Любовница, практик и преподаватель

      Потирая ладонями заспанное лицо, Ира не сразу поняла, что музыка во сне никак не связана с её свадьбой в грёзах. Что рядом не кружилась красивая одноклассница в белоснежном платье, что не светило ярко солнце, а в речной глади не отражались их счастливые лица. Назойливая мелодия вне зоны комфорта тянула в рутинный утренний город. В серые многоэтажки, забитый до отказа транспорт с вечно ворчащими старушками, в холодную пустую квартиру, словом: в реальную жизнь. Потянувшись и сладко зевнув, девушка уставилась в потолок, пытаясь осознать смысл первой пары в субботу. Первый курс был самым сладким в её жизни, но с двумя последующими пришла такая лень и апатия, что ни то чтобы идти на пары, думать об учебе не хотелось. К тому же третий курс знаменовал лишь скорые экзамены и защиту дипломной работы, пока все школьники, сдавшие свои контрольные тетрадки ещё в мае, будут свободно гулять по летнему городу. Ира, конечно, не завидовала им, хотя, признаться честно, от такого расклада в жизни не отказалась бы. Но у учебы были свои планы. Ещё, как показалась девушке, секунд десять позалипав на потолок закрывающимися сонными глазами, она окончательно поднялась с кровати и прилипая тёплыми пятками к холодному полу, направился на кухню ставить чайник. Как говорил всеми любимый физрук Анатольич — «Главное подняться, а проснуться можно и к пятой паре».       На кухне было совсем темно, а окна первого подъезда, что находились напротив, заставляли лишь страдальчески вздохнуть. Люди еще, конечно, сладко спали, изредка проезжали машины, и ночь совсем не хотела отпускать город. Закрывая мраком и спокойствием, она погрузила в сон всех и сейчас словно бы пыталась уговорить девушку прийти ко второй. Она почти было сдалась, доливая в электрический чайник воды, но лишь вздохнула и мотнула головой. С пропусками пора было завязывать, пока куратор её живьём не съела. С последней их встречи она запомнила подколы Романовой насчет того, что «студентка первая во всем — даже в списках на отчисление». Эту огненную бестию, что залетала в аудиторию без стука и своим видом выводила из себя половину педагогического состава, было трудно не запомнить. На вид стервозная Марьяна Михайловна была до жути справедлива, прямолинейна и саркастична. В общем жуть, а не женщина.       Небо окрасилось в тёмно-синий оттенок, не видно было ни звёзд, ни облаков. Дорога, видневшаяся из-за дома, была освещена «получше чьих-то перспектив», как выразился однажды преподаватель по философии. Прокрутив в голове эту остроумную шутку еще раз, Ира наконец-то сдвинулась с места в ванную, а после снова на кухню. Из еды было мало что, разве что лапша быстрого приготовления и макароны с четверга. «Они не «без ничего», они с любовью!» — доказывала Ира маме, пытаясь хоть как-то прикрыть тот факт, что деньги она тратила на энергетики и другие не особо нужные вещи. Сон со временем сняло как рукой, особенно когда девушка по темноте, забыв или из лени не доходя до выключателя, носилась по комнате в поисках наушников. Сборы в принципе шли значительно медленнее, чем обычно, так что пальто пришлось застёгивать уже в лифте. Спускаясь, этаже на восьмом, Ира мысленно выругалась внезапному приступу паники: а она закрыла дверь? Чтобы немного отвлечься от навязчивой мысли, девушка принялась разглядывать изученную раз на сто кабинку лифта. Заляпанное зеркало, отражение в котором фотографировала каждая девушка, живущая здесь, парочка объявлений от управдома.

Объявление!!!

Уважаемые жильцы, с 11.03.23 и 12.03.23 будут производиться отключение воды с 11:00 по 16:00. Приносим свои извинения.

