Сердобольно

      Впервые он допустил очевидную ошибку. А именно позволил нарушить свои границы.       Он в очередной раз просыпается от тихого, но настырного стука в дверь. Такого, что гость всё равно, малость поцеремонится, войдёт в его покои. Считая, что кому-то до него есть дело.       Открывать даже не думает. Ночному гостью, пусть и постоянному, здесь не рады. Отворачивается спиной, сильней укутываясь в тонкое одеяло. Сквозь щели, в комнату просачивается белый свет коридора. Их невольно закрыли ноги стоящего там. Тяжёлое, сбивчивое дыхание ночного гостя — переворачивает на изнанку. Живот неприятно сводит, каждый раз услышав собственное имя. Произнесённое томно, тягуче.       Сквозь стекло иллюминатора просачивается нежное свечение голубоватой планеты, сияющей точно прозрачной реке под светом утреннего солнца. Начищенный до бела — пол, рисует яркие блики. Исписанные чернилами листы лежат в строго сложенной стопке на столе. Некоторые повешены на стену над ними.       Дверь, ведущая в его покои — открывается наперекор её владельцу.       Он сжимает до боли зубы. Зажмуривает глаза. Старается вовсе не дышать. Стягивает одеяло до беления костяшек. Отчаянно уверяясь, что оно спасёт его. Будто ребёнка от монстра. Прячущегося в тени комнаты и голодно облизывается, желая обглодать детские ножки. Неприкрытые одеялом ненароком. Только вот его монстр не прячется. Выходит под голубоватый свет, который от его прогнившей души — багровеет. Кровать прогибается под чужим весом. Гость склоняется над его ухом. Шепчет слова, вызывающие у него приступ тошноты:       — Мне нужен ты, Командир.       

