Эффект Мидории

      По правде говоря, в тот день, когда ладонь Шигираки легла на шею Изуку в торговом центре, он испугался до глубины души. Потому что… ну, знаете… способность этого злодея рассеять тебя в пыль и всё такое, да?!       Однако вот в чем дело. Изуку привык иметь дело с хулиганами. О чем речь, он рос бок о бок с Каччаном с малых лет, и Кацуки даже в самые лучшие свои годы — точнее до того, как у него развилась причуда — уже был не самым милым ребенком, закатывавшим истерики по поводу и без, постоянно вопя при этом, словно маленькая светловолосая банши. Само очарование да и только. Такое прошлое не могло не сказаться на человеке, и в итоге у Изуку развилось определенное очень специфическое умение, позволявшее ему временами выпутываться из щекотливых ситуаций.       И имя этому умению — способность заговаривать зубы, особенно когда он чувствует себя в опасности. Или, как изящно описывает её Каччан, говоря, что он «пиздит, как дышит!».       По нему, возможно, этого не скажешь — со всем этим неловким бормотанием и застенчивостью, но на самом деле язык у Изуку подвешен довольно неплохо, и в моменты высшей паники его смекалка начинает работать на полную катушку. За годы учебы в средней школе не пересчитать, сколько раз несколько вовремя сказанных слов помогали ему избежать трепки, а в некоторых случаях даже натравить своих обидчиков друг на друга (по крайней мере, если Кацуки не было рядом). Вероятно, это количество было бы даже больше, если бы не этот самый Кацуки, который также знал Изуку очень хорошо в силу давнего знакомства, и в половине случаев прекрасно видел, что он замышляет. По правде говоря, отчасти подозрительное отношение к нему Каччана даже могло быть связано с тем, что он как раз-таки даже слишком хорошо знал Изуку, и понимал, насколько тот может запудрить мозги, если будет очень для этого мотивирован.       Надо ли говорить, что сейчас Изуку был более чем мотивирован?       И Шигараки? Шигараки определенно не был Каччаном и, вероятно, видел Изуку тем наивным прямодушным студентом-героем, который ни за что не станет врать или говорить неправду или просто приукрашивать.       Так что, недолго думая, Изуку принялся за дело и начал навешивать на уши благодатного слушателя, в лице прицепившегося к его шее, аки клещ, злодея, лапшу самого отборного качества. По большому счету, его история в целом совпадала с собственной биографией — Изуку всегда чувствовал, что чем ближе ложь к реальности, тем она убедительнее, так что он лишь вдохновенно наполнял её таким количеством красочных деталей, что они искажали общую картину, представляя её исключительно в нужном ему свете.       Так что Изуку рассказал ему обо всём и даже еще больше! О тяжелом детстве, о деревянных игрушках, прибитых к полу и волосатых руках няни! О том, как он неделями не видел мамы, которая вечно работала (несколько раз она действительно немного задержалась на работе! На целых полчаса!), о том, как ему приходилось добывать себе еду (достать и разогреть обед не такая уж простая задача для дошкольника, например!), о том, как никто не хотел с ним дружить (потому что опять же рядом с ним, если помните, всегда был Каччан, вопящий, как банши, поэтому лет до четырех-пяти он и Кацуки самостоятельно отлавливали себе друзей для игр, хотели те этого или нет) и о прочих ужасах нелегкого раннего детства. По правде говоря, рассказывая о младшей и средней школе, Изуку даже не пришлось особо сильно сгущать краски, хотя он определенно сделал свой рассказ куда более душещипательным и слезовыжимательным.       И судя по тому, как рука злодея перестала сжимать его шею и вместо этого сползла на его спину, неумело пытаясь тереть её четырьмя пальцами — тактика работала.       На самом деле она работала настолько хорошо, что ему даже удалось разговорить Шигараки, который, видимо, в качестве жеста доброй воли, как ответ откровенностью на откровенность, решил выдать Изуку собственную трагическую предысторию.       …оглядываясь назад, в этом даже не было ничего особо неожиданного.       В конце концов, у него было одно из «тех самых лиц», которое он получил эксклюзивно, в наследство от матушки. Это круглое милое лицо, эти большие, вызывающие доверие зеленые глаза, эти эмоции сочувствия и понимания, которые находят своё место на его мордашке с той же частотой, с которой на роже Каччана выступает его стандартное запорное выражение. Люди просто смотрят на него и думают: вот он — добрый мальчик, у которого я могу узнать дорогу, попросить о помощи или… которому можно просто вывернуть душу нараспашку и выложить всё, что успело там накопиться, вывалив на него весь груз своих травм и проблем!       Каччан в своё время даже назвал это «Эффектом Мидории» и под страхом смерти запретил применять его на нем, как будто Изуку делал это специально!       Один из самых ярких примеров этого самого эффекта на самом деле случился совсем недавно, на Спортивном Фестивале — стоило только Шото Тодороки как следует разглядеть Изуку, как он тут же, буквально на месте, не моргнув глазом, решил выложить едва знакомому однокласснику непростую историю своего детства и семьи, как будто это было совершенно естественно и нормально.       Изуку действительно стоило ожидать, что злодей, который проведет с ним столько времени, тоже попадет под влияние.       Ну а уж когда на фоне трагического рассказа на глазах Изуку неизбежно, естественным образом выступили слезы, и он прижался лицом к плечу Шигараки, незаметно вытирая мокрые щеки и сопли о его футболку, злодей, неловко похлопывающий его по голове, уже был у него практически в кармане. Ни в коем случае Изуку не собирался упускать из виду этого недолюбленного ребенка-переростка, явно оказавшегося в загребущих руках двухсотлетнего злодея-манипулятора. Всё-таки, его эмпатия и глубокая способность сопереживать людям вкупе с желанием во что бы то ни было помочь тому, кого Изуку считал нуждающемся в этом, никогда не были поддельными, и что-то в этом Шигараки просто кричало о том, что ему нужен кто-то, кто протянул бы ему руку.       …Очако появилась почти что в самый последний момент, когда Шигараки наконец-то решил покинуть его и растворился в толпе, оставляя Изуку задумчиво смотреть на небольшой клочок бумаги с номером телефона в собственных руках и с предложением, если нужно, украсть самого Изуку на импровизированные каникулы, если он вдруг захочет отдохнуть от школы недельку-другую и потусоваться с Шигараки.       Девушка подскочила к нему, обеспокоенно заглядывая в глаза, спрашивая о подозрительном парне, с которым он разговаривал. — Деку-кун, это… твой друг? — спросила она неуверенно. — Что он от тебя хотел? Изуку посмотрел на неё и неловко хмыкнул, вспоминая, как холодные пальцы совсем недавно очень по-дружески сжимали его шею, угрожая рассеять на атомы. — Ага, друг. У меня намечается с ним небольшой проект, — заметил он, улыбаясь своим мыслям, уже крутящимся вокруг возможных способов перевоспитания злодеев.       В этот момент где-то далеко вздрогнул и слегка поёжился один небезызвестный взрывной блондин с колючими волосами: Кацуки просто задницей чувствовал, что задрот замышляет что-то нечистое…