Любопытная Саша

Лето выдалось жарким. Безмятежная синева простиралась во всю небесную ширь до самой стены, а солнце, казалось, решило изжарить каждого, кто не прятался в тени. Раскалённое марево иногда сменяли ливни, но даже они не приносили прохлады. Напитанным влагой воздухом дышалось с трудом, и утренний туман застилал всю округу такой густой пеленой, что обступившие замок деревья превращались в размытые тёмные силуэты. В узловатых ветвях угадывались руки, в шапках крон — головы с жадными пастями, и в такие ночи окна стали закрывать ставнями, чтобы не вглядываться лишний раз в темноту. Но стоило дождю стихнуть, и уже через пару часов от луж не оставалось ни следа. Ветер разгонял пушистые облака, как волк стаю овец: прочь, всё дальше и дальше, пока они совсем не исчезали из вида. Тренироваться в плохую погоду приходилось ещё во время обучения, и это было ужасно — так Саша думала тогда, но теперь точно предпочла бы промозглую сырость невыносимой жаре. И, судя по тому, как покраснели лица Армина и Микасы, да и бритая голова Конни, страдала она не в одиночку. Хотелось пить, в горле пересохло, и по пути к душевым говорить совершенно не хотелось. Молчание нарушила Энни: — Ну что, уступите девушкам очередь на этот раз? — С чего бы это, — фыркнул Рейнер. — Даже не знаю, — лениво протянула она, — может, из вежливости? Тут уже не выдержал Конни: — Я бы обязательно пропустил тебя вперёд, будь мы на приёме в Митре, а не здесь. Пусть всё решит случай, так будет честно! — Он выудил из кармана кости, подбросил в воздух и поймал. — Кинешь первой? Энни закатила глаза, но всё-таки кивнула. Вдоль стены душевой протянулись несколько скамей — на них приходилось ждать свой очереди или складывать бельё, развешенное на верёвках неподалёку. Здесь-то и решался вопрос, кому идти мыться первым. Энни выбросила два и четыре, отдала Конни кости и отошла в сторону, сложив руки на груди. Кубики покатились по рассохшемуся дереву сиденья снова и на этот раз показали шесть и один. — Есть! Ну всё, счастливо оставаться, — заявил Конни и влетел в душевую первым. Саша устроилась на скамье рядом с Микасой и прикрыла глаза. В конце концов, отдохнуть и вытянуть ноги тоже оказалось не так уж плохо. Впрочем, долго сидеть не пришлось, ребята не стали сильно задерживаться, тем более что до обеда оставалось совсем немного времени. Почти все сразу направились к замку, но Эрен и Конни явно намеревались дождаться Микасу. Вскоре Саша вылетела из душевой, посвежевшая и окрылённая мыслями о еде. Постирать одежду можно и потом, рассудила она, забросила в прачечную мешок с бельём и направилась в столовую напрямик через кусты, а не по извилистой дорожке. И вот тогда-то Саша услышала то, что заставило замереть и обратиться в слух. — …Даже интересно, кто же она? Должно быть, горячая штучка, — в голосе Конни слышалось веселье, — раз смогла растопить такой слой льда! Гравий хрустел под подошвами сапог. «Трое, совсем близко», — подметила Саша и затаилась. Многолетние привычки отмирали с трудом, и теперь, как и раньше, во время охоты, она нырнула в тень от густо переплетённых ветвей, стараясь не шуметь. — Что ты несёшь! Капитан Леви не такой! — уязвлённо отозвался Эрен. — Он не стал бы… Не позволил… К концу фразы он сдулся и забормотал что-то неразличимое. Конни же продолжил гнуть свою линию: — Что, засос себе поставить? Пф-ф, подумаешь, большое дело. — Может, это обычный синяк! Откуда тебе знать наверняка?! Его и раздетым-то никто не видел ни разу. И правда. Саша припомнила, что сегодня капитана Леви среди тех, кто пошёл мыться в первую очередь, не было. Да и все последующие разы тоже… Вряд ли капитан совсем пренебрегал купанием, с его-то страстью к порядку и чистоте. Кто знает, брезговал ли он мыться бок о бок с потными сослуживцами или скрывал ужасные шрамы, а