянуть из окна и посмотреть вниз, на землю, а оттого, что Драко сейчас был с ней на одном уровне, сердце ускоряло свой ритм.       Не успев ничего подумать, Гермиона распахнула окно — слава Мерлину, что петли не заскрипели и не разбудили её соседок по комнате.       — Ты что творишь? — шёпотом прикрикнула она на Драко, выглядывая из окна настолько, насколько только могла, не испугавшись. Она мимолётно глянула вниз, тут же вздрогнув. Падать будет высоко.       — Надевай ботинки и пойдём. — Улыбка Драко стала лишь шире, лицо его прямо-таки светилось беззаботностью, чего она раньше за ним не замечала.       — Драко! Ты время вообще видел? В смысле «пойдём»? Уже давно время отбоя!       — А я думал, ты гриффиндорка, — протянул Драко, и только лишь изгиб его губ в короткой ухмылке смягчил выражение надменности. — Где твоя безрассудная самоотверженность? Где жажда приключений?       Гермиона невольно почувствовала, как в венах вскипела кровь. Она знала, что он нарочно её провоцировал, но это всё равно сработало.       — Ладно, — выдавила Гермиона, вызывающе приподняв подбородок. — Я обуюсь и накину что-нибудь, встретимся во дворе.       — О, нет-нет-нет, — возразил Драко, прежде чем она успела бы закрыть окно. — Ты сейчас не сможешь прошмыгнуть через всю школу, оставшись при этом незамеченной. Тебя поймают.       — И как тогда ты мне предлагаешь отправиться с тобой в это безрассудное приключение? — фыркнула Гермиона.       Тихий смешок Драко осел в воздухе, а затем и в её желудке. Она переминалась с ноги на ногу, ожидая от него ответа. Однако вместо ответа Драко подлетел ближе на метле, останавливаясь параллельно окну и кладя ладонь на ручку.       — Запрыгивай в ботинки и не забудь мантию. Во время полёта будет прохладно.       От лица отхлынула кровь, Гермиона побледнела.       — Ни за что.       — Ну что ты мнёшься, Грейнджер, или ты боишься, м? Ты что, не доверяешь мне? — продолжал дразниться он, но на этот раз это не сработало так, как ожидалось.       — Доверяю, — выдохнула она.       Выражение лица Драко тут же смягчилось. Он протянул руку и осторожно коснулся щеки Гермионы, погладив большим пальцем. От теплого ощущения его ладони к её лицу вновь вернулась краска, она на мгновение прижалась к ней в ответ. Он всегда был таким спокойным, никогда ни в чём не сомневался, конечно, она чувствовала себя рядом с ним в безопасности — пусть даже и ужасно высоко в небе. Когда от падения на землю тебя спасает лишь тонкое древко метлы.       Дрожаще выдохнув, Гермиона уткнулась носом в его ладонь, сосредотачиваясь на своей вере в Драко.       — Ладно, — выдохнула она, прежде чем успела бы передумать, надела первую попавшуюся пару обуви и накинула мантию на плечи. Захватив с собой палочку, она спрятала её в карман, а затем обернулась и шагнула обратно к окну.       Глубоко вздохнув и вложив руку в протянутую в ожидании ладонь Драко, она прикрыла глаза. Позволила Драко взять всё в свои руки и вскарабкалась на подоконник.       — Гермиона, — успокаивающе прошептал Драко ей на ухо, дыхание коснулось кудряшек, а они, в свою очередь, — чувствительной кожи шеи. — Придётся открыть глаза, чтобы пересесть на метлу.       Упрямо покачав головой, Гермиона ещё сильнее зажмурилась и крепче сжала ладонь Драко.       — Всё хорошо, милая моя, я тебя держу.       Резко вобрав в лёгкие воздух, она взяла себя в руки и распахнула глаза. Взгляд сосредоточился на лице Драко, серые глаза блестели серебром в холодном лунном свете. Взгляд сам собой метнулся вниз, оценивая расстояние до земли, она не смогла ничего с этим поделать.       — Эй, — окликнул её Драко, возвращая к себе её внимание. — Посмотри на меня: не смотри вниз. Я тебя держу.       Гермиона молча кивнула, не сводя с него глаз. Драко так и продолжал парить в воздухе, он начал отсчёт до трёх, а на цифре три потянул её на себя уверенным движением, так что шанса на сопротивление у Гермионы не осталось.       — Перенеси вес своего тела на меня, — указал он, кладя её руку себе на плечо, чтобы она на него опёрлась. — Вот так. Молодец. — Ту руку, которой он держал её за ладонь, он переместил выше и приобнял её за талию, прижимая к своей крепкой груди, а затем осторожно сажая на метлу перед собой.       