———

      Шелест бумаги. Шепот. Звук касания указкой по электронной доске, наряду с довольно громким ударом кулаком по столу. Испуганные взгляды, возвращающееся за пару секунд в безразличные. Скрип вентиляции и гудение внутреннего устройства космического судна, скрытого плотными металлическими листами. Звук окружения малость заметный, тем не менее раздражающий. Тёмное помещение, обитое прочным металлом; отражает свет от проекции за прямой спиной Командира. Разъясняющего план по захвату нескольких планет. Он говорит повышая изредка голос. Полностью воодушевлённый своей идеей. Это и заинтересовывает других. Во истину прекрасный стратег: это подтвердил бы любой увидевший, а главное работающий с ним. Планы идеальны, однако должного выполнения и следования — нет. Что и огорчает. А хуже, если Командира попросту игнорирует Лорд. Витает в облаках, тыркая пальцем в щёку рядом сидящего. Пихает локтём задавая странные вопросы. Солдат начинает злиться, но продолжает игнорировать.       Интерьер безыскусный. Пустая комната со столом посередине. Иллюминаторов нет. Что докучает уставшему Хейтеру, сидящему тут около часа. Был бы он на месте Командира, который дни и ночи напролёт проводит на ногах, так ещё и усердно работает — упал бы замертво. Сразу утром. От давления всех присущих командирских обязанностей. С дополнительной опцией — родитель.       Гляделкинс всё бегает за ним, пытаясь предотвратить последствия бездумности Лорда. Точно мамочка за своим отпрыском.       — Правый фланг, подберётся сзади вражеского сооружения…       Хейтер закидывает ноги на стол, откидываясь на кресле. Успешно балансируя. Как бы всем не хотелось, чтобы он упал.       Космическое судно находится около новой галактики. От сочетаний цветов и оттенков — действительно можно назвать галактику красивой. Множество белёсых камней окропляют её контур. Она схожа с земным облаком в малиновом мареве с густой сизой дымкой. Но кто заметит эти великолепные переливы от фиолетового к синему, если они безвылазно готовятся к сражениям? Никто. Не считая знакомых нам странников.       Хейтер негромко стонет. Падая головой на стол. Один взгляд Гляделкинса исподлобья, заставил его сесть прямо. Кровь в глазах готова закипеть от встречного кисловатого зелёного яда. Дай только повод: сцепятся, живьём сдирая кожу с другого. Одними белыми зубами. Лорд проигрывает. Отводит взгляд на электронную доску. Иначе от начавшейся ссоры они бы затянули собрание ещё на несколько часов. Этого, ой как не хочется.       Командир самодовольно ухмыляется. Не прекращая при всём этом речь. Он одет в чёрную офицерскую форму с отличительным знаком молнии на груди. Как и другие солдаты. На ногах длинные красные сапоги с небольшим каблуком. Руки обтянуты перчатками такого же цвета. Одежда полностью закрывает его кожу, не считая лица и чуть видимой шее. Придаёт интимности в его образе. Воображению — размышления об обнажённом теле. Его невинности и не уничтожающейся гордости. Командирским отличием от остальных, является фуражка со знамением по середине, в виде глаза. Погоны и медали за военную службу в прошлом. Гляделкинс дорожит ими. Его волнистые, чуть кудрявые, смоляные волосы — зачёсаны назад и сокрыты под головным убором. Очень бледная кожа. Натренированное тело. Рост под метр семьдесят. Глаза цвета тёмной, со светлым оттенком крови заставляют сжиматься от страха. Разумеется, только дозоров, пленников и другой сброд различного класса.       Командир ненадолго замолкает. В горле пересыхает от постоянных разглагольствований. Прокашливается, избавляясь от появившейся хрипоты. Проходится взглядом по присутствующим, мысленно задавая вопрос: всем всё ясно. Ответом служат кивки дозоров. Лорд же вырисовывает на листе бумаги незамысловатые каракули — по мнению Гляделкинса.       — Сер, оторвитесь от своего ребячества. Самое важное сейчас здесь, на проекции. Обратите внимание — это ведь Ваша мечта захватить галактику.       