По грани

Перед первым сентября всегда приходили покупатели. Всем первокурсникам нужна палочка, которая будет только их. По-настоящему волшебная, красивая, послушная, а для кого-то, наоборот, с характером. А он продавал самые лучшие палочки, ведь он Гаррик Олливандер из рода великих производителей волшебных палочек! Его потомки будут создавать шедевры и делать революционные открытия, как в свое время делал он сам. Например, ему в голову пришла идея совместить перо феникса и остролист. Просто взрывная смесь! Но и на неё найдётся покупатель. Он придёт сегодня — Оливандер такое чувствовал. Скрипнула входная дверь, и внутрь зашли два мальчика. Один был высокий, с кудрявыми волосами и, Оливандеру в первую секунду показалось, с кроваво-красными глазами. Такому бы отлично подошла палочка из тиса, может быть, даже с пером феникса. Второй был пониже, с зелёными глазищами в пол-лица. Если бы смерть стала человеком, у неё были бы именно такие глаза — большие, горящие ведьмовским огнём, в обрамлении чёрных-чёрных ресниц. Мальчик от нетерпения чуть подпрыгивал. Такому бы тоже подошло перо феникса. Всё это время Олливандер оставался в тени, а потому мальчики его не заметили. Они стояли, осторожно озираясь по сторонам и тихо перешептываясь. Спустя несколько минут наблюдать за ними стало скучно, и он вышел из тени. — Здравствуйте! — весёло произнёс Гарри, опередив приветствие Оливандера. Бишоп был немного уставший, усталость началась ещё в книжном (видно, фокус с книгой, как и их фокусы в приюте, отнимал много сил). Но усталость не мешала ему радоваться покупке его собственной волшебной палочки. Гарри внимательно оглядел продавца. Перед ним стоял мужчина, по лицу которого никак нельзя было определить его возраст. Возможно, ему двадцать лет, а возможно — сорок. Лоб разрезала пара морщин, но волосы были чёрные, без единого седого проблеска. Щеки мужчины горели лихорадочным румянцем, а голубые глаза источали пронзительный и будто лунный, потусторонний свет. Мужчину легко можно было принять за сумасшедшего, и в мире магглов так бы и сделали. Его одежда кое-где была в пыли, а где-то и вовсе порвана. Наверное, волшебники относятся проще к своему внешнему виду, чем магглы, решил Гарри. — О, да, — мужчина покачал головой и приблизился к ним, — да, здесь вы найдете себе хорошие палочки. Как вас зовут, мальчики? Мистер Бишоп, мистер Риддл, очень приятно! Разумеется, не волшебник выбирает палочку, а палочка — волшебника, запомните это! Начнём! — Оливандер радостно хлопнул в ладоши. — Извините, сэр, — подал голос Том, — у меня уже есть волшебная палочка, досталась мне от мамы, — эту маленькую ложь он придумал ещё на улице. Когда выяснилось, что денег не хватит на две палочки, Том категорично отказался покупать её себе. Пусть уж лучше у Гарри будет собственная, а Том просто иногда будет колдовать его палочкой. Олливандер цепко посмотрел на Риддла. — И что же, она вам подходит? — Да, отлично подходит. — Ну-ну, — буркнул Оливандер, мигом потеряв интерес к Тому. Перед ним все равно был один интересный покупатель, потеря второго его не сильно огорчила. Он вытащил из кармана рулетку и повернулся к Гарри. — Какой рукой вы держите палочку? — Я?.. — замялся Гарри. — А, я правша! — Вытяните руку. Вот так. Мужчина начал измерять правую руку Гарри. Сначала расстояние от плеча до пальцев, затем расстояние от запястья до локтя, затем от плеча до пола, от колена до подмышки, и еще зачем-то измерил окружность головы. — Внутри каждой палочки находится мощная магическая субстанция, мистер Бишоп, — пояснял мужчина, проводя свои измерения. — Это может быть шерсть единорога, перо из хвоста феникса или высушенное сердце дракона. Каждая палочка фирмы «Олливандер» индивидуальна, двух похожих не бывает, как не бывает двух абсолютно похожих единорогов, драконов или фениксов. И, конечно, вы никогда не достигнете хороших результатов, если будете пользоваться чужой палочкой. Том на последних словах заметно вздрогнул. Так, ладно, ничего. Надо потерпеть год, затем им дадут новые деньги. И он сразу купит палочку! А может, можно будет сделать это немного раньше… Он умел зарабатывать и правильно копить. — Клен и перо феникса. Семь дюймов. Очень хлесткая. Пробуйте. Гарри попробовал — хотя едва он успел поднять палочку, как она оказалась в руках мистера Олливандера. — Нет, нет, берите эту — бук и перо феникса, восемь с половиной дюймов, очень пружинистая. Давайте, давайте, попробуйте ее. Гарри пробовал. И снова пробовал. И ещё раз пробовал. Он никак не мог понять, чего ждёт мистер Олливандер. Гора опробованных палочек, складываемых мистером Олливандером на стул, становилась все выше и выше. Но мистера Олливандера это почему-то вовсе не утомляло, а, наоборот, ужасно радовало. Чем больше коробочек он снимал с полок, тем счастливее выглядел. — А вы необычный клиент, мистер Бишоп, не так ли? Не волнуйтесь, где-то здесь у меня лежит то, что вам нужно… а кстати… действительно, почему бы и нет? Конечно, сочетание очень необычное — остролист и перо феникса, одиннадцать дюймов, очень гибкая прекрасная палочка. Гарри взял палочку, которую протягивал ему мистер Олливандер. И внезапно пальцы его потеплели. Он поднял палочку над головой, со свистом опустил ее вниз, разрезая пыльный воздух, и из палочки вырвались красные и золотые искры, яркие, как фейерверк, и их отсветы заплясали на стенах. — О, браво! Да, это действительно то, что надо, это просто прекрасно. Моя милая палочка всё-таки нашла хозяина именно сегодня! — мистер Оливандер был настолько рад, что даже исполнил что-то вроде победного танца. — Не жду вас больше никогда! С вас семь галлеонов, мистер Бишоп. Гарри решил, что этот мужчина ему нравится. Сумасшедшие — это часто очень умные и интересные люди.