может, просто не хотел показываться голым — для многих из рядовых, особенно новобранцев, его образ казался чем-то вроде живой легенды, и если бы эта легенда иногда маячила перед глазами с голым намыленным задом, трепета перед сильнейшим воином человечества, надо думать, поубавилось бы. — Позавчера я встретил его в прачечной, без рубашки, и видел всё своими глазами, — заявил Конни. — Уж поверь, я могу отличить синяк от следов любви. — Нам не стоит такое обсуждать, — подала голос Микаса. — О да, пожалуй, а то у Эрена того и гляди дым из ушей повалит! — завяил Конни. — Всё, молчу, молчу! Голоса и шаги совсем стихли, а Саша осталась сидеть на корточках в укрытии. Что же это получается, Конни намекал на связь капитана Леви с какой-то женщиной? В казармах болтали всякое, и тема любовных похождений была неиссякаемым источником для шуточек и бахвальства, так что скудные познания Саши об этой стороне жизни значительно расширились. С некоторыми терминами до сих пор не получилось разобраться до конца, но про засосы ей когда-то рассказал сам же Конни. Саша постеснялась уточнить, зачем же такое нужно, ведь если остаётся синяк, то это, должно быть, неприятно? Разве тому, кого любишь, захочется причинить боль? Такое звучало странно и само по себе, а уж в отношении капитана Леви… Саша прерывисто вдохнула, вспомнив его хмурое лицо, плотно сжатые губы и напряжённые плечи. Нет, определённо, Эрен был прав. Она попыталась представить капитана Леви без одежды, но воображение упрямо рисовало его хоть и без рубахи, но в форменных штанах и сапогах, со скрещенными на груди руками и таким осуждающим взглядом, что Саша покраснела, закрыла лицо ладонями и пискнула, не в силах вынести волну обжигающего стыда. — Всё, просто забудь об этом, — сказала она себе и резво поднялась на ноги. — Не хватало ещё на обед опоздать! И она припустила со всех ног, гадая, что окажется на столе на этот раз: суп, рагу, а может, пирог с овощами? Когда же она учуяла запах тушёного мяса, то и думать забыла про личную жизнь капитана Леви, тем более что самого его в просторном зале не обнаружилось.

***

Саша никогда не любила жару. Главным образом потому, что в год её рождения лето выдалось особенно сухим. Помнить она этого не помнила, но и забыть не могла — мать частенько рассказывала про невыносимой зной, потрескавшуюся землю, горький густой дым пожаров, которые чудом обошли деревню стороной, и, конечно же, про голод. «Столько людей схоронили, — говорила она. — Да и детей тоже. Ну, хоть полегче потом стало, без лишних ртов». Иногда Саша думала, насколько проще жилось бы семье, если бы и она тогда умерла. Этого никто и никогда не произносил слух, но вина и ощущение собственной никчёмности тёмной тучей висели над её головой и обострялись в моменты, когда Сашу ловили на краже еды. Отец боролся с этим, как мог: увещевал, объяснял и уговаривал, иногда запирал в сарае, но чаще кричал и лупил тряпкой, что было больше обидно, чем больно; потом, когда Саша повзрослела, а он постарел, стал обходиться руганью — поймать её становилось всё более сложной задачей с каждым годом. К этому оказалось нетрудно привыкнуть, но мать… С ней всё было иначе. Сколько Саша её помнила, та всегда лишь вздыхала и вспоминала проклятый засушливый год, и от этого становилось тяжело на сердце. Хуже, чем после отцовской трёпки. И снова хотелось есть. Жить бок о бок с чужаками всё ещё было непривычно, и всё-таки Саша быстро отыскала несколько весомых преимуществ. Самым главным из них стали регулярные трапезы, и каждую она ожидала с предвкушением. Вторым по значимости оказалось наличие кладовой с довольно простым замком; её размеры и количество припасов повергли Сашу в состояние сродни священному ужасу, и паломничества в этот храм еды стали личной традицией. Третим, но отнюдь не маловажным приятным обстоятельством