В тепле твоих объятий

Кажется, с момента как пропал Саша прошло уже больше двух месяцев. Осень уже подходила к концу, листья стали золотым ковром, а погода стала до ужаса холодной, учеба давно началась и школа снова начала давить ЕГЭ и всем прочим. Многие ученики ужасно беспокоились об этом, кроме Антона Тяночкина, ему уже не было дела до всего этого, будто без белокурого друга жизни никогда не было и не могло быть. Кажется жизнь для него потеряла все краски, стала серой, перестала двигаться дальше. Вещи, которые они когда-то делали с Сашей, больше не приносили радость. Только напоминали о нем и заставляли плакать, хотя раньше от них всегда было весело, а что оставалось делать после этого? Только искать его и забываться в играх от усталости? Почему этот Саша Собакин был абсолютно везде, во всем? Почему это все перестало быть интересным и приносить радость? Потому что тогда рядом был он? От его тупых шуток на любые темы? Сложно было сказать, но без него все точно было не тем. Даже радость и маленькое счастье от времяпровождения с Алиной было мимолетным и каким-то фальшивым, конечно никто не был в этом виноват, скорее сам Антон был главным виновником, вернее не он, а его чувства, которые давили тяжелым грузом. От осознания своей любви стало еще больнее и тяжелее, ему долго не удавалось принять это, однако выбора особо и не было, как убежишь от самого себя и своих чувств? Любовь со всей силы давила и вызывала еще большее ощущение одиночества, может даже в гробу она бы не оставила его и следовала страшной тенью, чтобы у любящего сердца не было покоя даже в вечном сне. Тяночкин не мог не думать о Саше, о том как они были вместе, наверное если бы он увидел его в такой истерике, то обязательно бы утешил. Начал бы говорить ласковые слова, прижал бы к своему сердцу, погладил по голове, прочитал бы свои стихи, после этого точно стало бы легче. Почему он больше не сможет сделать это? Пожалуй, для счастья не нужно было большего. Черт возьми, почему Собакин был во всем, даже в самых простых вещах и действиях? «Почему я никогда не смогу забыть твое теплое дыхание, твои нежные и худые руки, до ужаса добрые и глубокие глаза. Пожалуйста, назови меня Тошенькой, совсем как раньше, мне ужасно не хватает твоего хриплого голоса…». Вот бы Саша как раньше так глупо пошутил, что рыдания сменились бы на смех, только он так умел. Антон готов отдать все на свете, чтобы снова взять его за руку и уже никогда не отпускать, больше никогда не допускать той самой ошибки, парень был готов дать клятву, что никогда больше не оставил бы друга, точно заставил бы говорить обо всем, был бы рядом даже если бы пришлось жертвовать абсолютно всем, поставил бы на кон свою жизнь, чтобы этот тупой придурок не смел молчать о своих проблемах и переживать все в одиночестве. *** Антон сейчас был в том самом лесу, где было их с Собакиным место, там они вместе жарили сосиски, говорили обо всем и весело смеялись, кажется это было совсем недавно. На улице был золотой закат, до ужаса прекрасный, он странно смотрелся с голыми деревьями. Тяночкин никому не сказал, что пошёл в этот лес вместе с веревкой и мылом, да и сегодня никто не интересовался, Алина была занята, а родители уехали на весь день в магазин. Решение Антона было довольно спонтанным, наверное он устал от всего этого, может наконец отчаялся найти Сашу, хотя раньше сам себе обещал никогда не сдаваться и обязательно не терять надежду. Это стало гораздо сложнее, хоть и прошло всего лишь пару месяцев, ощущалось это как целая жизнь. Чем чаще появлялись мысли о друге, тем тяжелее становилось, поэтому в последнее время Тяночкин часто задумывался о суициде, наверное прошлый он хорошенько побил бы его за такое, однако жить так больше не представлялось возможным. Антон долго сидел на бревне и никак не мог ничего сделать, как и многих людей, которые собирались сделать это, парня останавливал легкий страх. Руки не переставали трястись, со всей силы сжимая уже готовый узел, оставалось только привязать его к ветке и… Это ведь не сложно? Однако ноги будто были ужасно тяжелыми. Часто были галлюцинации, будто Собакин стоит рядом, или стоит далеко, но всегда он был каким-то непостижимым.