ЖКУ

Где-то на железных стенках остались кусочки клейкой ленты, на которую крепились ранее объявления, висели пару магнитиков, принесенные, скорее всего детьми для облагораживания дома, слабо мерцала лампочка в левом углу. Только прислонившись к холодному, что даже ощущалось через верхнюю одежду, поручню, Ира услышала женский голос и вышла из лифта. Скрипнув дверью в парадной, она поморщилась и сделала шаг назад. На улице завывал ветер, двор был темным, мигали лишь лампочки сигнализаций на машине. И почти гробовая тишина. Ни лая собак, ни звука моторов — ничего. Словно улица вымерла, словно студентка проснулась после апокалипсиса. Она быстро шагала по дорожке, которую от хотя бы малейшего лучика света закрывали ветки голых деревьев. Ветер был порывистый, сильный, а пальто вовсе не спасало от холода. Совсем никак. Стоило все-таки выходить в зимнем, но сейчас бежать и переодеваться не было ни сил, ни времени.       Музыка в наушниках пела даже тише ветра. Какая-то очередная грустная мелодия и мужской голос, иногда срывающийся на крик. Выходя к стройке, Ира невольно обернулась. Зияющие тьмой окна, не было и половины стен, а те, что все-таки были — изрисовали подростки странными тегами и признаниями в любви, что в утренней тьме не было и видно. Угрожающе шатались ворота, трос башенного крана. Стоял покосившийся от времени фонарный столб, заклеенный листовками, что сейчас жалобно так трепетали на ветру. Десятки объявлений сложившиеся в слой пожелтевшей бумаги, черные буквы на которых могли остаться для кого-то лишь жалкой памятью о чем-то. Возле стройки слышны были первые за утро звуки: скрипы, где-то даже поскуливала собака, но жизни не ощущалось все равно. Было мрачно, красиво… Серые стены, черные окна, тусклый свет фонаря и темно-синее небо. Думалось Ире, что своя эстетика и шарм были в заброшенных зданиях, в признаниях на стенах, в разбросанных вещах. Что время там остановилось лишь для проходящих мимо зевак и консерваторов, а для тех, кто был хоть чуть-чуть знаком с сырыми стенами таких мест оно шло. Быстротечно, унося за собой и пыль на старых вещах, и запах гнилого тряпья в углу, и скрип старых деревянных стульев. Мрачные коридоры, десятилетняя пыль, кружащаяся в лунном свете разбитого окна. К слову о свете: за зданием торгового центра, название которого она до сих не выучила, уже горели фонари, были даже машины. Редко, правда, но были. Даже ходили люди — человека два или три встретилось за все время точно. Дороги были пусты, троллейбус ехал вполне быстро, так что до места учебы девушка добралась довольно быстро.       Распахнув двери аудитории, она встретилась взглядом с одногруппниками и немного ошеломленной Романовой. Группа была почти в полном составе, по крайней мере передние парты были полностью заняты, а староста уже щебетала что-то о информации со старостата. Телефон в кармане гудел от уведомлений. –О, я думала, ты не придёшь — то ли огорчившись, то ли удивившись произнесла пухленькая девушка — староста, она же Алиса, и сделала какие-то пометки у себя на листах. –Столярова пришла? Алис, глянь, пожалуйста, погоду на сегодня, чувствую, что снег пойдет — с сарказмом в голосе спросила Романова, поправляя то ли живые, то ли искусственные цветы на заколках. –Не опоздала, прошу заметить — с важным видом ответила Ира, усаживаясь опять на самой «камчатке» — последней парте первого ряда от двери. Туда обычно садились все парни и Ира с Линой, если успевали прийти к началу первой пары раньше Матвеева. Последние две парты ряда были исписаны различными посланиями младшим курсам, негодованиям насчет учебного процесса и прочими не особо важными вещами. Например, переписью посещения парты. Сразу под подписью группы Иры была выцарапана иглой циркуля надпись «217», и «117» чуть ниже черной ручкой. Так коротко отписывались курсы, первая цифра обозначала курс, а последующие — направление. Поздоровавшись с друзьями, Ира достала, кажется, единственную тетрадь на всю сумку и ручку из бокового кармана. Романова что-то обсуждала с девочками с первых парт, и как только до девушки долетели слова «плакат» и «конкурс», она сразу отвлекла себя от этого диалога. Не хватало еще, чтобы хищница почувствовала страх жертвы. Со звонком в аудиторию влетели запыхавшиеся Джебисашвили, Матвеев и Шепс. Девушка с двумя светлыми короткими косичками и в черной шапке, даже не обратив внимания на преподавателя, рванула к последней парте, закидывая сумку чуть ли не на шею Ире. -Сука… — раздосадаванно протянул Олег, закидывая вещи на предпоследнюю парту. В аудитории поднялся смех. Романова, соеденив руки в замок перед лицом, с диким удовольствием в глазах наблюдала за младшим Шепсом. Парень поднял глаза, встречаясь с двумя светлыми щелочными озерами глаз этой бестии, и тут же промямлил «Извините, пожалуйста, не заметил». Группа только сильнее засмеялась, а Марьяна Михайловна, оттолкнувшись от стола ногой и прокатившись на офисном черном стуле до середины кабинета, скрестила руки на груди. -Да садись