являлся факт, что за кладовой следили не особенно усердно, поэтому Сашины визиты оставались никем не замеченными. Пусть ей до сих пор и везло, стоило соблюдать осторожность. Как бы ни хотелось пробираться туда каждую ночь, Саша решила, что риск слишком уж велик. Схема была отработана: три раза в неделю, хлеб, сыр или копчёности съедать на месте, картошку или сухари брать с собой, притом по чуть-чуть из разных мешков. Годилась и репа, и морковь, и редис, а вот капусту, кабачки и баклажаны Саша трогать не решалась. В тушёном виде они гораздо вкуснее, да и как их тащить, где прятать? Свечу она с собой не брала. Маршрут успела выучить наизусть — каждый поворот, каждую ступеньку, все места, где можно схорониться, услышав шаги или голоса. Путь пролегал мимо комнат командующего, и поначалу это ужасно пугало, особенно когда через щель между полом и дверью пробивался свет. Первый раз она чуть со страха не умерла. Долго стояла рядом с бешено колотящимся сердцем и ждала, что всезнающий Эрвин Смит вот-вот выглянет в коридор, обнаружит Сашино присутствие и разоблачит её коварный план. Но ни в первый, ни во второй, ни во все последующие разы ничего подобного не произошло. Что, впрочем, не давало повода расслабляться — об этом приходилось напоминать себе постоянно. Поэтому Саша привычно замедлила шаг и навострила уши. Командующий Эрвин совершенно точно бодрствовал и, кроме этого, был не один и с кем-то разговаривал. Но второй голос оказался слишком тихим, чтобы Саша могла разобрать, кому он принадлежит. Может быть, срочная депеша? Мало ли какие дела у высшего командного состава. Саша покусала губу, раздумывая, рискнуть или повернуть назад. Реши она пробраться в кладовую, оставалась вероятность столкнуться с поздним визитёром командующего нос к носу. И если сочинить какой-то повод для того, чтобы бродить ночью в этой части замка, Саша могла, то обосновать наличие в карманах булочек или картошки — очень вряд ли. Из-за двери послышались шаги, и Саша поспешила вперёд, решив не тратить времени зря. Она едва успела завернуть за угол, когда, судя по скрипу, дверь открылась. Так быстро, как сейчас, Саша не вскрывала замок кладовой ни разу, и, лишь оказавшись внутри, смогла перевести дух. Хотя на этот раз ничего брать с собой она не стала, зато удалось перекусить, и вскоре она выскользнула наружу, довольная собой. Стоило только запереть всё, как было, и двинуться в обратном направлении, как удача от неё отвернулась — из темноты выступил командир Леви собственной персоной, перекрывая путь. Саша взвизгнула и попятилась, лихорадочно соображая, что же теперь делать и говорить. — Ты что тут делаешь? — негромко поинтересовался он. — Я… М-м, ну, понимаете… Мне нужна чистая простынь. — Сейчас? — он недоверчиво прищурился. — У меня, э-э, лунный цикл… Немного раньше срока, испачкала постель, и вот… Не спать же на грязном? Капитан Леви внимательно смотрел её в глаза несколько долгих мгновений. По его лицу совершенно невозможно было понять мыслей. Он злился? Поверил ей? Или нет? Сердце Саши билось где-то в горле, ладони вспотели, и даже голова немного закружилась. — И где же простынь? Саша запоздало поняла, что сама загнала себя в ловушку и пробормотала, отчаянно краснея: — Так там, ну… заперто ведь… Он вздохнул и махнул рукой, приглашая идти за собой: — Пойдём, я открою тебе. В следующий раз лучше возьми заранее всё, что нужно. Нечего тут по ночам шарахаться, поняла? Саша отчаянно закивала, поняла, что идущий впереди капитан этого не видит и ответила уже вслух: — Есть! Вскоре она на ватных ногах добралась до своей комнаты, где мирно спали соседки, и долго стояла, прислонившись к двери без сил и прижимая к груди аккуратно сложенную простынь. «Больше никогда, — билась мысль в голове. — Ни за что на свете не полезу в кладовую снова. Решено!»

