Тир На Ног

             Фреир шел по безымянным тропам, потерянный в мраке своих размышлений. Казалось, всё происходящее было лишь чудовищной фарсом, насмешкой, приготовленной судьбой. Руки, испачканные кровью, и одежда, словно могильное платье, были живыми свидетелями ужасного дня. Одна часть осознавала, что такой исход, возможно, наилучший, но вторая половина боролась с болезненной болью, не желая принять смерть его возлюбленной эльфийки. Неожиданно, мрачные размышления были прерваны слабым, детским плачем. Шаг за шагом, словно в бреду, он двигался к источнику этой слабой мелодии. Выйдя из лесной темноты, он встретил разрушенную и пламенеющую деревню, пропитанную запахом гари и смерти, который ударил ему в нос.       Ноги привели к двери маленькой скрытой кладовой, и, с надеждой и страхом в сердце, осторожно распахнул её. Пред ним стояла маленькая девочка лет пяти, с заплаканными глазами, обнимающая свою соломенную куклу. Но, что удивило его больше всего, это была её поразительная схожесть с Сиршей: волосы отливающие не то золотом, не то белым, черты лица, бледная кожа, лишь голубые глаза, отличные от синих глаз его любимой, и нет острых ушек. Фреир осторожно подошел к девочке и улыбнулся, пытаясь успокоить её, и говоря мягким голосом.       — Не бойся, я тут, дабы помочь. Как тебя звать?       Девочка нерешительно ответила       — Меня… меня зовут Сирша.       От ответа маленькой Сирши у Фреира из-под ног ушла земля, а внутри разрослась ярость, готовая взорваться в истерическом смехе иль криках, обращенных к судьбе, требуя окончания этой бесконечной муки. Но он нашел в себе силы подавить эту бурю, нанеся самому себе мысленную пощечину. Сделав глубокий вдох, он продолжил разговор.       — Сирша, это имя очень красивое. А где твои родители?       На что малышка покачала головой и снова прижалась к своей кукле. Фреир осмотрелся вокруг и увидя неподалёку тела женщины и мужчины, осторожно подхватив малышку на руки, наказав, дабы та закрыв глаза рассказывала первое что ей приходит на ум.       

***

      Приведя к себе маленькую Сиршу, Фреир ощущал внутренний тревожный вихрь неопределенности. В ее глазах, глубоко утопленных в боли утраты, он увидел отражение одиночества. Какое будущее ждет эту девочку, когда кроме ушедших родителей она больше никого не имеет? Ему рассказали, что у этой девочки, помимо родителей, была бабушка, которая ушла в небытие несколько лет назад, сметенная некой болезнью.       Сквозь туман волнений в его размышлениях мелькали мысли о том, стоит ли останавливать её в своей жизни. С большой вероятностью, он понимал, что собственных детей у него не будет, и в этой девочке он мог найти надежду на будущее, возможность подарить ей то, чего сам не смог бы испытать. Однако, что-то внутри не давало покоя. Как помочь этому ребёнку, когда он сам не мог разрешить свои собственные сомнения?       Взгляд скользнул к маленькой Сирше, которая обнимала соломенную куклу и укутывалась в шкуру так же, как это делала его возлюбленная. Он чувствовал, что девочка могла стать его спасением, хотя сомнения грызли душу. Но, внезапно, стук в дверь пронзил размышления, будто ответ на внутренний монолог. Сердце забилось сильнее, когда он открыл дверь и увидал пред собой старого вояку, чьи глаза горели сочувствием и пониманием. Именно он всегда спорил о существовании Тир На Нога, и он видел Сиршу в таверне. Тот пригласил Фреира выйти за дверь и поговорить.       — Мой совет тебе, иди напейся, а затем уезжай отсюда.       — Я бы хотел, но не могу, — приоткрыв дверь показал на маленькую Сиршу.       — У эльфов и людей не может быть потомства, — удивлённый взгляд скользит по девочке.       — У нас и не было, подобрал несколько часов назад неподалёку.       — Похоже на твою эльфийку.       Тяжелый вздох, пальцы вояки томно скользнули по карману, извлекая из него давно желанную трубку. Очертания лица медленно исчертились в бледном свечении пламени, когда зажглись сухие табачные листья. Глубокая затяжка, словно мгновенное облегчение от ноши душевных тяжестей, окутала его, и мужчина погрузился в размышления прошлого, смотря через клубы дыма.       — Дагни…       Фреир вопросительно изогнул бровь.       — Мою звали Дагни, и она тоже пожертвовала собой ради меня.       — Я слышал твой крик, так что мой совет, напейся, и уезжай отсюда. Чем больше будешь тут, тем тоскливей будет.       — А с кем мне её оставить?       — Со мной, ничего с ней не сделаю, но хоть тебе легче станет.       Фрейр понял, что должен уйти, по крайней мере вояка прав. Поговорив с Сиршей и объяснив, что на время пропадёт, а затем вернётся, и они поедут к нему, ушёл.        С решимостью в сердце направился в лес, прихватив свой клинок. Деревья стали свидетелями внутренних мук, когда каждая царапина, оставленная на коре, издавала крик его боли и вопль души. Одно из деревьев он даже повалил, и пока от мазолей не пошла алая кровь, не переставал бить. Лесные создания, словно чувствуя его душевные тревоги, молчали и не препятствовали этому странному ритуалу.       Затем, понимая, что после всего этого он будет сильнее себя ненавидеть, Фрейр направился в публичный дом, искать утешение в алкоголе и чужих лживых объятиях. Он намеревался провести там всего один день, но дни смешались в недели, недели — в месяцы. Время текло, как вода, и уже два месяца он терялся в алкогольных парах и несколько раз в женском обаянии. Но в один из дней, вырвавшись из этой бездны, медленно направился, дабы забрать маленькую Сиршу, предварительно окунувшись в холодные объятия океана, чтобы привести себя в чувства.       — Когда папе было плохо он также уходил, — в голосе Сирши чувствовалась боль. — а когда легчало, то приходил, но мама плакала.       А к Фреиру подскочило чувство стыда и неловкости.       — Ты тоже кого-то потерял отчего так грустишь?       — Да, потерял, но я не должен был уходить. Прости, — и сев на корточки дабы глаза Сирши встретились с его, протянув мизинец и соединив свой с её, тихонько проговорил, — обещаю, не буду так больше тебя покидать.       

***

      Фреир сидел в темной комнате, мрак окружал его, как предчувствие надвигающегося бедствия. Он думал, что хуже быть не может, но судьба решила доказать ему обратное. Следующее утро принесло ему весть, которую он не мог даже представить. Девушка, с которой он провел несколько ночей в том публичном доме, подошла к нему с бледным лицом и тихим шепотом сказала, что она понесла от него. Фреир был поражен этой неожиданной новостью, но он не мог отрицать ее правдивость. Все эти два месяца она была только с ним, и он знал, что она не лжет.       Их решение было тяжелым, но практичным. Ей не нужен был ребенок, а ему не хотелось быть связанным с этой женщиной навсегда. Они договорились: она выносит ребенка, а он заберет его, а после этого они больше не будут иметь друг с другом ничего общего. Решение было холодным и безжалостным, но оно казалось им наилучшим выходом из сложившейся ситуации. Так началась новая глава в жизни Фреира, глава, полная неизвестностей и вызовов.              Фреиру тридцать восемь.       Он окончательно завершил свою военную службу, и когда сын подрос, вернулся в родную деревню. Его лицо, хоть и покрыто морщинами и отмечено временем, носило в себе отпечаток сильного духа и жизненного опыта. Дом, в котором он провел своё детство достался ему, а матушка вышла во второй раз замуж. Фреир принял эту новость с улыбкой и радостью. Она заслуживала счастья, и он был уверен, что новый муж принесет ту радость, которая была давно утрачена. Их отношения были крепки, хотя и начались не без сложностей. Берта увидя Сиршу и маленького Вигге, горько расплакалась.       — Не такой судьбы я тебе желала…       Отправив детей в дом Фреир тяжело вздохнул, переведя глаза с матери на горные вершины.       — История повторяется, но я не думала, что так.       Берта сложила руки перед собой, а взгляд наполнился тяжелым осуждением, которое она не могла скрыть. Она смотрела на сына, и в глазах читалась грусть и разочарование. А Фрейр, в свою очередь, стоял неподвижно, лицо было лишено каких-то чувств. Он уже смотрел на падающий осенний лист с неким безразличием, словно наблюдая за чем-то далеким и неважным.       — Единственное, что схоже у меня с дедушкой — ребенок.       — Врешь, врешь и не краснеешь, — беспомощно всплеснула руками.       — Уж не знаю, за кем вы бегаете, но до добра вас обоих это не довело.       — Тем паче, есть то, что ты не знаешь о Дедушке Бьёрне, — Берта сделала глубокий вдох и опустила голову.       — И что же? — вздохнул, нахмурившись.       — Помнишь он рассказывал сказку о девочке с золотыми волосами?       Фреир кивнул.       — Так вот эта девочка была его не родной дочерью. Вот как ты привел свою Сиршу, вот он также. Только погибла, и он запретил о ней что-либо говорить.       Она помолчала и добавила:       — Если бы не твоё рождение, он бы с ума сошёл, так страдал.       — Ничего не изменишь, но прошу принять Сиршу как родную, — выдавил Фреир и удивился тому тону, что приобрел его голос.       На что Берта лишь молча утерла слезы, кивнула и направилась к своему дому.              Фреиру тридцать девять.              За окном простирался унылый пейзаж: дождь медленно струился по стеклу, холодный ветер беспощадно срывал последние осенние листья с деревьев, а гром раскатывал свою могучую, пугающую мелодию в небесах. В этот мрачный день Фреир находил умиротворение в том, что сидел и терпеливо вырезал игрушки для своих детей: медведя для Вигги и единорога для Сирши. В этой творческой забаве была какая-то невероятная гармония.       Сирша, в то время как Фреир творил, напевала своим детским, но очаровательным голосом колыбельные песни для Вигги. Мальчик боялся неугомонного ветра и бушующей грозы. Но в этот день что-то привлекло внимание Фреира к песне его дочери. И к его изумлению, он узнал мелодию, которую много лет назад так часто слышал от своей эльфийки. Тот же самый мотив, те же слова, но только сейчас осознал, что это была не колыбельная, а скорее молитва. Это осознание пробежало по спине словно морозное дуновение ветра.       — Откуда знаешь эту песню?       Сирша подошла к отцу с неуверенностью в глазах и уселась напротив него, осторожно положив соломенную куклу на стол. В это время маленький Вигги, заметив это, подскочил с кроватки и быстро сел рядом с сестрой.       — Бабушка пела, а ей пела жрица одного храма. Меня в честь неё назвали, бабушка говорила, что она была очень красивой. Угольные волосы и… — воодушевленно улыбнулась и маленькими ручками начала показывать, будто бы имеет крылья. — Она была похожа не фейри.       — Как-то она спасла бабушку, и помогала всем, кто пришёл к ним, когда была осада…       — Что за осада?       — Не знаю, но бабушка говорила, что было очень страшно и долго.       — А бабушка не рассказывала, что случилось с той жрицей? — с замиранием в сердце Фреир ожидал услышать ответ.       — Она погибла, — вздохнув, всё же призналась та, — и, наверное, страшно, ведь каждый раз рассказывая это бабушка горько плакала.       Фреир тяжело выдохнул, словно сбрасывая с себя невидимое бремя, и нежно обнял своих детей. Затем, поцеловав, отправил их спать, а сам остался сидеть один, мечтая и прокручивая слова дочери в голове.              Фреиру сорок.       В темные осенние ночи, Фреир погружался в бескрайний кошмар, который стал для него ночной мукой. Во снах он видел свою прекрасную Сиршу, душу своей жизни, но она умирала на глазах. Её грустные синие глаза смотрели на него, и он бессильно стоял, ничего не способен предпринять. Алая кровь эльфийки, медленно стекала по её рукам, окрашивая её платье в красное печальное море. Лишь в другие времена года этот кошмар притуплялся, но в осенние ночи он оживал с новой силой. Но в одну ночь что-то изменилось. Небеса заволоклись мрачными тучами, а ледяной ветер нес весть о беде. Пред глазами Фреира мелькали контуры огненного храма иль крепости, разгоревшейся в страшном пламени. И среди этого ада он услышал слабые, истеричные крики Сирши. Сердце разрывалось от боли, он пытался бежать, но невидимые руки сдерживали, лишь разрешая кричать её имя в отчаянных мольбах.       