Перерождающиеся

Я прихожу в себя, стоя в центре огромной залы с высоким потолком. Стены и колонны помещения выглядят холодными, чужими. Я раньше никогда не видела ничего подобного. Мне в спину бьёт рассеянный свет из высокого дверного проема, но у меня нет и мысли развернуться и посмотреть что там. Я иду вперёд вдоль высоких колонн цвета тёмного аметиста. Кажется, что помещение бесконечно. Я вижу в нескольких метрах от меня человека. Он выглядит знакомо, я определённо его знаю! Но всё же сомневаюсь, окликнуть ли его. Спрятавшись за ближайшей колонной, я еле слышно напеваю песню, которую знают только я и мой дорогой друг. Спустя считанные секунды он оборачивается, и я пересекаюсь взглядом с его пылающими радостью карими глазами. Это точно он! Я бегу к нему, теперь мне не одиноко в этом огромном здании с бесконечным залом. – Ты помнишь как тут оказался? – обеспокоенно спрашиваю его я, надеясь, что он знает как мы тут оказались, и что будет дальше. – Нет, я очнулся, глядя туда, – он указал в том же направлении, куда я брела до этого. Снова прямо. – Я тоже, а потом шла вперёд, и вот, – хотелось сказать ещё что-то важное, но это что-то будто стёрлось из памяти. Как же легко сбиться с мысли! – Понятно, – он направился вперёд, и я неосознанно пошла наравне с ним. – Идём на свет в конце туннеля? – он тепло улыбнулся. Мне очень нравится его неисчерпаемый оптимизм даже в таких непонятных ситуациях. – Да будто выбор есть, – я тоже улыбаюсь, рядом с таким человеком невозможно не улыбаться. Я хотела убрать руки в карманы джинс, но с ужасом заметила, что нет ни джинс, ни карманов. На мне белое кружевное платье выше колен, тяжёлые берцы и кожаная куртка с металлическими вставками. Я бы никогда в жизни такого не надела! Мне нравится абсолютно противоположное! Просторные кофты и удобные брюки. Я бросаю взгляд на него, но и он абсолютно на себя не похож – кружевная блуза с изысканными манжетами и воротом, заправленная в выглаженные чёрные брюки, украшенные тонкой цепью с растительными подвесками. В жизни бы не поверила, не его это стиль, где те свитера и клетчатые штаны? Образ выглядит слишком утонченно и абсолютно не вяжется с его легкомысленным характером. Мы застыли во взаимном безмолвии, удивлённые внешним видом друг друга. Спустя примерно минуту он решился прервать тишину: – Когда твои волосы успели стать чёрными? – произнёс он растерянным и мелодичным голосом. – А твои и вовсе в блонд уходят. И действительно его темно-русые волосы будто покрыты блёклой самородной серой. Но коснувшись своей головы я была в ещё большем шоке: мои коротко стриженные каштановые волосы превратились в длинные и чёрные пряди. Тут уже слова были излишни. Это бесконечное место, которое мы так и не преодолели до сих пор, меняет нас внешне. Причём так, как мы бы никогда не изменились. – Пошли обратно, мне здесь неспокойно! – я бы развернулась и пошла одна, но оставаться здесь в одиночестве совершенно не хотелось, это место слишком необъяснимо. – Зачем? Впереди свет, там точно выход. Обернись, там будто ничего нет, – он будто не понимал моих опасений. – Мы уже сколько идём, а так и не вышли! Давай вернёмся, туда, откуда пришли, – я потащила его за собой, он пытался сопротивляться, но быстро смолк. Я обернулась, чтоб узнать что же прервало его возмущения, и заметила, что он снова шатен. Блонд исчез без следа. Мои же волосы тоже вернулись в привычную мне длину, я провела по ними рукой, чтобы удостовериться, что мне не кажется. Я пыталась понять что же изменилось за те несколько метров, что мы прошли в противоположном от света направлении. Существенно ничего. Но теперь я чётко видела свет уже в двух направлениях: там, куда мы шли сейчас, и там, куда мы шли до этого. Но наш ступор длился недолго – он резко развернулся и быстрым шагом направлялся вперёд, туда, куда нас первоначально тянуло. Лишь сейчас, глядя на него со спины, я заметила, что он стал выше и крепче. Или мне кажется? Я надеюсь на это, потому что не знаю как объяснить эти метаморфозы. Я перевела взгляд на свою руку в его руке. Непривычно стройная, аккуратная и белоснежно светлая. Аккуратный черный маникюр, несколько браслетов из цепочек и камней, кольца с миниатюрными стальными цветами и массивные перстни с потайными отсеками. Это будто и не моя рука. Взглянув на его руку, я заметила на его пальце массивное кольцо с каким-то гербом. Я, насколько это возможно, разглядывала то кольцо. Не было и желания как-либо брыкаться. Свободную правую руку я запустила в кармашек куртки. Нащупав там какой-то металлический контейнер, я поспешила его вытащить. Это оказался компактный серебряный портсигар. Я никогда не курила, но сейчас испытала такую сильную потребность этом, что ускорила шаг и освободила левую руку. Во втором кармане нашла старинную увесистую зажигалку и предложила моему спутнику прикурить. Он согласился. Мы продолжили свой путь вдоль всё тех же аметистовых колонн, но мы были будто совсем другие. Я убрала портсигар и зажигалку по карманам и свободной рукой раскрыла бронзовый медальон на шее. А нём была фотография какой-то девушки, которую я абсолютно точно не знаю. Я закрыла медальон, и он вернулся болтаться среди бус и цепочек с подвесками на моей шее. Меня так удивили мои выпирающие ключицы, они так прекрасны. Сделав ещё одну затяжку, я перевела свой взор на моего безмолвного спутника – высок, статен, утончён. Подобен эльфу, я же – стройной нимфе в куртке явно не с моего плеча. Но меня абсолютно это не беспокоит. Под браслетами шрамом проявилась цифра 3. Третья реинкарнация, скоро лимит. Необходимые мелочи тоже затратили ресурс, но это оправданный риск. Надо бы не куролесить более. – Уже решил как мы отомстим тому, кто осмелился сгубить нас? – Даже не напрягал себя, ты всё равно на три шага впереди. Скажи лишь сколько перстней с сюрпризом сейчас при тебе. – Четыре. Возьми этот на всякий случай, порошок смертелен, не спутай ни с чем, – я передаю ему один из своих перстней. – Что бы ты делал без меня. Мы заставим его поплатиться за свою наглость, – самодовольная улыбка расцветает на моём прекрасном лице. Как же она меня красит. Мы покидаем стены Чертог, в глаза ударяет яркий солнечный свет, всюду снуют люди, а высокие заострённые крыши всё так же тянутся ввысь. Ничего без нас не поменялось, но мы это изменим. Негоже со свету нас изживать. Мои тяжёлые берцы с лязгом цепей ступают по мостовой. Мы спешно направляемся в тот самый подвал, где плешивый Иуда лишил нас жизни. Не будет ему ни пощады, ни прощения, покуда есть способность к перерождению у истинных чертей.