В поисках ответов

— Какая мерзость. — Верховный магистр Форлийской теократии брезгливо переступил через разорванный ошметок красной ткани с изображением серпа и молота, словно это был кусок конского дерьма. Нет. Хуже, чем кусок дерьма. Оное хотя бы было неотъемлемой частью крайне полезных животных, что уже не раз поднимали престиж Страны, занимая призовые места на чемпионатах. Данное же знамя было символом сущей убогости. Мужчина всегда считал себя образованным человеком, каковым в сущности и был, однако даже для него являлось абсолютной загадкой, сродни природе чёрных дыр в космическом пространстве, как люди, исповедующие принцип уравниловки, отрицания ценности борьбы и труда как такового, могли… могли так героически умирать. Думаете, Защитники Паствы выбили местоположение столичной ячейки «Светского государства» из тех незадачливых эксплуататоров САУ? Если бы те дались в руки, то разумеется… Но они этого не сделали. Предпочтя пафосно друг друга застрелить. Ещё и напоследок скорчив улыбчивые физиономии, с которыми их тела и были явлены жертве покушения. Прокололись они на простом. Симки в телефоне опосля каждой незаконной трепологии менять надо. Эра начала покорения космоса на дворе, а эти борцуны за социальную справедливость умудрились словно застрять в веке сотворения мира… — Господин Карбоне. — Занудный начальник охраны. Но что поделаешь? Магистр имел ещё непочатый край работы, чтобы расслабиться и позволить отправить себя на отчёт к Создателю. Рано ещё. Не дожил до действительно достойных побед для красивого портфолио. — Спецназ ещё не закончил зачистку сектора. Здесь может быть опасно. Рационально будет всё же вам уехать отсюда. — Опасно везде. Даже в гробу, где до тебя доберутся черви и в крематории, языки пламени которого слижут тебя до горстки пепла, — сказал как отрезал Фердинанд, не собираясь позволять офицеру искать поводы отлынивать от своей работы. Повстанцы, довольно ожидаемо, выбрали в качестве своей базы заброшенную промзону. Почва здесь оказалась зыбкой. Попытки расширить в эти края спальный район обернулись несколькими обрушениями и гибелью квалифицированных рабочих, после чего застройку перенесли в другое место. Данный же планируемый массив так и вошёл в лексикон коренных жителей как «Руина». Место, облюбованное депрессивными фотографами, художниками и режиссерами апокалиптических антиутопий. Как оказалось, и кое-кем ещё… Цементная пыль попала в нос. Однако Фердинанд лишь немного поморщился. Для него было не впервой выезжать в зоны техногенных катастроф, стихийных бедствий и военных конфликтов. Просто его начальник охраны никак не мог с этим свыкнуться. Вот и твердил постоянно аки попка дурак: «Покиньте, пожалуйста, эту очередную опасную территорию». Вздор. Диктатор должен диктовать. А как это громко и убедительно сделать, заперев себя в подземном бункере? Получится лишь жалкий, придавленный могильной глыбой писк. Что только деморализует подчиненных. Глубокие, подобно океанам, глаза подмечали каждую деталь. Обуглившиеся похоже в результате использования взрывчатых веществ стены заброшек. Изрешеченные пулями деревянные доски. Тела в штатском. То тут, то там лежали в различных позах люди обоих полов и самого обширного разброса возрастов. Были старики за шестьдесят. Были и совсем юнцы. Трупов в чёрной военной форме и тяжёлой экипировке не наблюдалось. С ударными отрядами Защитников Паствы могли тягаться на равных лишь бойцы спецназа Минобороны Мёрса или Бирюзовые береты Свободных Штатов. Романтики же с большой дороги в этой триумфальной линейке могли получить награду лишь из свинца. Где-то вдалеке ещё звучали выстрелы, однако Карбоне уже точно не видел угрозы для своей жизни. — Отличная работа. Я выпишу премии всем солдатам и офицерам, принимавшим участие в столь блестящей операции, — вслух похвалил Фердинанд пока пустоту. — Сначала… Доживи… До