***

Последующие дни Саше пришлось особенно тяжело. Она подолгу не могла уснуть, мечтая о ночном перекусе, и боялась идти в кладовую снова. Да ещё и подслушанная беседа никак не выходила из головы. Как назло, капитан Леви теперь попадался на глаза особенно часто — трижды в день приходил в столовую, да ещё и затеял уборку двора, которую и возглавил лично. Саша поняла, что невольно присматривается к нему. Может, эта его таинственная женщина прямо сейчас находится здесь, и капитан Леви выдаст себя чуть более долгим взглядом, а то и улыбкой? Саша ни разу не видела, чтобы он улыбался, ну а вдруг? Итогом наблюдений стало лишь то, что капитан Леви, к Сашиному ужасу, направился прямо к ней. — Дырку проглядишь, — недовольно бросил он и добавил уже громче: — Давай быстрее мети! И не в стороны, а в кучу, ты же только разносишь грязь! Лицо платком закрой, нечего пылью дышать. — Да ведь жарко же, — мяукнула Саша. Капитан Леви ничего не сказал, но посмотрел на неё так, что желание спорить моментально улетучилось. — Извините. — Тц, — вместо ответа выдал капитан Леви и удалился прочь. «Вот дурёха, и о чём я вообще думаю, — ругала она себя. — Мне до этого и дела-то нет. Пусть делает, что хочет. Может, он и капитан Ханджи вместе? Тьфу, великие стены, да что же такое-то!» Она воровато оглянулась, словно её мысли кто-то мог подслушать. К счастью, никто не обращал на неё внимания, и Саша с утроенной энергией принялась за дело. Вот бы можно было так же легко вымести и дурацкие вопросы из головы! Капитан Леви на всех смотрел совершенно одинаково, со смесью скуки и обречённости. Весь его вид говорил о том, что он крайне недоволен и процессом, и результатом, и с большим удовольствием сделал бы всё сам. Наверное, именно поэтому и распорядился принести стремянку, чтобы лично дотянуться до балок навеса, где кружево густой паутины трепетало на ветру. Как раз в тот момент, когда капитан Леви дотянулся до неё метлой, балансируя на одной ноге, во двор явился командующий. Это, разумеется, не осталось незамеченным — вдруг он поручит другое, более срочное и менее пыльное дело? Но надежда оказалась тщетной. Велев не отвлекаться, он подошёл прямиком к капитану Леви и крепко ухватил лестницу. Та и правда держалась на месте каким-то чудом, но предложить помощь никто из рядовых так и не решился. Саша видела, как командующий с улыбкой говорил что-то крайне недовольному капитану, и заметила, что тот будто бы немного расслабился и перестал хмурить брови. Они обменялись парой фраз, а потом внимание Саши отвлёк Конни. — Лучше бы тебе закончить до того, как он оттуда слезет, — заявил он, сопроводив слова едва заметным кивком в сторону навеса. — Ты что-то рассеянная сегодня. На вот, — он сунул ей в руки какой-то свёрток. — Только здесь не ешь, за грязные руки влетит так, что мало не покажется. В чистом носовом платке обнаружилась булочка — точно такую же им выдали к завтраку, и свою Саша съела сразу. — Спасибо! — воскликнула она и счастливо вздохнула. Подарок пришлось отправить в карман — в присутствии одновременно и капитана, и командующего перекусывать не стоило, это Саша уяснила раз и навсегда на горьком опыте. Но булочка придала мотивации закончить поскорее. К счастью, она успела сгрести мусор в кучу до того, как капитан спустился с лестницы. Он, кажется, не особенно и торопился, даже стянул с лица повязку и беседовал о чём-то с командующим, присев на ступеньку. Навес был далековато, чтобы услышать суть разговора, но Саше показалось, что речь шла о чём-то хорошем. «Кто бы ни была та женщина, здесь её нет, — решила Саша. — Если бы капитан посмотрел на кого-то из них так же, как на командующего, ещё можно было бы подумать. Да он едва нас терпит, куда уж тут любовь крутить!» Уважение к Эрвину Смиту сложно было подвергнуть сомнению. А что до капитана Леви… Не даром же говорили, что у командующего две правые руки? «Конни наверняка приврал, — решила Саша, — а может, сам не понял, что увидел. Хвастаться-то все горазды, но, поди, у половины парней кроме фантазий и шуточек ничего на самом деле и не было. Тоже мне, знатоки!» На этом с лёгким сердцем она и отбросила все сомнения.