Лорд закатывает глаза. Демонстративно швыряет ручку и лист в противоположный угол комнаты. После понимает, что сделал это зря. Теперь ему ещё скучнее. А новые принадлежности ему никто не выдаст. Командир проследит.       Хмуро складывает руки на груди, выпрямляясь. Немного вздёргивает голову вверх: как бы возвышаясь на ними. Строит из себя взрослого мужчину, являющимся им по сути.       Сейчас он выглядит повзрослей, чем минуту назад. «Показушное мальчишество», — думает Гляделкинс, всякий раз. Вспоминает как этот взрослый мужчина выпрашивал у него сказку на ночь. Всего-то несколько дней назад. Про любовь, очевидно.       — Продолжим. Левый фланг, подобравшись спереди, к базе противника, откроет огонь…       Солдаты внимательно вникают в монолог Командующего, записывая некоторые моменты, порой. Никто не хочет нарваться на строгую беседу с ним; по поводу «витания в облаках». После которой, хочется только покончить собой. За собственное ничтожество. Однако она мотивирует. И заставляет работать усердней.       Дозоры одеты в единую форму с патрульными кепками на головах.       Лорд угрюмо вздыхает. Непривыкший подолгу осмыслять предоставленный план. Как бы не пытался приучить себя высиживать собрание до конца, не мог выслушивать это занудство. Для него же проще: взять и захватить! Чего сложного-то? Но коротышке нужно всё досконально распланировать. И растолковывать всё солдатам от и до.       Мужчина облачён в свою привычную мантию с огненным рисунком. На руках длинные жёлтые перчатки. Волосы очень короткие, сантиметра три. Сероватые, почти прозрачные. Тело подтянутое, но виднеется слегка округлый живот. Виноваты ли в этом вселенские сладости? Возможно. Однако уже принялся за себя; результат проявляется. Высокий рост. Свыше двух метров. На лице красуется маска-череп, сделанная на заказ. Из настоящего человеческой черепной коробки. От его первого убитого им врага. Трофей — так сказать. Глаза источают кислотно-зелёный яд. Убивающий медленно, мучительно.       Хейтер нетерпеливо облокотился на руку щекой. Всем своим лицом выражая скуку. Подавая сигналы Гляделкинсу: прекратить всё это! Напрасно. Он либо не замечает, либо издевается. Мужчина склоняется больше ко второму. В голове всплывает идея как быстрее сорвать собрание. Он обращает на себя внимание хаотичным жестом. Командующий завлечённый движением, устанавливает зрительный контакт. Беспросветно уверуя, что Лорд заинтересовался именно планом. Жаль, что это не так. Хейтер обнажает свои белые зубы. Командир напрягается. Обычно за этой улыбкой следовала колкость в его адрес. Однако сейчас она имеет определённый посыл.       Гляделкинс прерывает свою речь, чтобы сглотнуть тошнотворный ком. Такой привычный. Расправляет невидимые складки на одежде. Думая, что дело именно в них. Продолжает, словно ничего не заметил. Ему это просто кажется. Проходится языком по сухим губам. Без чего-то надуманного там. Однако Лорд принимает это за вызов.       — Собрание окончено! — Хейтер хлопает в ладоши, включая свет. С грохотом поднимается с кресла, собираясь ближе подойти.       В помещении образовалась гробовая тишина.       Дозоры не двинулись. Непонятливо хлопали глазами, переводя взгляд, то на одного, то на другого. «Сер, вы побледнели. С вами всё в порядке?», — звучит слабый голос одного из солдат. Раз за разом поправляя длинную пшеничную чёлку с веснушчатого лица. На вид довольно молод. А вот поредевшие пряди и чуть видные морщины говорят обо всём ужасе, который испытал этот мальчишка. Таких как он довольно много в армейских рядах. Только никого из них не жалеют. Оберегать, как и всех товарищей, да. Чего их лелеять? Молодые люди сами подписались на этот путь.       — Всё прекрасно, — уверяет их черноволосый мужчина. Гляделкинс брезгливо глядит в глаза, напротив. Игриво блестящие. Огонёк в них совсем не невинный. Скорее готовый поедать заживо то, чего коснётся его вожделенный взгляд. От чего глаза пылают: знать Командующему совсем не хочется. Переводит взгляд на стол. Нацепляет обратно маску хладнокровия и отстранённости. Возвращает взор.       