***

В приют они приехали точно к прогулке, но сегодня она была для них каторгой — хотелось скорее рассмотреть купленные вещи. К тому же ребята из приюта, увидев их с огромными чемоданами, рассмеялись: слишком уж несуразно они выглядели. Тома утешала мысль — они не знали, что там внутри. Спокойно всё рассмотреть получилось лишь после ужина. Гарри первым делом достал волшебную палочку. Она ещё лежала в коробочке, отполированная и очень красивая: по всей длине вырезаны узоры, листья и лианы, светлым цветом выкрашена рукоятка. В руку она ложилась идеально, приятно согревая её. В общем, Гарри и мечтать о таком не мог. — Я всё думаю о том, что сказал тот продавец. «Если пользоваться чужой палочкой, то не стать хорошим волшебником». Неужели всё волшебство сводится лишь к маханию волшебной палочкой? Как мы тогда колдовали до этого? Нет, я, конечно, понимаю, что это отнимает много сил, но неужели совсем невозможно колдовать без палочки? И что мне делать? — Том произнёс это на одном дыхании. Волновался. — Мы же купили что-то о палочках! — вдруг вспомнил он. Гарри полез в свой чемодан. — Она про этикет, — с сомнением протянул он. — Хотя вдруг там есть и что-то нужное? Том мягко забрал книгу у Гарри из рук и лег с ней на кровать. Несколько минут он молчал, слышен был лишь шорох переворачиваемых страниц да шум, создаваемый Гарри — он доставал и складывал все книги на стол. Внезапно Том позвал Гарри. — Мне кажется, мне бы подошла палочка из рябины. Тогда бы я смог защитить тебя от всего на свете! — он приосанился, высоко задрав голову. — К тому же она подходит умным и проницательным. Гарри засмеялся. — Чего? — с наигранной обидой воскликнул Том. — Ничего-ничего! Просто ты сейчас немно-ого был похож на павлина, — Гарри легко увернулся от летевшей в него подушки. — А про остролист там что-нибудь есть? — Смотри, здесь, — Том тут же указал на середину страницы. Там как раз было написано, что «Остролист — это редкий материал, и палочки… — ...Из него лучше всего подходят для защиты и созидания, помогают преодолеть гнев и импульсивность…» — Гарри переглянулся с Томом. — Я немного импульсивен, это правда, — кивнул он и продолжил читать. — «Остролист издавна символизирует долгую жизнь и возрождение, подходит сильным людям». Вау! Хорошее описание, мне нравится. А про перо феникса что-нибудь есть? — Сейчас, это где-то… вот! — Том перевернул пару страниц и ткнул пальцем прямо в центр открытой страницы. Пару минут читали в полной тишине. — Это что же получается, перья феникса почти не используются? Способны на высшую магию, действуют по своей воле… — протянул Гарри. — В общем, олицетворяют тебя! — задорно сказал Том. — Ну-ну, — хмыкнул Гарри. — Слушай, Том, если палочка может действовать по своей воле, не значит ли это, что она живая? — Возможно… — Том вмиг стал серьёзным. — Попробуй с ней поговорить, что ли? — неуверенно предложил он. Гарри встал с кровати Тома и пошёл к своей. Около его подушки лежала коробка, а в ней палочка — поближе к Гарри, чтоб он всегда мог её достать. Он открыл коробку, взял палочку в руки и, чувствуя себя глупо, поздоровался с ней. Том в удивлении наблюдал за Гарри, который приоткрыл рот и чуть слышно вскрикнул — палочка в его руке стала горячей. — Серьёзно?