***

После обеда уборка продолжилась. Капитан Леви распорядился заняться кухней, и Саша уж было приободрилась, но быстро сникла — еды там уже не было, зато была куча посуды, заляпанные стены и липкий пол. — Ты, — неожиданно обратился капитан Леви к Саше, — будешь ответственной за помещение. Проследи, чтобы всё отмыли начисто. Потом доложишь мне, как закончите, и я проверю. — Есть, капитан! Сердце забилось сильнее. Как волнительно! Саша ощутила прилив гордости и энтузиазма. Раз он доверил ей такую миссию, значит, считает, что она и правда может справиться, выдержав высокие стандарты. — Ну, за работу! — радостно объявила Саша и хлопнула в ладоши. — Быстрее начнём — быстрее закончим! Сказать это оказалось намного легче, чем сделать. Спустя три часа руки и поясница болели, да и повар уже начал сварливо подгонять их, угрожая подать на ужин сырую капусту. Саша от такой перспективы ужаснулась и несколько раз внимательно осмотрела котлы, тарелки и чайники, заглянула под каждый стол и постаралась отыскать и устранить малейшие пятнышки грязи. — Думаю, на этом всё, — с некоторым сомнением сказала она. — Но пока расходиться не стоит. — Только давай побыстрее, — попросил Эрен, обмахиваясь полотенцем. — Успеть бы хоть умыться до ужина… Саша бросилась прочь, на ходу раздумывая, где бы отыскать капитана Леви. Чаще всего он обретался в кабинете командующего, но на стук никто не ответил, а дверь оказалась заперта. Подумав немного, Саша решила, что неплохо бы проверить библиотеку и архив. Он мог быть где угодно, но интуиция подсказывала сперва посмотреть именно там, а своему чутью Саша доверяла не раз и не два, и всегда убеждалась в правоте. Поэтому она и отправилась вниз, в приятную прохладу подземелья, где и хранились документы, списки, отчёты и наверняка много всего другого, очень важного. Она полетела вниз, перепрыгивая сразу по две ступени, и дёрнула на себя дверь. Внутри оказалось светло — кто-то принёс сюда пару фонарей и зажёг свечи на столе. Несколько коробок и пара больших ящиков стояли открытыми, и в них угадывались очертания папок и разноцветных фолиантов. Из-за высоких стеллажей всё остальное терялось в густой тени, и Саша ойкнула, когда в круг света шагнул не капитан Леви, а сам командующий. Вид у него был странный, и она не сразу поняла, что не так. Лишь приглядевшись внимательно, сообразила — обычно идеально уложенная причёска растрепалась, а на щеках совершенно точно виднелся яркий румянец. «Тут вроде и не жарко, — подумала Саша. — Наверное, он был очень занят, двигал эти тяжеленные ящики?» Из-за спины командующего выскользнул капитан Леви, собранный и спокойный, со стопкой пыльных бумаг в руках. — Надо полагать, ты считаешь, что вы закончили с уборкой? — уточнил он. — Д-да, капитан. — Хорошо. Отправляйся назад и просмотри всё ещё раз, я скоро подойду. — Есть! Саша развернулась на каблуках и припустила к выходу и по лестнице наверх. Когда же капитан Леви наконец появился в дверях кухни, то первым делом направился в высокому шкафу с утварью и отодвинул его от стены. Саша с ужасом увидела за ним клубы пыли и застарелую грязь. — И это называется «закончили»? Саша почувствовала, как на щёки плеснуло жаром. — Это моя вина. Простите, капитан! И… я сама уберу, если позволите! Он смерил её нечитаемым взглядом и кивнул. — Хорошо. Остальные свободны. Саша тоскливо осмотрела фронт работы и взялась за тряпку.