———

      Он относился к Лорду как к ребёнку. Жалел, лелеял. Так и происходит до сих пор. Правда редко, нежели раньше. Выполняет все его просьбы и желания. Подводит свои планы к идеалу, только ради одобрения. В ответ на него ожесточаются. А он сочувствует ему.       Только вот просьбы становились всё унизительней, вычурней.       

———

      Всё происходит глубокой тёмной ночью. Хейтер считает это романтикой. Командующий — идиотизмом и прерыванием его от работы или сна, проходящего не более четырёх часов.       Личный кабинет Гляделкинса. Просто обставлен. Без какого-то фанатизма. Деревянный стол тёмного цвета посередине. Вдоль стен помещения стоят шкафы, заставленные разной литературой. Комод, над которым вывешено прямоугольное зеркало. По приказу Лорда — на стенах весят его, Хейтера, портреты. Всё идеально вычищено и убрано. Тусклый свет настольной лампы, развеивает все желания, чтобы близость оказалась кошмаром. Командир опирается руками об стол. Смотрит в пустоту не реагируя на внешние раздражители. Лорд снимает с него верхнюю часть одежды; целует его в шею, уходя к позвоночнику. Коленом раздвигает стройные ноги, надавливая на промежность.       Лорд думает, что делает всё прекрасно. Производит всё мягко и нежно. Даже не думает настаивать на оральной ласке. Помнит о брезгливости подчинённого. Спрашивает разрешение. Он правда изменился в лучшую строну. Только вот ему не верят. Гляделкинс думает, что это всё для того, чтобы извести и использовать его. Нет в зелёных глазах той искренности, с которой он жаждет завладеть галактикой. Нет и альтернативной. Пылкость и похоть — вот чем залиты глаза.       — Позволишь мне сделать это? — томно шепчет Хейтер, оглаживая чужой торс. Сжимает ягодицы, довольно замурчав. Кусает за плечи, оставляя буроватые, синие отметины. С восторгом смотрит на них. «Ваша воля, Сер», — Гляделкинс стоит смирно, не смея сказать ничего наперекор. Смысла нет.       Никто даже слушать не станет. Он не ошибается. Лорд уже считает его своей собственностью. Вовсе не пытается признаться о переносимости близости. Боится принуждения. Как в первый раз. Тогда ему было больно. Хотелось кричать. Да только рот был замотан какой-то тряпкой. А он просто попросил прекратить.       Терпит, чтобы помочь. Помочь разобраться в захламлённой уродливыми представлениями — голове. Помочь как ребёнку. Во всём происходящем винит только себя. Не позволил бы прикоснуться к себе. Пусть и едва, кончиками фаланг. Пускай и иным, застеленным взглядом от алкоголя. Хейтер бы не свихнулся от влечения к нему. Хотя, наверное, только к его телу.       Какое-то время отказывался. Брали силой. Говорил, что не нравится. Делали больнее. Всё это пройденный этап. Лучше уж так. Нежели принижаться.       Сердобольно выносит всё.       В Командующего вводят сухие пальцы, принудительно растягивая. Медленно. Он уверен ради того, чтобы упиться досыта чужим унижением. Лорд бережно ласкает его, совсем не осознавая, что ответного возбуждения на его действия — не последует. Мужчина слишком не опытен или же глуп, дабы различить реакцию «партнёра». Командир кривится, впиваясь пальцами в стол. Спиртное внутри не мутит рассудок, как бы этого не хотелось. Всё воспринимается отчётливей, вшиваясь толстыми нитями в мозг, чем любой счастливый день. «Расслабься», — говорит успокаивающе Хейтер. Это ничуть не помогает. Не облегчает. Только сильнее хочется сбежать.       Он стоит к нему спиной, совершенно нагой. Ремень чужих штанов неприятно бренчит, заставляя все внутренности сжаться. Ноги сковывает холод от пола, покрытого металлом. Гляделкинс смотрит на себя в весящее зеркало. Отражение выглядит жалко. Вот-вот готовое разрыдаться в отличие от своего хозяина. Мужчина не позволит каким-то эмоциям взять вверх.       Лорд торопко входит. Удовлетворённо стонет, резко входя до конца. Командующий уже думал, что его вырвет. Стал давиться и задыхаться. Однако проглотил треклятый желудочный сок. Благо ничего не ел. Его подняли с постели два часа назад. Лорду захотелось попробовать тут. Хейтер опьянён похотью, что играет на руку. Не будет интересоваться: почему это Командир молчит, едва его не тошнит от каждого слова, движения и бледный словно смерть.       Гляделкинс не ослабляет контроля. Хейтер невольно подчиняется и действует по правилам Командира.       Через время привыкает к дискомфорту в прямой кишке. Нет никаких ощущений. Будто и нет ничего. Всё благодаря горсти опиоидного обезболивающего и других анальгетиков. Пара штук на него уже не действуют. Организм привык. Но как же он признателен препарату.       Лорд заканчивает.       — Тебе понравилось? — спрашивает он по-детски. Хлопая щенячьими глазками. Всё выцеловывает его тело, нашёптывая какой он, Хейтер, прекрасный любовник. Мешает дозору приводить себя в порядок. Гляделкинс смотрит на него, фальшиво улыбаясь. «Конечно, Сер», — произносит отстранённо, всё ещё держа на лице усталую улыбку.       

———

      Он искренне старался простить ему любую боль. Грубое слово, вброшенное в его монолог. Да пусть и собственное убийство. Командир простил бы ему, что угодно. Но не это.       Умолял Бога, которого отвергнул, встав на этот путь. Только бы не стать вещью. Впрочем, он ей был в итоге. Всегда. Окрещённый, «вещью», этим именем собственным Лордом, он считал благословением. Гордился и хвалил Лорда за сообразительность.       Винил себя в своей бесполезности.       Хейтер любил лесть и любезность. Больше собственной мечты. Командир и не жалел слова, время для него.       Теперь же ко всему прочему, добавилось то, чего при упоминании его воротит. Его личное проклятие. Расплата за не правильный выбор.       