Наконец Антон нашёл силы встать и решиться сделать то, что задумал, он долго думал перед этим, долго плакал и надеялся непонятно на что. Неужели сейчас все закончится? Больше не будет ничего? Что будет после смерти? Не было смысла, наверное сейчас это и станет известно. Глаза юноши были красными, а лицо стало каким-то пустым, будто на нем уже не было жизни. Он все такими же дрожащими руками начал делать узел на ветке, с первого раза конечно не получилось, однако перед этим парень тренировался, поэтому все же смог. Тяночкин с ужасом смотрел на качающуюся на ветру петлю.Хотелось наконец высказать абсолютно все, так громко, чтобы сорвать голос. — Я тебя ненавижу! Саша Собакин, почему ты такой даун и редкостный идиот, таких блять поискать надо! — со всей силы орал Антон, никак не успокаиваясь — Ты самый настоящий дурак нахуй, я никогда не прощу себя…как и ты меня, да? Если бы я знал, если бы только знал! Почему ты даже не позволил мне быть рядом?.. — тяжело кричал Тяночкин, распугав абсолютно всю живность рядом. После такого крика силы наконец покинули его и он взялся за петлю, надеясь перестать чувствовать все это. —Тошенька…прости меня–отчетливо был слышен тот самый нежный и хриплый голос, он не был далеко, был…совсем рядом? От этого кудрявый юноша быстро выронил петлю и испуганно обернулся. Это…был Саша. Он так быстро как мог подбежал к Антону, заключив в самые крепкие объятия. Его взгляд был ужасно напуганным, будто тот увидел самый плохой кошмар в своей жизни. Юноша долгое время стоял и просто со слезами на глазах рассматривал друга, будто он был не настоящим. Наконец он нашел смелость тронуть его в ответ, кажется даже не верилось в реальность происходящего. Саша…он был тут? Был настоящим? Не было понятно что хотелось сделать больше, избить его, или обнять в ответ так сильно, чтобы никогда не смог сбежать. Парень положил руку на щеку возлюбленного, убедившись что это реальность, сердце билось ужасно быстро, кажется даже Собакин мог слышать это. На глазах опять были слезы, уже не понятно от чего именно, от счастья, от шока? Наконец чувства гнева взяли верх, и Тяночкин со всей силы пнул в ногу друга, от чего тот немного согнулся и ослабил хватку, однако никак не ответил на это, принимая удар. —Тоша, я действительно скучал по тебе, ты…не знаю как бы я жил, пожалуйста, прости меня, а если бы я не успел? Я..мне...боже, пожалуйста, никогда больше не думай об этом, умоляю тебя, если бы ты и правда сделал это, мне пришлось бы отправиться за тобой — дрожащим голосом говорил Собакин, все еще пребывая в шоке от увиденной картины и снова лихорадно прижимая его к себе.Антон вмазал ему пощечину и прижал к себе со всей силы, чуть ли не лишая Сашу возможности дышать, однако ему не было дела до такого, было лучше умереть в его объятиях. —Ты… — задыхаясь от рыданий говорил юноша, даже не зная как реагировать — я не мог жить без тебя, ебанный кретин и самый настоящий даун, потому что люблю тебя. Настолько люблю, что умру от этого, настолько, что без тебя жизнь стала пустой, хотел, чтобы ты обнял меня и ласково утешил, только так я бы почувствавал себя в безопасности — после этих слов Антон уронил голову на плечо возлюбленного, ему сейчас было не важно откуда он взялся, почему появился именно здесь и сейчас. Саша нежно гладил Тяночкина по спине, внимательно слушая его, чувствуя глубокий шок от его слов о любви, сердце Собакина точно так же билось от волнения и переизбытка чувств. Слышать о любви своего лучшего друга, к которому испытывал долгое время чувства, было так…волнительно? Слишком