***

Читали новые книги, много читали. Почти весь день был занят чтением — сначала школьные учебники, затем дополнительные книги и, наконец, книги, что сами выбрали их. Они увлекали в чудесный мир и дарили новый смысл жизни. Тому очень понравилась защита от Тёмных искусств и зельеварение, а Гарри особенно зацепила трансфигурация, хоть она местами и выглядела сложно, и История Хогвартса. В ней было много как фактов об их новой школе вроде факультетов, их отличий, секретных коридоров и, собственно, истории, так и различных легенд — Тайная комната, в которой живёт ужасное чудище, похороненный заживо в одном из подземелий вампир, дружелюбные и не очень привидения. Правда, теперь он волновался — факультетов всего четыре, и по описанию они с Томом явно подходили под разные. Том будто бы отлично впишется в Слизерин, разве что Риддл не чистокровный. Зато выглядел совсем как аристократ: всегда аккуратно причесанный, в опрятной одежде, держал на лице строгое и немного надменное выражение. Спокойный, но хитрый, амбициозный, но уделяющий большое внимание своей семье — Гарри. Хотя он такой умный, что мог бы преуспеть и в Рейвенкло. Гарри же был другим. Весёлым и добрым, правильным и честным, хотя иногда это и была маска (тем не менее, на Слизерине он бы был лишним). Гарри был трудолюбивым и храбрым и часто совершал необдуманные вещи. Ему почти одинаково подходили Хаффлпафф и Гриффиндор. Сложно. Интересными были их самые-самые волшебные книги — «Как превзойти Тёмные искусства» и «Сказки Барда Биддля». Том просто влюбился в свою книгу и всюду брал её с собой, конечно, обернув в другую обложку — эту магглы посчитали бы мягко говоря странной. Книга начиналась с описания Тёмной магии, что она в принципе из себя представляет и чем опасна. Интересно, что разделение на Тёмную и Светлую магию считалось весьма условным. Тёмная магия не существовала бы без Светлой, и в этом была логика. Тома поразил один пример из книги — маг, проводя некий черный ритуал, не поставил на себя защиту, то есть не использовал Светлую магию. И мага постигло наказание — все зло, что он направлял на другого человека, пало на него. От этого воздействия он навсегда потерял зрение и свои силы. Основных отличий было несколько — Тёмная магия часто выполнялась без согласия и часто даже без ведома человека и могла принести вред как самому заклинателю, так и человеку, подвергшемуся проклятию. Белая же магия была почти безвредна — она могла отнять много сил у заклинателя или что-то важное у человека, на кого направлялось заклинание, но взамен всегда давала что-то нужное. Затем книга рассказывала о заклинаниях, с помощью которых противостоять Тёмной магии можно было вполне легко — иногда эти заклинания, правда, предполагали наличие большой внутренней силы у мага. Но не зря же эта книга попалась именно Тому? «Сказки Барда Биддля» явно предназначались для маленьких магов. Сказки о зайчихе и котле были лишь слегка интересными и уж совсем детскими. Зато сказка о Трёх братьях оказалась увлекательной и как будто рассказывала о реальных событиях. Том даже в шутку предложил поискать Дары Смерти, о которых в этой сказке говорилось. Мол, мантия-невидимка лишней никогда не будет. — А если что-то подобное действительно когда-то случилось? — задумчиво спросил Гарри. — Знаешь, мне кажется, что так и было. Там же палочка из бузины, кажется? Я читал о ней в книге. Она чем-то похожа на твой остролист, только символизирует не жизнь, а смерть. И повинуется лишь сильнейшим из сильнейших. Было бы здорово когда-нибудь подержать её в своей руке, — Том мечтательно улыбнулся.