———

      — Сер, — шипит Командир. Складывает руки на груди, стискивая офицерскую куртку. — Я не закончил, — смотрит укоризненно, вздёрнув голову чуть выше. Смотрит сверху вниз, поджимая губы. Сердце бешено колотится.       Только ни сейчас. Ни потом. Никогда. Врёт сам себе. Отчаянно и слепо.       Лорд начинает злиться. Падает на стул, оскаливаясь. Усмирённый зверь на миг — та ещё удача. Командующий облегчённо выдыхает. Оборачивается к проекции, беря в руки указку. Только открывает рот, как его резко разворачивают за плечо. Уставляясь разъярённым взглядом на него.       — Кто ты такой, чтобы Я тратил своё время ради твоей брехни? — Хейтер делает акцент на личном местоимении, указывая, что он возвышается над всеми ними. Хейтер специально провоцирует. Делает всё, дабы извести. Мужчина то, покричит, да успокоится. А вот Гляделкинс с несколько дней будет ходить темнее тучи. Срываясь на постоянные скандалы на пустом месте. Лорда же больше это заводит. Видит в истериках подчинённого — свой главный фетиш.       — Ваш командующий армией, Сер, — резко отвечает черноволосый мужчина, начиная раздражаться. Тень падает на лицо. Одни глаза по-кошачьи светятся кровавым маревом. Застеленные синеватым отблеском от проекции, точно айсбергом. Зубы сводит от давления на них. Предосторожность, чтобы не сказать лишнего со злобы. Всё же понимает, что нетронутым отсюда не выйдет. Потому что обязательно ответит на провокации. Выскажет всё. Подливая ещё больше масла в огонь.       Лорд тяжело дышит. Беспорядочно разглядывая лицо Гляделкинса. Всплывающие мысли тут же приводят его в высшую степень злости. «Сядьте на своё место, Сер», — командным тоном говорит стоящий, напротив. От чего Хейтеру окончательно сносит крышу. Он трясёт Командира за плечи, а его тирады превращаются в бессвязный шёпот. Хватает его за ворот формы, вздымая вверх.       Гляделкис ничуть его не боится. К ожиданию, Командующего должны были уже швырять по помещению. Бить головой об стол. Ударять молниями. Но ничего из этого не происходит. Хейтер отпускает Гляделкинса на пол. Стыдливо потупив глаза в пол. Уходит прочь не удосужившись разъясниться за своё поведение. А когда он делал это, собственно? Ни разу.       Командующий пожимает плечами. Подбирает головной убор с пола. Зачёсывает назад выпавшие смоленые пряди. Обращает внимание дозоров на себя и в спокойствии завершает свою речь.       Вины наконец не чувствует. Ему надоело прогибаться под взрослым человеком. Так рьяно ведущего себя как ребёнок.       

———

      Для одного это было первым разом, а для второго надругательство.       — Может повторим? — говорит самоуверенно мужчина. Изображая опытного любовника из какого-то фильма, шепчущего это своей избраннице, которую обязательно после трахнет. Он и на деется на такой исход.       Прошло около недели. С того момента. Командир всё избегал его. Повода для встреч не подавал. Лорд думал, что из-за стеснения. Он ведь был так великолепен! Гляделкинс же хотел его убить. Поэтому и обходил покои Лорда тремя дорогами. Увидит лицо Хейтера — лично вырвет глазные яблоки, засунув в его глотку. С упоением слушая посмертные вздохи. Слов не найти насколько всё было омерзительно. Его никто не спросил: хочет он этого или нет. Сопротивлялся, да. А толку-то? Один не расторопный разряд молнии, как сознание Командира отключалось. Тело сковывало без возможности и пальцем шевельнуть.       Его сбрасывали с кровати, волочили по полу, в поисках лучшей позы, будто он кукла для утех.       После выставили за дверь. Выкинули как сломанную игрушку.       А сейчас он требует, чтобы кукла сама пришла к нему. И кинулась в объятия, благодаря за приглашение вернуться в Ад. Психу, разбившему фарфоровые черты. Его идеально выстроенные границы.       Хейтер ухмыляется, облокачиваясь рукой об стол кабинета Гляделкинса. Нацепив спортивную красную кофту, широкие джинсы и тёмные очки. Метаясь из стороны в сторону, подбирая более «крутую» позу. Как школьник, ей-Богу!       Лорд тянется к нему. Пытается притронуться к оголённым местам, не прикрытых слоями одеяний. Вожделеннее чужого нагого тела. Отравляющих только от взгляда своим запретом на неприкосновенность. Притягивающих и сладких словно густой мёд. Нет чар снять с них запрет. Лорд пытается честно — отвергают. Принуждает — получается на миг и снова отвергают.       Хейтер возносит его прекрасное тело, готовый распять. Окрестить Господом, вымаливая Гляделкинсу придаться плотскому греху. Сделать всё, лишь проводить ночи с его телом.        Забвение размывается, очерняется ненавистной реальностью, когда ему перечат. Отвергают, одарив болезненным ударом по руке.       — Прекращайте.        Глаза пожирают душу. Холодят изнутри, жаждут его мучительной смерти. Совсем не щадящие. Залитые кармой, проклятьями, которые вытекут кровью через слёзный канал поздно ночью. Так и не добравшись до очернителя.       Гляделкинс ушёл бы отсюда. Забыл это как страшный сон. Только вот чувствует себя обязанным. Обязанным Лорду. Да и солдатам. Ведь если не он, то мужчина перекинется на других.       Командир никому не позволит испытать ту же участь. Его уж втоптали в грязь, пускай и будет впредь. Никто это не заслужил. А он… сам виноват. Ведь позволил зайти за свои личные границы. Хотя знал с кем имеет дело.       Хейтер хватает Командира за лицо, устремляя его взгляд на себя. Оскорблённый неповиновением. Из нахальности и жгучей обиды, оставляет гематомы на щеках. Готовый сломать челюсть, чтобы просто доказать свои надуманные морали. Рычит по-звериному, в чужие сомкнутые губы. Он здесь авторитет! Все должны действовать так, как хочется только ему.       Это ведь проявление заботы. Хейтер даруют так свою любовь.       А его не начинают любить. Как бы ему этого не хотелось.       