***

На исходе недели после той злополучной ночи, когда Сашу едва не поймали с поличным, она решилась на отчаянную вылазку снова. В этот раз решила подождать дольше обычного и подумала даже, не лучше ли добежать босиком. Но если капитан Леви застукает её снова, достойного объяснения она уже точно придумать не сможет. Вдруг он примет её за шпиона? Саша похолодела от одной мысли, что может последовать за таким выводом. Настолько сильно она нервничала лишь в самый первый раз, когда решилась стянуть немного еды из общих запасов. Каждый шорох вызывал приступ паники, и через каждые несколько шагов она замирала, готовая в любой момент броситься наутёк. Но всё шло хорошо, добраться до самого опасного места удалось без происшествий. Из-за двери снова пробивался свет — тревожный знак, лучше бы командующий спал крепким сном, как и полагается. Саша осторожно подкралась поближе и навострила уши в надежде различить сопение или храп, да нет тут-то было. И она правда услышала кое-что, но совсем не то, чего могла бы ожидать. Отчётливый стон. «Разве командующий ранен?» — с ужасом подумала Саша, припоминая, видела ли она его сегодня. Кажется, да, и даже пару раз. Он казался полным сил и здоровым, не хромал. Разве что… Стон повторился ещё раз. Саша отшатнулась от двери, зажав рот руками. Озарение обрушилось на неё внезапно, как снег с потревоженной ветки. «Не может такого быть. Ладно ещё капитан Леви, но командующий?! И он туда же?» Стоило поскорее убраться подальше и никогда больше не проходить мимо ночью, как бы сильно ни хотелось что-нибудь пожевать. Она понимала это, но не могла двинуться с места и слушала, не донесётся ли до неё ещё что-нибудь. Дверь тянула её к себе, словно магнитом, и вскоре Саша оказалась возле неё на коленях, с ухом, прижатым к щели между дверью и рамой. Рваное тяжёлое дыхание, ритмичный скрип кровати, звуки поцелуев — о, теперь не осталось никаких сомнений, что ничто человеческое Эрвину Смиту не было чуждо. Оставался лишь один вопрос: кто именно оказался в его постели? Саша поняла, что если не узнает этого сейчас, то ещё долго будет мучаться от догадок и сомнений, и, набрав в грудь побольше воздуха, заглянула прямо в замочную скважину. Комнату освещали лишь пара свечей на столе и свет луны из окна. Саша смогла разглядеть только изножье кровати и край ковра на полу, поэтому понять, кто именно предавался страсти, так и не вышло. «Подожду ещё секундочку, — решила она. В конце концов, глупо уходить, так и не докопавшись до правды. Так ведь?» Кровать издала особенно протяжный и громкий скрип, дополненный сдвоенным выдохом. Спустя несколько ударов сердца Саша с ликованием увидела очертания невысокой стройной фигуры — она выскользнула из-под одеяла и села на краю постели. Момент истины должен был быть сладким, и Саша ждала его, ждала очень сильно. «Ну же, обернись, — мысленно взмолилась она — Хотя бы в профиль…» И её невысказанные слова, наверное, услышали, потому что командующий Эрвин зачем-то соскользнул с постели и уселся на ковёр, укладывая руки на колени любовнице. Та ласково запустила пальцы в его волосы, растрепала их и наконец-то повернула голову. «Великие стены!» — Саша едва не вскрикнула в голос, когда поняла, насколько сильно ошибалась с самого начала. Да и Конни, получается, тоже. В том, кто сидел на краю кровати Эрвина Смита и гладил его по голове, она без труда узнала капитана Леви. И он улыбался — едва заметно, лишь слегка приподняв уголки губ и чуть прищурив глаза. Саше вдруг стало невыносимо стыдно, словно она увидела нечто гораздо более интимное, чем секс. — Так-так, — раздался негромкий голос за спиной. — И что ты тут забыла? Саша резко отпрянула от двери и шёпнулась на задницу. Над ней возвышалась капитан Ханджи и светила фонарём прямо в лицо. От ужаса язык присох к нёбу, ноги и руки отказались повиноваться, и если