Теорема Пифагора

Когда Маша зашла в квартиру, она первым делом сняла каблуки. Издав измученный вздох, девушка зашла на кухню. — Мама, это не первое сентября, это уж… Маша замолчала. Перед ней стояла совсем не мама. Перед ней стоял Женя. — И тебе, Машенька, привет. Школьница фыркнула. Для нее Женя в тридцать лет не отличался ничем от ее одноклассников. — А мама где? — Моя крестная поехала забирать торт. А ведь ты могла это сделать, все-таки у нее день рождения. — У меня была линейка и семь уроков, Женя. Времени забрать торт не было. Да она меня и не просила. Маша прошла в гостиную. Кожаный диван казался ей самой приятной вещью за последние несколько часов. — Как хорошая дочь ты бы могла и помочь. Тетя Лена сказала, что все сама готовила. А ты уже взрослая, почти восемнадцать лет. — Как хороший муж ты бы мог взять с собой Дарьяну. Тетя Света сказала, что у вас идиллия! Тебе уже тридцать, мог бы и не стесняться своего брака. Мужчина вздохнул скрестив руки. В комнате повисла звенящая тишина. Маша впилась ногтями в подол своей синей юбки, Женя стоял и смотрел в абстрактную точку. — Ты хоть готова в последний школьный год учиться? — Я отличница. Я всегда готова. — Знаешь, а ты бы могла и не дерзить старшим. Воспитания ноль! — Это к твоей любимой крестной претензия, не ко мне. — О, — услышали они после звука открывающейся двери, — Маша уже дома. Светик, проходи. Девушка подорвалась с дивана и, сбивая Женю с ног, прошла в коридор. — Давай я тебе помогу, — Маша забрала из рук матери торт. — Здравствуйте, тетя Света. Как ваши дела? — Машенька, все отлично. Ты лучше скажи, как первый день в одиннадцатом классе? Все, кроме Жени, прошли на кухню, где был накрыт стол. Маша поставила торт в холодильник, Елена Олеговна ушла мыть руки в ванну. — Прекрасно. Завтра наверняка скажу иначе, пока все хорошо. Женщина улыбнулась ей подходя к умывальнику. — Женя, иди к нам, чего ты стоишь? Мужчина нехотя зашел обратно в кухню. Маша раскладывала по местам кухонные приборы, Светлана Александровна наблюдала за сыном, который каждый раз, когда видел Машу, становился совсем другим человеком. — Женя, ты хоть со мной поговори. Я тебе звоню, звоню, а ты трубку никогда не берешь. Я волнуюсь. — Много работы, мам. Я и сейчас заехал на пару часов. — Как Дарьяночка? Пора уже, Женя, пора. Тарелка чуть не выпала из рук Маши после услышанного. Каждый раз, когда имя его жены кто то произносил в слух, у девушки случался ступор. По телу бежала мелкая дрожь, а кровь начинала вскипать. — Давай здесь не об этом. В этот раз она не смогла прийти, потому что сильно заболела. — Так, — потянула именинница зашедшая на кухню. — Маша, шевелись. Женечка, Светик, садитесь за стол же. Последнюю тарелку Маша поставила перед Женей. На тарелке была небольшая трещина, Елена Олеговна никогда не ставила её на стол, тем более, на глаза у гостей. — Маша, что ты ему дала? Нужна нормальная тарелка! Школьница вздохнула развернувшись к шкафу с посудой. — Мне все подходит, тетя Лена, не переживайте. Маша, садись. — А я не могу, у меня встреча с одноклассницами. До свидания. Маша убежала в комнату, женщины переглянулись, а Женя закатил глаза. — Я сейчас прийду, — сказал он, когда входная дверь хлопнула. Маша буквально выбежала в подъезд даже не успев завязать шнурки на белых кедах. — Все таки куришь? — Усмехнулся мужчина тоже черкнув зажигалкой. Этаж заполнило едким дымом. Маша же не хотела отвечать. — Спасибо тебе за эту привычку. — Мы уже говорили на эту тему, — он сбросил пепел на пол. — Ты и так все знаешь. — Знаю, — школьница затянулась. — А ты знаешь, как я к тебе теперь отношусь. — Я это сделал для тебя. Мне тридцать лет, я взрослый мужчина. Я женат! — Что то долго к тебе приходило это оснащение, Жень. Надо было об этом подумать полгода назад. Маша бросила сигарету не докурив и наступила на нее ногой. Женя смотрел на нее, а внутри все разрывалось, сигареты уже не помогали. Алкоголь тоже. — Я ушла. Надеюсь, я тебя тут нескоро увижу. Выбежав на улицу, девушка вдохнула пока еще теплый воздух. Женю она не видела полгода. Шесть месяцев она себя ела изнутри. А он… Ему было все равно.