этого… — эти слова принадлежали выросшему как из-под земли парню. Лет двадцати на вид. Может, чуть больше. А может, и меньше. Опухшая на пол лица щека не позволяла с точностью определить возраст. Обычный такой парень. Жёлтая, уже грязно-жёлтая из-за пыли, куртка. Пацан явно хотел казаться как можно ярче. Джинсы. Спортивные кроссовки. С виду обыкновенный средний класс. Парень еле стоял на ногах. Он закашлялся, и изо рта вырвался сгусток крови. Карбоне предположил, что этот сопляк был оглушен взрывной волной и потому спецназ принял его за мертвеца. Сильный же удар вызвал гематомы и повреждения внутренних органов, что и стало причиной кровохарканья. Без медицинской помощи он явно долго не проживёт. Но… Глаза. Эти глаза не принадлежали тому, кто нуждался в какой-либо помощи. Напротив. Подобный взгляд до сего дня мужчина видел лишь однажды. Нет. Не у себя в зеркале. Он не настолько тщеславен. Подобным взглядом обладал его злейший враг. Который являлся Великим диктатором. Более могущественным, чем магистр Теократии. — Что это там у тебя? Нож… — В руках у паренька блеснуло что-то острое. Лицо Фердинанда сделалось, как у кота при виде стакана сметаны. — Это уже интересно… — Надеюсь, не заставлю тебя заскучать, — парень заставил себя произнести слова невероятно чётко. После чего с открытым в немом — другой позволить себе не мог — ртом крике ринулся на тирана. В свою последнюю атаку. — Господин Карбоне! — завыл начальник охраны, мгновенно выхватив пистолет и произведя выстрел. Точно в цель. Алое пятно начало шириться в диаметре в области живота. Парень застыл. Но лишь на секунду. После чего продолжил свой бег, будто ничего и не произошло. Второй выстрел. Кровь забрызгала волосы и попала молодому повстанцу в глаз. Целились в голову, но отстрелили ухо. Парень продолжил свой… путь к цели. Фердинанд больше не улыбался. — Выстрели ему по ногам, — завороженно приказал магистр. — Зачем?! Я же могу в голову! — Это приказ! — сорвался на крик раздраженный непониманием Карбоне. Два выстрела в коленные чашечки. Парень упал. Но остановился лишь на миг. После чего продолжил. Только уже ползком. — Ах ты… — прошипел начальник охраны, приблизившись к подранку и готовясь совершить контрольный выстрел. Это была ошибка с его стороны. Парень закричал. Нет. Зарычал. Как раненный медведь. Или лев. Или даже жутче. После чего одной рукой схватил офицера за ногу и… рванул на себя с такой силой, что совершенно целый мужчина, превосходящий массой в полтора раза, сделал кульбит, громко шмякнувшись спиной на землю. И через несколько секунд бессвязно забулькал, оказавшись с ножом в горле. — Что… — Фердинанд неподвижно застыл с открытым ртом, подобно восковой фигуре. — Как… — магистр не мог подобрать слов, а потому стал тараторить как получалось: — Парень! Перед тем как умереть! Скажи… Откуда ты черпаешь такую внутреннюю силу?! — Хпхпхп… — молодой повстанец попытался засмеяться. Получилось так себе. — Я, конечно… всегда знал… что… неотразим. Но… похоже… всё-таки… себя недооценил. — Это правда, — сказал Карбоне, успокоившись. Впервые за долгие годы его голос не излучал высокомерие. — Узнай я твое имя, то без капли сомнения назвал бы им одну из улиц. Однако, я отчётливо вижу, что тобой двигало отнюдь не достигаторство. Иначе ты бы выбрал стезю, позволившую тебе носить действительно яркие одежды. Так скажи мне, как воина прошу. Почему ты решил прожить свою жизнь вот так? — Извини, мужик… Выеживаться в последние секунды жизни, конечно… не хочу… Но похоже… Придётся… Если ты, олух, дожил… до своих тридцати семи… так и не въехав…то тебе, похоже, не дано… Поэтому… Иди нахуй… Долбоеб… Чао… — с этими словами юноша нагловато улыбнулся. И через секунду умер. Улыбка при этом осталось на его лице. — Ну вот, опять, — пробубнил себе под нос сникший, морального потрясенный и разбитый магистр.