бы сейчас был выбор — прыгнуть в пасть к титану или оказаться здесь, Саша без сомнений выбрала бы первое. Но этого выбора ей, к несчастью, никто не давал. — Вставай, — распорядилась капитан Ханджи. — И не вздумай шуметь, поняла? Саша кивнула и с трудом поднялась, цепляясь за стену. В голове царила звенящая пустота. Что теперь будет? Её уволят? Убьют? Казалось, только что она шла по коридору, как во сне, а потом обнаружила себя в комнате капитана Ханджи. По крайней мере, ничьей другой эта спальня быть не могла — Сашин взгляд растерянно скользил по стопкам листов, грудам книг на полках и даже на полу, каким-то банкам, склянкам и приспособлениям неведомого назначения. — Сядь, — распорядилась капитан, и Саша послушно опустилась на табурет. Капитан расположилась на стуле напротив. — А теперь рассказывай. — Я… не знаю. — Что ты не знаешь? — Ничего… Капитан Ханджи вздохнула и потёрла висок. — Так. Начнём с простого. Что ты делала в этом крыле после отбоя? Уборная в другой стороне. На глаза навернулись слёзы. Саша поняла, что всё плохо и будет только хуже. Наплести другой женщине про лунные циклы — совсем не то же самое, что мужчине. — Я… простите меня, капитан… Я хотела попасть в кладовую. — И? — И хотела проверить, не спит ли командующий. Простите меня! — она спрятала лицо в ладонях и разрыдалась, всхлипывая и вздрагивая всем телом. — Простите, капитан, я так виновата! — Проверила? — Что? — Спит ли Эрвин. — Н-нет. — И? Саша, отвечай и смотри на меня, когда я с тобой разговариваю. Пришлось утереть лицо, сглотнуть горький комок в горле и подчиниться. — Что ты ещё видела? — Ничего. Капитан Ханджи поймала взгляд Саши в силки и держала крепче, чем хищник — пойманную дичь. — Я спрошу ещё раз, и не смей мне врать. Ты что-то увидела? Услышала? — Н-ничего, капитан. — Так-так. Ты плохая лгунья, Саша, знаешь? — Да, капитан! — Что ты видела? — она вдруг встала, и Саша съёжилась. — Ну?! — Ничего, капитан! Клянусь! Та постояла немного, изучая Сашу, как один из образцов в лаборатории, а затем снова села, откинувшись на спинку. — Ладно. Тогда послушай, что я скажу тебе. Жизнь здесь, в Разведкорпусе, совсем не сахар. Ужас, боль и смерть — вот что ожидает каждого так или иначе, раньше или позже. И она коротка для большинства из нас. Это понятно? Саша кивнула, не в силах произнести ни слова. — Вот. Можешь считать, что мы на войне, а у войны свои правила. И во всём этом кошмаре выживает не тот, кто сражается лучше всех, а тот, кто находит способ зажечь немного света в кромешной тьме. У каждого свои способы: кто-то находит утешение в сексе, кто-то — в азартных играх, кто-то — в еде. И мудрость заключается в том, чтобы позволить другим сохранять этот свет так, как они позволяют хранить твой. Неужели ты и правда думала, что никто не знает о том, что ты каждую ночь берёшь еду из кладовой? Ни твои товарищи, ни старший командный состав? — Не каждую, — прошептала Саша. Из носа потекло, и она громко шмыгнула. — Да не реви ты. На-ка платок. — Мне так жаль, — слова вырвались будто сами собой, и по щекам снова потекли горячие слёзы. — Капитан, я так виновата! Она высморкалась и вытерла слёзы ладонями. Капитан Ханджи всё ещё смотрела на Сашу, но уже не угрожающе. Кажется, она даже улыбалась? — Иди спать. И запомни, о чём я тебе сказала. — Есть! Саша порывисто встала, вытянулась и прижала кулак с зажатым в нём мокрым платком к груди. — Ну всё, всё. Ступай уже, а то устроишь тут потоп. Когда Саша уже была у дверей, капитан окликнула её. Саша обернулась и едва успела поймать что-то круглое и блестящее — румяное яблоко с сухим листочком на черенке. — Спасибо, капитан, — выдавила она и вышла в коридор, чтобы снова не расплакаться. Чувство вины и стыда смешивалось с благодарностью. Саша поняла, что и правда не увидела той ночью ничего такого, о чём стоило бы помнить или говорить.

