«Пусть все звёзды на небе сольются с огнем»

Ясное утро. Улицы рынка гудят толпами ворчащих жителей, грешащих на неприлично высокие цены и продавцов; этаких прохиндеев, что за свой товар просят всё больше и больше денег, разоряя и без того бедный народ. Бабульки перешёптываются, сетуя на жизнь, даже не замечая прекрасной погоды сегодняшнего дня. Небо чистое и голубое, словно холст, покрытый свежим слоем краски, без единого развода-облачка и даже намёка на него. Птицы летают в высоких далях, превращаясь в почти невидные точки, и будто само небо, перестав давить на головы, вытянулось, возвысилось, отдалилось, а высокие деревья с пушистыми и зелёными, словно малахит, кронами, подпирали небосвод, не давая ему вновь свалиться на людские головы. Зима далеко, и тяжелые тучи, наполненные метелями, ещё не скоро возникнут в этих краях. Знойное лето, кажется, только начинается. Из дальних краёв, из-за гор, из-за лесов, с севера прибыл в деревню путник, что своим визитом сразу привлёк жителей. Волнистые волосы цвета пшеницы щекотали плечи и шею, глаза тёмного цвета казались бездной, но на солнце светились и блестели не хуже янтаря, на переносице плотно сидели очки с изящной тонкой оправой. Да и сам человек был одет необычно для здешних мест: хлопковая рубашка бледно-зелёного цвета и с коротким рукавом выглядела немного помятой, а свободные бриджи кофейного цвета с множеством карманов местами были заляпаны грязью. На спине чужеземца держался массивный рюкзак, а на голове была плетёная шляпа, защищавшая от солнца. Он лучезарно улыбался, и деревенские жители либо заражались его радостью, улыбаясь в ответ, либо отворачивались, молча решая, что он чудак. Парень подошёл к мяснику, плечистому и добродушному на вид мужчине, и, не прекращая улыбаться, молвил: - Здравствуйте! А что это за деревня? – говорил он, поправляя очки на переносице и кивая в сторону остальной части деревни. - Здравствуй, - глубоким басом заговорил мясник. - Деревенька «Ясная». А ты сам откуда будешь? – Тепло улыбнувшись, спросил мужик. На этот вопрос парень явно не горел желанием отвечать, он лишь пробормотал что-то про то, что он издалека, откуда-то с севера. Мясник расхохотался, заметив реакцию путника. - Ладно, приятель, не буду тебя донимать. Как звать-то тебя? Проходимец, улыбнувшись, представился: - Меня Юрой звать. – Протянул он руку для рукопожатия. - А меня Анатолий. – Улыбаясь, Анатолий пожал руку Юры. Какое-то время они поговорили о том, о сём, а народу на рынке становилось всё меньше и меньше. За приятной беседой время всегда проходит незаметно, а природа быстро засыпает. Приметив, что закатное солнце уже садится за горизонт, Юра спросил: – Анатолий, а, вот, у кого переночевать можно тут? Добрые люди водятся? – Водятся конечно! – всплеснув руками, воскликнул мясник. – Парень тут есть, твоего возраста где-то, самый крайний дом. – Мужчина указал на дом с зелёной крышей, стоящий на самом углу улицы. – Он тебя точно примет, но может денег попросить. – И пусть! – улыбаясь, произнёс Юра, – Для хорошего человека денег не жалко. А как звать его? – Никитой. Он внук знахарки местной, померла старушка недавно, а про родителей евошних тут никто ничего и не слыхал. – Мужик слегка помрачнел, погрустнел и уголки рта его вниз потянулись. – Жаль мальчонку. Ладно, иди уже, мне закрываться надо. – Мужик улыбнулся, но как-то натянуто, и стал собирать товар, раскладывая по мешкам. Юра только плечами пожал и, попрощавшись, двинулся к указанному дому. Внутри что-то тревожно ныло, клокотало, как если бы Юра шёл на какое-то важное событие. Много чувств вспыхнуло разом, но ярче всех сияло любопытство. И именно это любопытство стягивало и скручивало органы. Откинув лишние мысли, Юра таки дошёл до дома с зелёной; местами ржавой; крышей. Потянув на себя калитку, путник понял, что она открыта, и, пройдя по дорожке из розового кирпича, встал на крыльце, собираясь с мыслями. Три громких и быстрых стука прорезали тишину сада, а внутри дома