уже, Шепс. А говорил, что не заметить меня сложно, — протянула женщина, уже оборачиваясь к последнему ряду, как с «камчатки» вдруг послышался снова голос Олега. -Вы меня сегодня своей красотой ослепили, вот и не заметил. Разговор продолжался уже между Романовой и старостой, а Ира все высматривала и пыталась понять, что изменилось в кабинете. На доске появились новые плакаты с формами глаголов и мемная табличка для заучивания времен в английском языке с котиками. Стены все были такими же — голубая краска, кажется, еще с советских времен, которая кое-где и вовсе отсутствовала. Правда, на шкафу за их с Линой спинами, на который девушки часто облокачивались, качаясь на стульях, пропали тонны макулатуры. Шкаф был совсем чист, и даже когда Ира открыла его, внутри не было ничего. Почти ничего кроме черной зимней куртки. На стиль Светланы Валерьевны, их преподавателя по английскому, это мало смахивало. Услышав скрип дверцы, Романова тут же обернулась. -Что, Столярова, на знания потянуло? -Скорее спрятаться хочу, — ответила девушка, закрывая шкаф и наклоняясь ближе к Лине –Пиздец, а Светка где? Услышав за своими спинами голоса, парни тут же обернулись. Олег был на удивление в рубашке, чего сразу подружки не заметили. Зная Александра Олеговича, его старшего брата, что преподавал здесь математику, на нем был и галстук, но тот его благополучно снял. Рубашка была расстегнута на первые три пуговицы, а на шее красовалась толстая цепь. Её, зная любовь к подобному стилю у друга, друзья подарили на Новый Год. На серебряном украшении была подвеска в виде головы мистического волка. Черные, как смоль, глаза, шрам через всю морду, и демонические рога. Необычное украшение стало самой дорогой вещью для парня и поводом для зацепок у Романовой. Дима же, напротив, отличился от друга. Пришел в черной водолазке и такой же рубашке, скрывая забитые шею и рукава. Обычно парня частенько недолюбливали преподаватели за «неподобающий внешний вид», зато отбоя от первокурсниц не было. Однажды парень даже воспользовался этим, о чем сильно пожалел. Парни сидели в пол оборота, отвернувшись от рыжеволосой кураторши. — А этот костерок на ножках что забыла утром субботы в аудитории? Неужели увольняется? — спросил с надеждой в голосе Олег, осторожно кивая в сторону женщины. -Я все слышу! -Рад, что со слухом у Вас все в порядке! — ответил Олег, тут же пригибаясь к парте, через через всю аудиторию на камчатку полетел толстый моток скотча. -Я точно все Саше расскажу! -Ябида — уже тише, почти шепотом произнёс Олег, на что Ира хихикнула. -Не знаю, честное слово. Я зашла — она уже тут сидела и давай пиздеть, типа «О бля, Столярова пришла! хыхыхы» — махнула Ира рукой, укладывая голову на плечо светловолосой подруги. -Пиздец, я понадеялся, что она увольняется… — с некоторой грустью произнес Олег, а после вдруг приободрился –Так, а на сегодня у нас все в силе? Честно сказать, Ира уже и забыла о том, что на этот вечер у них с компанией были планы. Слегка сжав виски, чтобы наверняка вспомнить, что там она успела наобещать другу, девушку внезапно дернула за плечо Лина. В аудиторию вошла молодая женщина с темными густыми волосами, аккуратно закрученными в лёгкие локоны, длинными толстыми бровями и родинкой над левой из них. К черному приталенному платью шло колье с черными крупными камнями на шее и под цвет всего её лука — туфли на шпильках. -Извините, задержали в учебной части — произнесла женщина, становясь рядом с Романовой, которая прямо-таки расцвела при виде нее. И честно сказать, Ира прекрасно понимала её — она выглядела шикарно, и веяло от неё добротой и позитивом. А еще пахло зеленым яблоком, и этот кисловатый запах вскружил бы голову абсолютно любому. Она мило улыбалась, ямочки на пухлых щечках выглядели изумительно, а взгляд карих глаз бросал в дрожь. -Ничего страшного, Виктория Германовна. Вы потрясающе выглядите, хочу заметить — произнесла Романова, и Ире захотелось порвать эту рыжую, лисью капну волос. -Она при студентах с преподавателем заигрывает? — наклонилась девушка к Лине. -В какой момент тебя стало это волновать? Ты вроде не гомофобка…- успела произнести Лина, как вдруг Марьяна Михайловна резко попросила последние парты закрыть рты. -Ребята, это Виктория Германовна, она будет вести у вас английский язык. Преподаватель она достаточно сильный и требовательный, но надеюсь вы поладите — с широкой улыбкой произнесла куратор, а после обратилась к женщине –На последних партах первого ряда у нас настоящая «камчатка», если они будут срывать вам уроки рассадите их, но если вдруг что, сразу звоните мне. Я найду на эту группировку управу! Они хитро подмигнула Олегу, который сердце проглотил, ведь ссорится с братом не сильно то и хотелось, а после удалилась из аудитории, громко цокая каблуками. И как этой женщине удавалось создать такой звук на стареньком линолеуме в коридоре? Тем временем новая преподавательница прошла к своему месту, еще раз бросая удивленный взгляд на захлопнувшуюся с секунд десять назад дверь.