***

— Не надо на меня так смотреть, — проворчал Леви. Гладить Эрвина по волосам, впрочем, не перестал. — Как — так? — Будто на одну из тех книжек, которых у тебя нет. По официальной версии. — О, — Эрвин сел на ковре поудобнее, протянул руки и осторожно обхватил лицо Леви ладонями. — Поверь мне, на тебя смотреть куда приятнее. — Ну всё, перестань! За дверью послышались голоса. Леви дёрнулся было, чтобы встать с постели, но Эрвин удержал его на месте, ухватив за колени. — Это Ханджи. Я попросил её побеседовать с Сашей. — Я мог бы и сам. — Боюсь, это было бы слишком для неё, — мягко произнёс Эрвин. Кончики его пальцев прочертили невидимые линии от ключиц Леви к животу, замерли на миг, а потом двинулись ниже. — Так будет лучше. Леви втянул воздух через зубы. — Это запрещённый приём, знаешь? — Знаю, — согласился Эрвин и, отбросив ненужные слова в сторону, обхватил привставший член и накрыл его губами. — Мы ещё не договорили! В архиве… Правда, не стоило там... Только представь, если бы Саша зашла бы чуть раньше и увидела?.. С этим сложно было поспорить. Эрвин и не планировал ничего такого, разве что пару поцелуев — приятная прохлада, полумрак, они с Леви остались одни, как тут удержаться? Совершенно невозможно. Особенно когда объятия и поцелуи переросли в нечто большее сами собой, и возбуждение стало очевидным. Собственный член натягивал ткань штанов, и в бедро упиралось то, что вовсе не было рукоятью ножа. А уж когда Леви опустился перед ним на колени, деловито расправился с пуговицами и ремнём и взял в рот сразу наполовину, желание победило доводы разума. — Жалею только о том, что не успел ответить тебе тем же, — чтобы сказать это, пришлось выпустить член изо рта. Эрвин невольно залюбовался расслабленной позой Леви: он закрыл глаза и дышал ртом, откинув голову назад. Повинуясь внезапному порыву нежности, Эрвин поцеловал глянцево блестящую, тёмную от прилившей крови головку и добавил: — Но я готов наверстать сейчас. — Ну уж нет, так легко ты не отделаешься. Живо в кровать! Пока Эрвин устраивался на постели, Леви дошёл до двери, проверил задвижку и запер на ключ, оставив его в скважине. «Сейчас возьмёт полотенце», — лениво подумал Эрвин и оказался прав. Одно, уже грязное, лежало на полу возле кровати. Второе, чистое, он поймал на лету и устроил сбоку, чтобы в нужный момент не пришлось тянуться или искать. — Там, на тумбочке, — начал Эрвин, но Леви покачал головой. — Не надо. Это означало, что в этот раз всё будет так же, как и в предыдущий. Эрвин расположился на спине , позволил Леви оседлать бёдра и обхватить член. По второму кругу можно было обойтись и без приготовлений — мягкие, податливые мышцы легко пропустили кончик в горячую тесноту. С губ сорвался прерывистый вздох, и с трудом удалось удержаться от желания толкнуться вверх. Леви нравилось быть сверху, даже если дело происходило так — особенно когда оно происходило так. И, раз уж это было ему так важно, Эрвин мог удержаться от инициативы и позволить ему управлять процессом так, как им обоим нравилось. — Иногда ты просто невыносим, — выдохнул Леви и опустился ниже. Его лоб прорезала вертикальная морщина, и Эрвин обеспокоенно шевельнулся. Он всё никак не мог привыкнуть к тому, насколько внешность Леви оказалась обманчивой, и если в бою это быстро стало чем-то самим собой разумеющимся, то в постели до сих пор проскальзывали сомнения и страхи: не навредить бы, не причинить бы боль. — Иногда? — Заткнись уже, ну, — ворчливо отозвался Леви и опустился до конца, выбивая из груди Эрвина стон. — Весь замок разбудишь. Это оказалось очень непросто. Острые уколы удовольствия в ответ на каждое движение дополняло осознание полного единения. Эрвин не считал себя хорошим человеком, лишь тем, у кого есть цель, достойная любых способов достижения, но Леви принял его целиком, пошёл следом, доверился и отдал себя до конца — и гораздо раньше, чем дело дошло до секса. Шутка про то, что у Эрвина две правые руки, оказалась правдой гораздо в большей степени, чем кто-то мог предположить, как и обвинения, что у него нет сердца — это часто кричали в спину, когда приходилось возвращаться после миссии с отрядом, поредевшим наполовину. Но теперь, может быть, у него появилось одно, разделённое на двоих, пусть и билось оно не в собственной груди.