***

Был вечер двадцать девятого августа. С каждым днём становилось немного холоднее, ночь на город опускалась раньше, на деревьях появлялось всё больше оранжевых листьев. Том любил осень и в этот раз ждал её с особым пылом, но все же конец лета всегда приносил с собой грусть, и даже в этот раз без неё не обошлось. Гарри весь день ходил как в воду опущенный, и Том волновался. В это время года Гарри всегда грустил. Риддл уже знал, что это было связано с тем, как Гарри попал в приют, но без подробностей. Гарри заплакал, когда Том спросил его об этом в первый раз, и больше он на эту тему не заговаривал. Но, может быть, время пришло? Скоро они уедут в Хогвартс, а у Гарри до сих пор есть нерешенная проблема. Вечером Том усадил Гарри на свою кровать и слегка укрыл их одеялом. Гарри положил голову ему на плечо, Том приобнял мальчика рукой. — Что случилось в этот день, Гарри? — мягко спросил Риддл. Гарри чуть вздрогнул, помолчал пару минут и тяжело вздохнул. Том терпеливо ждал. — Я… не знаю, помнишь ли ты, но меня нашла Марта уже во дворе приюта, — Гарри начал говорить очень тихо, и Тому пришлось наклонить голову ещё ближе к другу. — Я как бы переместился туда, как я из кухни могу сюда, к нам. Только… — Гарри замолчал. Том оперся щекой о макушку Гарри и закрыл глаза. Так было легче и ему, и Гарри. Это простое действие приносило огромное удовольствие и дарило спокойствие. Гарри так будет легче рассказывать. Том оказался прав. — Так вот, я жил не в Лондоне. И… не в это время. Том нахмурился. — То есть как это? Ты путешественник во времени, получается? — неуверенно усмехнулся Том. Хотя Гарри вроде не шутил. — Что-то вроде того, — смутился Гарри. Как бы ему это доказать? — А почему именно ко мне? — с волнением спросил Том и чуть отдалился от Гарри, пристально вгляделся в его лицо. Ведь если Гарри умел перемещаться, то мог попасть куда и к кому угодно, а выбрал зачем-то именно его! Гарри же моргал очень часто, в уголках глаз уже блестели слёзы. — Это прозвучит глупо, но моя мама сказала, что здесь я найду человека, что станет частью меня, моей… душой? — Гарри быстро протараторил это и зажмурился. Том молчал. У него внутри происходило что-то невообразимое. Сердце билось так, будто сейчас вылетит из грудной клетки, стало тепло-тепло и очень хорошо. Гарри сразу нужен был именно он! — Гарри-Гарри. Душа моя! И ты из-за этого грустишь каждый год? — голос Тома был добрый и радостный. Значит, он ему верил! — Не только. В этот день я вспоминаю своих родственников… Мы не очень ладили, точнее, они со мной. Я, как бы сказать, почти всё время проводил в чулане. Конечно, когда не работал. Били меня редко, но… — он поежился. — В общем они не были приятными. И я не могу забыть их полностью. Я понимаю, что уже прошло много времени, но такие вещи так сложно отпустить! Мне всё ещё снятся кошмары по ночам, особенно в августе. Том обнял Гарри крепче. — Спасибо, что мне доверяешь. Это первый шаг к свободе от них. Рассказывай мне такие вещи, станет легче, если поделишься. Я выслушаю, поддержу. Гарри счастливо выдохнул. — И, кстати! Ты, получается, первый путешественник во времени, а? — хитро улыбнувшись, спросил Том. Гарри засмеялся. И почему он боялся рассказывать? Это же его Том! Оказалось, что поделиться с ним совсем не сложно. А ведь он столько лет держал это в себе и страдал. Глупо, Том ведь никогда не осуждал его. Но у него оставался ещё один невысказанный вопрос. — Том. А если мы будем на разных факультетах, мы ведь не перестанем дружить? — Гарри! Нет, конечно. Я так и думаю, что мы попадём на разные (хотя хотелось бы на один) факультеты. Ты явно слишком святой для Слизерина, хоть и говоришь по-змеиному, — Том весело хмыкнул. — Мы все равно будем вместе, Гарри, что бы ни случилось. Я и ты — в приюте, в Хогвартсе и потом тоже. В этот вечер Гарри много рассказал Тому — они лежали в обнимку, и он все говорил, говорил, говорил. А Том внимательно слушал и иногда рассказывал что-то сам. Солнце за окном давно уже село, свечка на столе потухла. Всё чаще разговор прерывали зевки, всё тяжелее становились веки. В эту ночь кошмары не тревожили Гарри, потому что в объятиях Тома им совсем не было места.