Фреир проснулся, сердце бешено билось, а тело было покрыто холодным потом. Встав с постели, он решил найти утешение в холодной воде, которая приятно охладила пылающую кожу. Он стоял там, не имея представления, сколько времени прошло, умываясь, стараясь изгнать кошмарные видения, которые все еще охватывали разум. Но его внимание внезапно привлекла маленькая ручка Вигги. Рыжеволосый мальчик, смотрел на своего отца глазами, полными страха. Рядом с ним стояла Сирша, но в полумраке комнаты было сложно разглядеть, что она держала в руках.       — Пап, ты уже какую ночь кричишь, — голос девочки дрожал.       — Во сне ты зовёшь сестру? — на глазах Вигги виднелись слезы.       — Простите, не хотел пугать, кошмары замучали.       Вигги и Сирша обменялись многозначительным взглядом и взяли отца за руки, внимательно ведя того к кровати. Фреир не противился, только с интересом следил за тем, что происходит. Медленно уложив отца на постель и укутав шкурой, Сирша предъявила неуклюже сделанный оберег и рассказала Фреиру, что они с Вигги обратились к друиду несколько дней назад, дабы он научил их создавать обереги от кошмаров. Фреир улыбнулся, и, поблагодарив детей с нежностью в голосе, положил оберег под голову. Он обнял их, ощущая тепло и радость, и медленно провалился в сладкий сон.              Фреиру сорок три.              В первый год рождения сына, Фреир начал вести небольшой дневник записывая все важные события в своей жизни. Под светом свечи он уделял особое внимание записям, воображая, как встретившись с Сиршей, будет рассказывать ей о том, что с ним было за все эти года. Однако однажды, вернувшись из кузницы уставшим и сильно хотевшим добавить новую страницу в дневник, он обнаружил, что его драгоценное творение исчезло, и его детей нигде не было. С надеждой и тревогой в сердце, Фреир вышел на улицу, и там, словно посланное небом, маленький осенний листик плавно опустился на его голову. В это мгновение чувство спокойствия окутало его, как будто таинственный голос природы сказал ему, что его дети в безопасности, и нет нужды беспокоиться.       С этой необъяснимой уверенностью, вернулся в свой дом и углубился в повседневные заботы. Но время неумолимо шло, солнце склонялось к закату, а детей так и не было рядом. Спокойно и решительно он направился в сторону осеннего леса, шагая медленно и задумчиво. Листва под ногами приятно шуршала, а тёплый ветер окутывал рыжие волосы. Проведя долгие часы в скитаниях, Фреир вернулся только к поздней ночи. Вернувшись домой, он решил согреться у камина и приготовить еду, ожидая возвращения своих детей. Они пришли только на самом рассвете, счастливые и уставшие, а в руках у дочери блеснул венок из осенних листьев. Надев его на отца с улыбкой, ушла спать, а на вопрос о дневнике ответила загадочной улыбкой.              Фреиру сорок пять.              Жизнь Фреира текла спокойно, словно ручей, который после бурных порывов перешёл в умиротворенное течение. Несмотря на то, что его воинская служба осталась в прошлом, он продолжал стремиться к совершенству. Со временем к нему присоединился сын, который был как молодая пчела, жаждущая усвоить мудрость опытного старшего. Они сливались в ритме упражнений, отцовское мастерство переходило в сыновнее наследие. Даже если меч Вигги был пока лишь деревянным, гордость Фреира была несокрушима, видя, как тот усердно старается.       А Сирша тем временем, превратилась в изумительную красавицу в свои шестнадцать лет. Её внешность манила парней, как свет звёздной ночи, а трудолюбие поражало. Но несмотря на свою привлекательность и усердие, её окружал туман загадочности. Она избегала местных праздников и гуляний, и от этого была прозвана нелюдимой. Однако только Фреир знал, что с наступлением осени надобно прикупить новые наряды, ведь каждую ночь Сирша бежала к танцующим эльфийкам, иногда прихватывая младшего братца за собой. И смотря на это, Фреир лишь улыбался и вспоминал себя.              