послышались шаги и возня. Дверь распахнулась и в нос Юре сразу же ударил запах трав. Перед ним стоял парнишка, который, похоже, был даже младше и на полголовы уступал в росте. Его тёмные волосы были растрёпаны и сзади освещались светом лампы, из-за чего становились похожими по цвету на огонь или мёд. – Вам чего? – спросил он, явно не пытаясь скрыть недовольство. – Я Юра, путешественник. Могу я остаться у тебя на ночь? – улыбаясь, протараторил парень, желая сразу расположить к себе юношу. Никита, немного поразмыслив, отошёл в сторону, пропуская Юру внутрь. Он немного нервно и как-то воровато оглядывал свой дом. – У меня немного неубранно.. – виновато сказал Ник, суетясь на кухне и убирая разные баночки по полкам. – Спасибо, что впустил! – поблагодарил путник, оглядывая уютное помещение, освещённое только лишь тусклым светом лампы и свечками. Колыхающиеся язычки пламени свеч содрогнулись, когда Юра сел на стол, приводя старинную и скрипучую мебель в движение. – Ты внук знахарки? – прямо спросил Юра, не скрывая своего немного детского любопытства. – Да. – Сухо сказал Никита, ставя чайник на плиту. Кажется, юноша не особо желал поддерживать беседу, но Юра хотел его разговорить. Это стало маленькой целью на сегодняшний вечер. – Мясник Анатолий сказал, что твоей бабушки недавно не стало... Прими мои соболезнования. – Спасибо, – Никита продолжал хлопотать на кухне. – А ещё он сказал, что ты унаследовал её способности. – хитро продолжил Юра, наблюдая за реакцией парнишки, на что Никита усмехнулся и уже со слабой улыбкой ответил: – Не стоит принимать все слова местных жителей за чистую монету, – спокойно ответил он, ставя перед Юрой кружку и наливая в неё ароматный травяной чай. – То есть никому здесь нельзя доверять полностью? – прохихикал Юра. – Никому. – Даже тебе? – Даже мне. Юра рассмеялся, а Никита мягко улыбнулся, садясь напротив. Тёплый и милый дом юноши настраивал на позитивный лад, а свечи, расставленные повсюду, приятно пахли воском и отдавали ароматом ладана. – Ты сказал, что ты путешественник? - спросил Никита, отпивая чай из очаровательной фарфоровой чашки с витиеватыми цветочными узорами. Внимание Юры приковали руки парня, покрытые царапинами и ссадинами, по всей видимости, приобретенными во время ручной работы. Понадобилось несколько мгновений, чтобы путник оторвал взгляд от ран и кивнул, отвечая на вопрос Никиты. – Я уже много лет путешествую. - Гордо сказал парень, улыбаясь. – Вот значит как. - Промямлил Ник и, по какой-то непонятной для Юры причине, поник, вглядываясь в зеленоватый чай в чашке, в котором, танцуя и кружась, плавали чаинки. – Что-то не так? - Сконфузившись, спросил путешественник, замечая резко изменившееся настроение Никиты. – Нет, всё в порядке. Просто немного завидую. - Признался юноша, кажется, совершенно не стесняясь своих эмоций. - Я знаю, что завидовать нехорошо, просто... Я вряд-ли когда-либо смогу отправиться попутешествовать. - Горько проговорил Никита и тяжко вздохнул, делая очередной глоток терпкого чая. – Почему это? - Удивлённо спрашивал Юра. Он искренне не понимал, почему такой молодой парень ставит крест на своих интересах, – ведь, очевидно, путешествие входило в интересы Никиты, – готовый остаться в этой глуши до конца дней. – Я обязан помогать людям здесь. Они считают, что если я внук знахарки, то должен пойти по её стопам. – Оттараторил Никита, словно выучив эти слова наизусть ещё много лет назад. В них не было души и реальных чувств парня, просто потому что он привык скрывать правду. Но и Юра в свою очередь парень неглупый, он понимал, что что-то в поведении Никиты не так. – А если честно? – Юрий не был до конца уверен, что хочет услышать правду, но любопытство содрогалось и теплилось внутри. Никита, тяжело вздохнув, повертел кружку в руках, взвешивая все за и против, а затем печально взглянул на путника, что сейчас с выражением детского интереса смотрел в ответ. Горькая правда вертелась на языке, оставляя неприятное послевкусие.