———

      Время близится к обеду. Лорд отказывается от еды. Командиру же легче. Забрал свою к себе в кабинет. Спокойно работая. Не слушая нытьё на подобии: «мне это не нравится!»; «приготовь другое!».       Он набивает желудок пищей, совсем не ощущая вкуса от еды. Побочные эффекты от препаратов. Обезболивающих, разумеется. У него столько пустых пачек, что можно возвести из них собственный дом. С двумя спальнями.       Привыкания нет. Сколько бы таблеток он не глотал горстями. Почему-то ему не доводилось сталкиваться с передозировкой. Тошнить после сношения и самостоятельно промывать желудок — оказались прекрасным решением.       Иногда он мешает лекарство с алкоголем. Удивительный результат даёт это соединение. Ничего не беспокоит. Можешь смотреть в одну точку. Искренне увлекаясь этим. А то, что тебя кто-то там трахает — и мыслей не возникает. Как же Лорд не заметил одурманенное состояние Командира. Интересно.       Нет. Ни в коем случае не винит Лорда. Ставшим такой же жертвой судьбы, как и он сам. Либо страдаешь сам, либо нарекаешь другого.       Он не надеется, что вкус вернётся. Организм слишком пострадал. Да и ему как-то всё равно. Хорошо то, что не всегда ему доводится принимать препараты. И эффект сходит на нет. В особенности, когда Лорд заинтересовывается чем-то. Не обращая внимания ни на что другое.       За вернувшуюся чувствительность — беспокоится. Пить таблетки не желает пока, а когда его позовут в покои, ощущать будет всё в более сильной мере. К счастью Командира, к нему не прикасались около месяца. Встречи проходили строго о работе. При других. После изгнания Доминатора: Хейтера зажгла идея восстанавливать родную галактику. А после захватить.       Они добросовестно помогают. Пока всё разрушено — Гляделкинс раздумывает перейти на другую галактику. Что и представил утром. Нужна добыча ресурсов для восстановления. Так и для пополнения собственных запасов.       В дверь постучали. Мужчина разрешил войти. Солдат преступая порог, сбивчиво стал пытаться понятно донести информацию.       — Вас… вызывает Лорд в свои покои.       — Передай ему, что я буду через полчаса. Свободен.       — Нет, Сер. Это срочно.       Командир нахмурился. Такое происходит редко. И имеет особую значимость, в каком-то роде. Больше для Хейтера. Мужчина планировал перестраховаться — принять препарат. Но дозор обязательно доложит об этом. Тогда ему несдобровать. Лорд может сделать, что угодно. Да и выпить спиртного не может.       Просить выйти солдата, кажется кощунством. Кладёт незаметно в карман один из анальгетиков. Пару штук. Разрезанных по частям: специально для подобных случаев. Одна таблетка уносит получше любой дури. А привыкание от них: сразу после первого приёма. Ничего, он справится. Откуда это у него, знает только поставщик. Впрочем, Командир послушно поднялся с насиженного места. Вслед за ним поплёлся дозор.       — Не припомню, чтобы я нуждался в сопровождении, — недовольно сказал Гляделкинс. Солдат перепугался. В голове переворачивает возможные варианты. Схожие на правду, но не раскрывающие её суть. Он многого не знает, но осведомлён об огромном заказе на романтические вещи. — У тебя ко мне тайны, солдат?       — Нет, Сер! Это очень важно! Вам нужно быть сию минуту там! — неловко посмеялся дозор. Ещё раз подкрепляя подозрения Командующего. Лорд пригрозил солдату, что за задержку по времени ему открутят голову. Поэтому старается подогнать Командующего.       Гляделкинс задумался. Едва замедлил шаг. Солдат нервно теребит руки. Заметно нервничает. Движется что-то масштабное. Дозор уверен — это не понравится Командующему. Последний надеется, что странное событие — не связанное с ним. Очередной всплеск энергии у Хейтера к захвату планеты. Успокаивал себя Командир.       