Фреиру сорок девять.              Оставшиеся деньги с военного дела, и тщательно поднакопленные за многие годы труда кузнецом, Фреир складывал как бережно отлитые монеты, готовясь к своему долгожданному путешествию. Все это время, когда он смиренно ковал железо на своей небольшой наковальне, мечталось ему о неведомых землях и неизведанных горизонтах. Однако, судьба имела свои планы. Сирша и Вигги, изъявили неожиданное желание отправиться в путешествие вместе с отцом. Не имело значение, куда именно они направляются, главное было быть рядом с ним. Фреир был удивлен и тронут этой неожиданной просьбой, ведь он всегда думал, что дети сильно привязаны к своему дому, к этому уютному краю, где они выросли. Но теперь он видел, что они также жаждали приключений, новых горизонтов и возможности исследовать мир рядом с отцом. Он улыбнулся и кивнул им в знак согласия, зная, что впереди их ждут невероятные приключения и новые горизонты.              Фреиру пятьдесят четыре.              Пятилетнее приключение Фреира, Сирши и Вигги оказалось увлекательным и полным невероятных событий. Они отправились в дальние земли, и каждый новый день был для них как глава в захватывающей книге. Первые несколько месяцев они исследовали дремучие леса, встречали странных существ и обнаруживали места, о которых раньше не слыхивали. Сирша стала искусной охотницей, научилась вылавливать рыбу и собирать съедобные растения. Ее глаза блестели от удовольствия, когда она преодолевала сложные преграды и находила пути к новым приключениям. И где бы они ни находились, Сирша всегда находила время осенью, чтобы уйти гулять к эльфам. Вигги стал стойким и сильным юношей. Он учился от отца мастерству обращения с оружием и стал отличным защитником своей семьи. В его чертах стали читаться черты отца, и он продолжал удивлять всех своей силой и решимостью. А Фреир, сколько бы лет ему не было, всегда скучал по своей эльфийке. В моменты грусти, осенними днями, смотря на своих детей, он видел себя и свою возлюбленную. От этого становилось больнее, но он научился жить с этой ноющей болью в сердце.       Путешествие вело через высокие горные вершины, где пришлось справляться с сильными морозами и опасными склонами. Вместе пересекли бурные реки на деревянных плотах, а однажды оказались в загадочном городе, где встретили дивных жителей и узнали о древних легендах и сокровищах. Этот город стал для них настоящей загадкой, и они провели много времени, изучая его историю и тайны.       Путешествие длилось долго, но оно изменило их навсегда. Сирша стала мудрой женщиной, а Вигги продолжал расти в сильного молодого человека. Они вернулись домой, но в душе у всех троих осталась некая пустота. Пусть приключения наполнили дни, но также принесли с собой ностальгию и тоску. Они привыкли к бескрайним горам, таинственным лесам и загадочным городам, и сейчас, снова оказавшись в своем родном доме, ощущали себя чужими в этой привычной обстановке.              Фреиру пятьдесят восемь.              Фреир обожает уходить осенними теплыми днями в лес и молиться средь золотых деревьев древним богам, воспевая им свою благодарность за все, что он имеет в жизни. Затем, с грустью и нежностью в сердце, он достает свою старую мандолину и начинает играть. Музыка наполняет воздух, и он закрывает глаза, вспоминая свою Сиршу и дедушку Бьёрна. Слезы наворачиваются на глазах, когда вспоминает теплые губы эльфийки на своем лице, ее нежные прикосновения, прекрасные танцы под лунным светом, и девичьи руки, которые дарили ему нежность и тепло. В эти моменты он чувствует, что она всегда с ним, что ее дух живет в его воспоминаниях и в звуках мандолины.       За все годы, что он жил, он старался забыть легенды о Тир На Ноге и наслаждаться тем, что есть в настоящем. Но глубоко внутри него всегда казалось, что этот город зовет его, что его судьба неразрывно связана с этим местом. И хоть ничего с этим не может сделать, он знает, что часть души навсегда останется в этих золотых лесах и под лунным светом, вместе с Сиршей и дедушкой Бьёрном.