много хотелось сказать и сделать. — Т-тоша, я тоже люблю тебя. Обещаю, что больше никогда не отпущу тебя и не покину. Мне было страшно, что ты…уйдешь от меня, больше всего на свете я боялся потерять тебя, ведь ты правда был и являешься моим лучиком света среди непроглядной тьмы, я желал всегда помогать тебе и уберечь от всего…—дрожащим от волнения голосом говорил белокурый, наверное сейчас он был таким счастливым, каким никогда не был раньше. Саша не надеялся получить ответ на свои чувства, боялся потерять дружбу с Антоном, которая всегда была важна для него, было достаточно просто быть рядом и видеть его счастливым, неужели он…тоже чувствует это? Было сложно поверить в это и справиться с желанием заобнимать его и затискать от переизбытка любви. —Я и так никуда не отпущу тебя, прости меня за все, я…был ужасным другом, даже не интересовался где ты живешь, не задумывался есть ли у тебя проблемы. Пожалуйста, больше не смей молчать о том, что тебя волнует, мы обязательно все сможем, клянусь, обязательно найдем решение абсолютно любой проблемы, пожалуйста, позволь мне быть самым близким тебе человеком, я хочу быть ближе чем кто-либо, позволь мне знать больше. Я обязательно буду рядом, обещаю тебе, мой милый Сашка—тихо говорил Тоша, немного отпуская Собакина, дабы взглянуть на его лицо. Сам же Саша даже не знал что сказать, нежно смотря в глаза Антона, желая утонуть в них. Одновременно хотелось и жить дальше вместе с ним, и чтобы этот счастливый момент никогда не заканчивался, он в этот момент был таким родным и любимым, неужели возможно любить кого-то так сильно? — Не вини себя, я сам виноват в этом, так боялся потерять тебя, что забыл о доверии, да и в принципе о том, что могу быть важен для тебя, прости меня, мой милый Антоша. Пожалуйста, не надо больше плакать и думать о чем-то плохом, я правда все осознал и буду рядом—сказав это, он вытер слезы на лице любимого человека, следом положив руку на его щеку. Антону действительно стало легче после этого, от чувственных прикосновений и тех слов, что он всегда мечтал услышать, печаль успела смениться тихим счастьем, больше всего на свете хотелось разделить этот момент именно с Сашей. —Я был не очень хорошим другом, но позволь мне тогда стать для тебя самым лучшим на свете парнем—с улыбкой сказал кудрявый парень, издавая легкий смешок, как давно он хотел сказать это ему в лицо.—Тоша, ты действительно делаешь меня счастливым, я люблю тебя, но позволь мне самому стать самым лучшим для тебя, мне слишком жаль, что заставил тебя плакать, хочу сделать тебя счастливым—сказав это, худой юноша потрепал возлюбленного по голове, от чего волосы на его голове стали еще более кудрявыми. —Размечтался—иронично произнес Антон и притянув Собакина к себе, затянув его в глубокий поцелуй, ощущая на губах холодных пирсинг, а во рту теплый язык Сашки, этот поцелуй был ужасно неопытный у обоих, однако от этого не перестал быть чувственным и желанным. От этого где-то внизу чувствалось какое-то странное тепло, наверное это и называют бабочками в животе? Может, если бы не отсутствие воздуха, то они бы прямо так и съели друг друга. —Как ты думаешь, нормально ли хотеть съесть человека живьём? —тяжело дыша начал Тяночкин, желая продолжать все это очень долго. —Даже если и нет, то мы вместе будем такими ебанутыми каннибалами—ответил юноша с пирсингами и оставил легкий поцелуй на шее Тяночкина. —Знаешь, мне…мало этого, я хочу видеть тебя больше и чувствовать полностью, понимаешь? —Конечно понимаю, я тоже хочу тебя ахуеть как сильно, Тошенька—с невинным лицом ответил Собакин, всячески поглаживая возлюбленного то по голове, то по щеке. —Тогда пошли ко мне домой, родители обещали приехать поздно ночью, если будешь шевелить жопой, то успеем —кажется Тоша уже перестал возмущаться с гейских шуток, может даже совсем наоборот, искренне был рад их услышать снова. *** Быстро прийдя домой к Антону и раздевшись, парни вслепую шли до его комнаты, не отрываясь друг от друга и не переставая постоянно атаковать чужие губы, кажется оба успели утонуть в чувствах и сильном желании, не замечая ничего другое в этом мире и свободными руками хватаясь друг за друга. Наконец, когда все препятствия были пройдены, Саша аккуратно повалил Тошу на кровать ложась рядом и тяжело дыша.