Спустя время они подошли к покоям. Мужчина остановился, решаясь открыть или уйти вовсе. «Я надеюсь меня не ожидает никаких сюрпризов?», — напряжённо спрашивает он. В ответ на него глупо улыбаются. Отходят назад, подбадривая открыть. И тихо исчезают.       Гляделкинс входит в комнату.       — Причина вызова, мой Лорд? Я сильно занят для пустых разговоров, — на одном дыхании произносит Командир, выпрямляясь и складывая руки за спиной. Темнота помещения ему не нравится. Лорд зажигает свечи, расставленные по комнате.       Гляделкинс бледнеет. Лихорадочно ощупывает карман. Раз за разом. А вердикт один — пусто. За спиной Хейтера выходит парень в чудаковатой шляпе. Весь в оранжевых одеяниях с синими кедами. Он хвастливо махает таблетками.       Ох, что же ты наделал!       Командир распахивает глаза. Так не должно было случится. Он ведь всё просчитал. Просчитал ведь?..       — Слушай, а ты знал, что из-за этих таблеток пропадает чувствительность? — то ли грустно, то ли со злобой говорит Лорд. Гляделкинс нервно сглатывает. «Ты врал, что тебе хорошо?», — шепчет он.       — На все Ваши действия я отзывался искренне. Для чего мне врать Вам? Честно, я не подозревал, Сер. Я не так часто обращаю внимание на такие мелочи, — великолепно врёт Командир. Хейтер ему верит. Даже улыбается, понимая, что это простая неосторожность. Как же он глуп. За это ему двойная благодарность.       — Для чего ты их принимал? — спрашивает более мягко Лорд. От такого тона становится дурно.       — Голова болит, Сер. Сейчас особенно. Позволите? — спрашивает Гляделкинс. Выдавливая из себя что-то вроде дежурной улыбки. «Ну уж нет. Теперь ты их пить не будешь. Я найду для тебя лекарство получше», — усмехается Лорд. — Не стоит. Это единственный препарат, который действует на мой организм.       Хейтер заставляет замолчать, приложив палец к губам. Сейчас он не намерен это решать. «Знаешь почему я не притрагивался к тебе месяц?», — спрашивает мужчина. Командир молчит. Ему, нечего сказать. Если не: «продолжайте в том же духе». Лорд продолжает:       — Всё это время я совершенствовал свои навыки. Не без помощи Тут-и-Тама. Он мне подарил занятную книжонку. Видео… Пропустим это! Теперь ты не посмеешь мне солгать в своих чувствах. У нас будет бурная ночь.       Парень в шляпе толкает Хейтера в бок. Последний тут же добавляет:       — А, ты можешь отказаться.       У него есть выбор?       Лишь сейчас Командир замечает на столе раскрытую книгу интимного характера. С картинками. Намекая, что они попробуют все, а не приевшеюся — стоя, сзади. Конечно, в новых местах космического судна. Везде, где можно и нельзя. На кровати лежат предметы для предварительной ласки. На этом и спасибо. Пол украшен лепестками роз. Всё тошнотворно розовое и миловидное. Будто они тут будут только за ручки держаться, да говорить идиотским тоном: «Ты мой — я твой!». Командир морщится. От всей напыщенности, аж тянет блевать. Лорд преподносит ему подарочный пакет. Гляделкинс вытаскивает оттуда белое кружевное платье. Дорогое. Чуть ниже колена.       — Зачем это?       — Надень.       Будь Хейтер псом, он уже бы вилял хвостом от счастья. Он искренне счастлив. Уже представляет его во всей красе в платье. Выбрал его для первого раза. Другие ещё ожидают своего использования. В потаённых углах гардероба.       