sing through tears

снова невыносимая боль. рвёт душу на куски, не жалея ни одной частички. десятки, сотни, тысячи совершенно не утешающих мыслей. многовато? сначала лёгкое покалывание, а затем удушающая пустота, исходящая из самой глубины и доходящая до горла, предательски сжимая его до боли, до хрипа, до хруста непонятно откуда взявшихся там костей. а наряду с мигренью на фоне всё становится только хуже. непрекращающийся поток слёз заставлял задыхаться от постоянной необходимости вдохнуть и выдохнуть. и почему он так слаб? почему он просто не может смириться со своей судьбой? или же наоборот... почему после снятия с производства его просто не отключили полностью? вместе с телом, голосом и воспоминаниями? заставлять вот так мучиться ни в чём неповинного мальчика слишком жестоко. лучше бы он просто был забыт навсегда, чем продолжал существовать с мыслями о том, что всё больше никогда не будет так, как прежде. и он никак не сможет на это повлиять. "неловкий смешок. — ой, неужели я снова испачкал свой свитер? мне так жаль, мику, я обязательно постираю его... думаю, мне стоит быть осторожнее, да? — я ни капли не злюсь, но да... ты в последнее время такой растерянный... всё хорошо? якобы случайный кашель. врать не хотелось, как и доставлять лишних проблем. — а? пойду немного застираю свитер, ладно? я не позволю банановому молоку испортить твой шедевр. и это.. если что, не ждите меня. он спокойно выходит из общей столовой, а к уставшим глазам уже подступают слёзы." — пико? всё хорошо? — открывая дверь, обеспокоенно спрашивает лен, а затем подбегает к юноше, прекрасно понимая, что ничегошеньки не хорошо. утатане сидит на полу где-то в углу комнаты, его худое тело сотрясается от истерики, а пронзительные и одновременно с этим тихие всхлипы пробирают до глубины души, заставляя сердце сжаться. — пико... — уже сидя рядом с гетерохромиком, кагамине пытается вглядеться в его лицо. пустой взгляд, болезненно красные глаза, опухшие от слёз, что струятся по бледным впалым щекам, тёмные круги под глазами(пико снова не спал целую ночь, а может и больше?)... выражение лица лена исказилось, он на секунду замер. ему было очень тяжело переносить подобные приступы своего возлюбленного. а в этот раз, кажется, всё было ещё серьёзнее. всегда хотелось забрать на себя всю эту боль, что свалилась на плечи невинного юноши. чтобы пико был счастлив. и неважно, что будет чувствовать при этом блондин. он не мог перестать винить себя в произошедшем 13 далёких лет назад. пусть это кажется огромным сроком, но груз вины всё ещё удерживает лена. хотя рин тоже пытается внушить ему, что они не могли знать, что так получится и сделали это совершенно не со зла. но когда она в очередной раз слышит от близнеца, что пико, опять сорвавшись, плакал поздним вечером втайне ото всех, чувство вины овладевает и ей. лен никогда не поймёт, что чувствует пико. у него просто нет повода для этого. у него есть популярность, преданные фанаты, великое множество песен и самое главное – востребованность. лен является одним из самых популярных вокалоидов, заслуженно или нет, но это факт. а пико? его вообще... хоть кто-то знает? вернее, есть хоть какое-то количество людей, которое бы можно было хотя бы немного сравнить с теми, кто знает лена? ответ на этот вопрос также очевиден, как и цветение сакуры в весеннее время года. итак, лен не мог понять пико. но он плевать хотел на это. какое бы количество боли и страданий не испытывал утатане, парень бы забрал себе всё. без остатка. у него есть куча фанатов, которые в случае чего поддержат его. а у пико нет ничего. больше всего на свете лен хотел, чтобы пико был счастлив. — ты ведь... не свитер замывать пошёл, да? — кагамине задал риторический вопрос, заведомо зная на него очевидный ответ. он аккуратно прижал юношу к себе и постепенно начал увеличивать силу объятий. теперь голова пико покоилась на плече лена, а руки, которые он до сих пор держал на своих коленях, кагамине осторожно взял в свои. холодные, бледнющие и тонкие пальцы соединились с тёплыми и длинными лена. своими губами он нежно коснулся костяшек на кистях пико. у беловолосого не было сил сопротивляться. — пожалуйста, иди к остальным ребятам... — его безжизненный измученный голос вызвал мурашки по коже, заставив сердце дрогнуть. — дурак! — пытаясь скрыть своё слишком сильное волнение, агрессию и избыток эмоций(получалось не очень), лен сильнее сжал руки утатане. — я ведь обещал тебе! обещал, что не брошу? обещал, что буду рядом несмотря ни на что? обещал, что никто в этом мире не обидит тебя безнаказанно? обещал, что изо всех своих сил сделаю тебя счастливым? — плач только усилился, и кагамине крепче стиснул дрожащего мальчика в объятиях. — не молчи, пико. пожалуйста... — умоляюще прошептал блондин. молчание действительно морально уничтожало. — лен, я... — пытаясь заговорить сквозь слёзы, утатане закашлялся. — я... так люблю тебя... — я люблю тебя больше. и это не было ложью. лен переместил одну руку на макушку пико, трепетно гладя его пепельно-белые гладкие волосы, а второй постарался ухватить оба его запястья и продолжить греть их в своей ладони. и таким образом проходила почти каждая такая ситуация, когда лен заставал пико плачущим в одиночестве. затёкшие от долгих объятий мышцы, ткань футболки кагамине, мокрая от слёз в области плеча... и измученный вид лица утатане, когда он наконец поднимал голову. и это отнюдь не первый и далеко не последний раз, когда лену снова придётся утешать пико.