Гермиона выдохнула через нос и прикрыла глаза, когда взгляд зацепился за деревко метлы и покрытую травой землю внизу.       — Я тебя держу, — повторил Драко, и Гермиона кивнула, вжимаясь спиной в его торс. Она почувствовала, как он упёрся подбородком в её растрёпанные ото сна кудри, а руки завёл вперёд, зажимая её таким образом между предплечьями и перехватывая черенок метлы.       Желудок как будто подскочил к горлу, когда метла дёрнулась, а в лицо ударил прохладный воздух.       Гермиона была практически уверена, что у неё получилось сдержать тихий писк, но её уверенность пошатнулась с коротким смешком Драко, дрожью отдавшимся по спине. Пузырь негодования в груди всё рос — обычно в такой момент Гермиона шлёпала Драко по плечу. Но сейчас лишь мысль о том, чтобы отнять хоть одну руку от черенка, чтобы ударить единственного человека, удерживающего их сейчас от падения, проткнула этот пузырь иглой.       После нескольких минут плавного полёта Гермиона постепенно расслабилась. Она так и не открыла глаза и практически забыла, что, вообще-то, они летят высоко в небе.       Будто прочитав её мысли, Драко склонил голову и прошептал ей на ухо:       — Открой глаза. Когда ты рядом со мной, вид отсюда открывается ещё лучше.       Гермиона понимала, что он специально подбирал слова, чтобы затронуть какие-то струны её сердца и заставить её сделать то, что он хотел, но, как и всегда, она добровольно повелась на его уловки. Она осторожно приоткрыла глаза и ахнула.       Они летели низко над Чёрным Озером, ещё на пару сантиметров ниже — и носки её обуви коснулись бы водной глади. Полумесяц блестел на чернильной поверхности воды, отражаясь миллионом бликов на зеркальных волнах. До самого дальнего берега простирался Запретный Лес, но к самим деревьям они не подлетали. Драко слаженным движением повернул метлу, и в поле зрения возник замок, выглядывающий из-за холмов. Во многих комнатах, судя по затемнённым окнам, все спали, но из некоторых им подмигивал свет свечей, будто упавшие на землю звёзды.       Они летели медленно, прямо вдоль береговой линии. Не имея абсолютно никакого желания брать на себя какую-либо ответственность, Гермиона позволила Драко самому выбирать, куда им лететь. Он направился в ущелье, где западное крыло замка соединялось мостом с восточным.       — Доверься мне, — произнёс он за секунду до того, как направить метлу вертикально вверх и ускориться. Дыхание застряло где-то в груди Гермионы, они взлетали вдоль скалистого склона. Смотреть вверх было и в половину не так страшно, как смотреть вниз, и сердцебиение ускорилось от мысли о том, что с каждой секундой они всё дальше и дальше от перспективы мягкого приземления в случае чего. Как только они долетели до опорных балок под мостом, Драко выровнялся и завис в воздухе.       Они были скрыты от лишних глаз, и казалось, будто они были единственными в этом мире.       — Всё хорошо? — уже привычным, с нормальной громкостью, голосом спросил Драко, впервые за эту ночь.       Они были одни — совсем одни, — не в замке с сотней учеников и преподавателями, и это было просто прекрасно. По всему телу Гермионы прокатилась волна эмоций, она даже забыла, что от земли их отделяет огромное расстояние. Здесь не было лишних глаз, никто их не осудит, шёпота за спинами не слышно, нет и наставлений родителей Драко. Сейчас здесь только они, ветер и плеск волн о крутые скалы.       Гермиона не сдержала смешка. На языке он ощущался вкусом сахарных перьев.       Драко осторожно помог Гермионе пересесть к нему лицом на тонком деревке метлы и закинуть ноги ему на колени, чтобы было удобнее, сам он одной рукой придерживал её за спину, прижимая к своей груди, а второй держал черенок метлы, чтобы та ровно зависла в воздухе.       — Ты когда-нибудь чувствовал себя будто в трагедии «Ромео и Джульетта»? — поинтересовалась Гермиона, как только устроилась поудобнее.       Открытая вражда к магглорождённым искоренилась ещё около десятка лет назад, когда родители Гарри пожертвовали собой, чтобы победить Волдеморта, но многие древние семьи — так называемые Священные двадцать восемь — всё ещё питали презрение к тем, кого они считали ниже себя по статусу. К счастью, Драко больше равнялся на свою тётю Андромеду и дядю Сириуса, крёстного Гарри. Но они с Гермионой прекрасно понимали, что его родители будут совсем не рады узнать, что их сын встречается с магглорождённой.       