—Можно я раздену тебя? —тихо шептал он, все еще испытавая легкий страх, но ужасно желая преодолеть его и перестать сдерживать сильное желание. Антон тяжело вздохнул и запустил руку в его волосы, сказав: —А как ты тогда собрался делать это иначе? Послушай…не бойся. Все в порядке, я правда люблю тебя и сам очень хочу этого, хочу чтобы ты раздел меня и сам хочу раздеть тебя. Не держи в себе свои эмоции и желания, позволь им хотя бы сейчас вырваться наружу, в любом случае я буду рядом—Тяночкин нежно поддерживал лежащего рядом человека, понимая его чувства и стараясь уверить принять их, перестать запирать в себе и нести такой тяжёлый груз, ведь теперь он не один. Раньше никто по своему желанию не поддерживал Собакина, слова Антона помогали и согревали сердце. Эта поддержка действительно заставляла немного избавиться от страха касаться возлюбленного и наконец позволить себе не держать внутри все эмоции. Наверное Антон был первым, кто так помогает ему и желает помочь. —Тошка…спасибо тебе мой милый, ужасно люблю тебя милашку моего —сказав это, он быстро начал раздевать его, оставляя на шее следы поцелуев и лёгких засосов, от чего тот тихо мычал от удовольствия, в ответ с той же скоростью лишая Сашу одежды, откидывая ее куда то в сторону, в принципе белокурый поступал так-же, сейчас уже было не важно куда ее кидать, да и принципе мысли покинули их головы. Наконец вся одежда кроме трусов была жестоко выкинута, они лихорадочно исследовали тела друг друга, касаясь абсолютно всего и выискивая эрогенные зоны. В этом преуспел Собакин, осторожно целуя сосок Антона, и лаская его языком, второй рукой не забывая про еще один, от таких резких действий кудрявый юноша выгнулся от прошибающего все тело удовольствия и схватился рукой за простыню на кровати, издавая немного громкий стон. —Блять, Саша.—выругался Тоша, притянув его к себе, сильно укусил за шею, после утешающе целуя место укуса и ключицы, от чего тот вздрогнул, после громко выдохнул, спускаясь ниже, следом стягивая трусы с возлюбленного, трогая его бедра, аккуратно и ненавязчиво раздвигая их, посматривая на его стоящий член. —Тош, я сейчас подготовлю тебя пальцами, это может сначала быть немного больно, но потом ахуеешь, мамой твоей клянусь—предупредил он Антона, погладив его ягодицу. —Я не сомневаюсь, если уж мамой—с усмешкой выдал Тяночкин и подался на встречу Саши, мол: «не бойся, вперед».Собакин тщательно облизал пальцы и следом аккуратно вставил сначала один, наблюдая за реакцией Тяночкина, ожидая его реакции, сначала тот закусил губу, чтобы не зашипеть от непривычных ощущений, но позже подавал согласие продолжать.Чем дольше все это продолжалось, тем больше непривычные и немного болезненные чувства сменялись жестким удовольствием, от которого Антон не знал куда деться и неосознанно царапал спину Саши, хотя тот был вполне не против этого, кажется для него это уже не было важно. Вскоре уже на третьем пальце, удовольствие полностью сменило боль, поражая все тело электрическим током и заставляя сдерживать громкие стоны, длинные пальцы Собакина были ужасно приятными, Тоша обвил руками его шею и оставил на ней яркий засос, вместе с дорожкой поцелуев и легких укусов, идущих по всей длине, тем самым заставляя понять, что уже готов, в ответ на это белокурый парень быстро стянул с себя трусы и заботливо посмотрел в лицо любимого.—Я вставляю, окей? —получив от Антона кивок и нежное поглаживание по спине, Саша медленно и не во всю длину вставил член в маленькое колечко мышц, от чего кудрявый парень издал громкий стон и вздрогнул, сильнее вжимаясь в белокурого возлюбленного. Он чувствовал себя в безопасности, впервые за долгое время, впервые за все эти месяцы был по настоящему счастлив, правда сейчас не думал об этом, искреннее получая удовольствие и желая большего, утопая во всех своих ощущениях. —Тош, ты там жив вообще? Я могу продолжать? Тоже пиздец хочу этого, смотря на такого сексика тебя—окликнул его Саша, действительно обкусывая губы почти до крови от перевозбуждения. —Молчи уже и продолжай, можешь не спрашивать меня если хочешь—смущенно выдал Антон и двинул бедрами навстречу Собакину, внезапно целуя его и почти лишая воздуха, кусая чужие губы и засовывая язык максимально глубоко, заставляя почти задыхаться от наслаждения, можно сказать, что такие жаркие поцелуи сводили с ума их обоих, заставляя зациклиться друг на друге. В ответ Сашка медленно вставил член во всю длину, все еще не теряя разум, дабы ненароком не сделать Тоше больно и громко выдохнул, легко сжимая грудь парня.—Двигайся, пожалуйста, на счёт скорости особо не парься…—еле-еле выдал Антон, задыхаясь в собственных стонах и учащенном дыхании, сходя с ума от прошибающего удовольствия и чувства заполненности.—Ты меня с ума сведешь, клянусь, мой милый —тихо сказал Собакин и начал ритимично двигаться, смотря в лицо Тяночкина, оно было до боли красивым, а его голос же был ужасно мелодичным, в принципе абсолютно все в нем было прекрасно. Антон не знал куда деть свои руки, поэтому то сжимал простыню, то царапал Сашу, обвив его бедра ногами, будто сливаясь с ним в одно целое.Вскоре движения возлюбленного Тоши перестали быть медленными или ритмичными, атакуя его быстро и хаотично, иногда одаривая тело нежными поцелуями, Собакин что-то нежно шептал ему, облизывая ухо, да кусая нежную мочку, от чего Тяночкин будто выпадал из реальности, терялся в сладком удовольствии, терялся в омуте разврата вместе со своим любимым человеком. Из члена кудрявого давно начал выделяться прозрачный предэакулят, а сам он оставлял на теле партнёра кучу следов, которые были ярко заменты на бледной коже, словно следы алой крови на снегу. — Пиздец я кончаю, только сам прошу не кончай внутрь—лихорадочно попросил Тяночкин, будто уже не думая о смысле своих слов. — Ничего не обещаю, по возможности—уклончиво ответил Собакин, ускоряя темп и кусая грудь парня, от чего тот издал несдержанный стон и излился одновременно с Сашей, который все-таки успел вытащить половой орган.Некоторое время они просто молча лежали в обнимку, отходя от всего что произошло и наслаждаясь друг-другом, даже не думая о нужде принять душ, или в принципе ускориться, дабы не быть пойманными, хотелось просто насладиться теплом и чувством уюта, которого им обоим так долго не хватало. —Ладно, я пойду помоюсь, а то вдруг родаки рано вернутся—первым подал признаки жизни Антон, тяжело садясь на кровать. —Стой, я хочу с тобой—сонно сказал Сашка, выражая желание не отпускать Тошу даже в такой ситуации. —А вдруг…родители вернутся? –тихо пробормотал Тяночкин, даже не зная как на это отвечать. — Я же вижу что ты смущаешься, не очкуй, быстро тебе попу помою и это будет нашим маленьким секретом, хочешь я буду всегда тебе ее мыть? А если сам решишь присунуть мне, то обещай тоже сделать это, ты же хотел быть лучшим парнем? — весело сказал Саша и встав вместе с возлюбленным, повел его в душевую. — Не волнуйся, твою сладенькую попку я бы мыл каждый день — с легкой усмешкой шутил кудрявый юноша.Антон просто рассмеялся и все-таки пошел с ним, он действительно скучал по этим шуткам и странным заигрываниями, которые уже перестали быть дружескими. *** —Тошка, если я буду шутить что хочу трахнуть твою мамочку, ты будешь ревновать? — Конечно, маму мою не смей трогать, за нее Собакин месяц без секса. — Это уже слишком…