Драко хмыкнул.       — Если так, значит, Гарри должен убить Блейза, а я, в свою очередь, его? Уверен, мы сможем спровоцировать их на магическую дуэль.       — Ну, нет. Я не об этом, — пробурчала Гермиона.       Ответом послужил этот тихий смех, который так нравился Гермионе, потому что Драко, как ей казалось, смеялся так её и только ей.       — Люблю тебя, — выдохнул Драко. Смех его окончательно стих, и сказал он это с абсолютной искренностью.       Гермиона слегка отстранилась, всё так же находясь в его объятиях, из-за чего Драко что-то пробурчал, а метла покачнулась — она внимания на это не обратила. Она встретилась со взглядом серых глаз Драко, в полумраке — они всё-таки под мостом — его зрачки расширились. Но глаза по-прежнему оставались ясными и честными, хоть и с намёком на тревожность.       Это первый раз, когда Гермиона услышала эти слова не от друзей, и это застало её врасплох. Она понимала, что многое в Драко ей нравится: его смех, его остроумие, то, как он щекочет нос кончиком пера во время написания эссе, даже его язвительность поселилась у неё в сердечке. Но любила ли она его?       Гермиона об этом ещё не задумывалась до того самого момента, как Драко адресовал ей эти слова.       Но она сидела на метле, в пятидесяти метрах над землёй, с Драко. Она не чувствовала ничего, кроме доверия и теплоты, которые просыпались в её сердце только рядом с ним.       Драко терпеливо ждал, пока она переварит его признание, впиваясь в неё взглядом, будто бы он мог парить с ней в воздухе целую вечность, только с ней.       — Люблю тебя, — повторила за ним Гермиона, чувствуя, как эти слова поднимаются откуда-то изнутри, поднимаются выше, чем могла бы подняться любая метла.       Улыбка, появившаяся на губах Драко, могла затмить собой солнце, она могла бы ослепить на расстоянии выстрела волшебной палочки посреди ночи. Она растянула губы в ответной улыбке.       Драко наклонился ниже и поцеловал её. Гермиона раскрывалась для него, чувствовала прохладу воздуха, свободу от этого запретного свидания. Чтобы сильно не увлечься и не сорваться с метлы из-за страстного поцелуя, им пришлось чуть замедлиться, задержавшись на чужих губах на лишнее мгновение, хватка его стала нежнее. Когда они наконец отстранились друг от друга, Гермиона уткнулась носом Драко в шею, прижимаясь к нему в объятиях и передавая всю свою к нему любовь.       Драко наконец полетел обратно к озеру. Луна и звёзды освещали небо, пока парочка под покровом ночи летела над владениями замка. Они говорили о друзьях, школе, следующем походе в Хогсмид и о других мелочах, значащих для них гораздо больше.       Когда силуэт замка окутало слабое сияние, Драко подлетел обратно к гриффиндорской башне, чтобы Гермиона смогла умыкнуть обратно в свою кровать, прежде чем её сожительницы проснутся и заметят, что её нет. На занятиях она, скорее всего, будет скрывать зевки, но полёт на метле во мраке ночи этого стоил. Когда Драко уже подлетел максимально близко к нужному окну, чтобы Гермиона легко могла перелезть с метлы, она в последний раз окинула взглядом открывающийся вид.       Хогвартс в раннем утреннем свете мерцал золотом, и, чувствуя себя в полной безопасности в объятиях Драко, Гермиона наслаждалась пейзажем, теперь не в вертикальной перспективе. Она чутка обернулась и потянулась к Драко, оставляя на его губах короткий поцелуй.       — Что будем делать? Твои родители…       Драко перебил её, не успела Гермиона закончить:       — Я люблю тебя. Ты любишь меня. Остальное не важно, Гермиона. Не дай им шанс разлучить нас. Ещё немного, и мы сдадим Ж.А.Б.А., а когда окончим Хогвартс, сможем быть вместе. Навсегда.       Оставив на её губах последний, затянувшийся поцелуй, Драко помог ей слезть с метлы и скрылся за башней, улетев. Но Гермиона ещё на мгновение задержалась у окна, наслаждаясь этим видом, вспоминая сегодняшний полёт над землями Хогвартса и их слова, сказанные в тени моста. Небольшая, еле заметная улыбка появилась на её губах и не слезала ещё целый день, несмотря на усталость, засевшую в голове и теле на протяжении всех занятий.