Во время своеобразных учений, мужчина выявил у себя множество фетишей. Которые он желает раскрыть. Наблюдает как подчинённый недовольно хмурится. Но ничего. Попробуют. Если понравится — продолжат, нет — значит нет. Хейтер уверенный в том, что Командир будет не против. Почему, если он каждый раз соглашается на это? Мужчина ведь не заставляет. Так думает, только Хейтер. Он не видит себя со стороны. Понять не может насколько страшно выглядит в определённый период. Какой он отчаянный и жестокий. Ни с кем не считается. Когда наступает желание удовольствия — зверь окажется милосердней, чем Хейтер.       Потребность выжить возвышается перед унижением. Путь и Гляделкинс желает обратного. Однако вознесена его гордость. Выше чего-либо. Он ни раз не показал своих чувств, эмоций, боли. Просто для того, чтобы не было возможностей для шантажа.       — Нет. Это женский наряд. Я не посмею.       Улыбка сходит с лица Лорда. Не ожидал такого. Сводит это всё на стеснение. Говорит парню в шляпе уйти. Тот уходит, подмигнув напоследок обоим. Оставляя их наедине.       Оставляя его с монстром.       — Давай. Вперёд, — нетерпеливо переминается с ноги на ногу Хейтер. Ждать становится в тягость. Жар распространяется от всего тела к низу живота. Ему нужно быстрей начать. Быстрей!       Командир складывает наряд и кладёт его на стол. Он достаточно терпел издевательства в течении двух лет. Достаточно был игрушкой для утех. Так ещё об этом прознал треклятый странник, совершенно не умеющий держать язык за зубами. Его репутации испоганена. Лучше уже прервать встречи с таким посылом. И опровергнуть слова Тут-и-Тама на собрании. Скинуть на недопонимание.       Подтверждённые слухи ему не нужны. С него довольно.       — Нет, Сер, — Гляделкинс говорит это легко, облегчённо. То, что терроризировало его, наконец закончится. Хейтер в хорошем настроении. За общался со странником. Как не сегодня будет удобнее сказать? Единственный шанс. Его нельзя упустить. Лорд найдёт себе кого-нибудь. С отличным достоинством-то — грех кто-то откажет. Они вернуться к прежнему, без тесного контакта. — Не хотелось бы ставить Вас в неловкое положение. Однако я не хочу отныне иметь с Вами такие отношения. Поймите, мне неприятно и омерзительно делать это.       Лорд замер.       Командир слегка улыбнулся. Похлопал ободряюще по чужому плечу. Подошёл к двери, решив уйти. Пусть Хейтер всё осмыслит.       Только вот выйти ему никто не даст. Мужчина навис между ним и дверью, поставив руку над его головой. Заблокировав выход. Гляделкинс обернулся, искренне не понимая. «Зачем Вы…», — договорить не успевает. Его хватают за предплечье, швыряя на центр комнаты.       — Мне нужен ты, Командир.       Звучат заветные слова. Хейтер жалостливо смотрит на него. Глаза поалели. Слова всегда срабатывали. Действовали. Если это и было заклятием, оно бы считалось совершенным.       — Хватит.       Гляделкинс походит на безумца. Он зарывается пальцами в волосы, пытаясь успокоить нахлынувшую головную боль. Вызванную начинающейся истерикой. Совсем не замечая, как фуражка падает на пол.       — Не Вы ли мне говорили, что я имею право отказать?       Командир сердится. Со психом стучит каблуком по полу. Подбирает головной убор. Быстрыми шагами достигает двери. С грохотом распахивает, ударяя её об стену.       — Ты не хочешь быть со мной? — нервно сминает ткань мантии Хейтер. Протянув жалостливо слова. Он действительно понимал, что у них проходило не всё так гладко. Перебарщивал с настойчивостью. Принуждал, манипулировал, шантажировал. Но чем больше затягивались их встречи, с каждым новым открытием свойского удовольствия, чужое его не заботило, тем быстрее забивалось прогнившее злобой сердце.       Хейтер и не помнил, когда всё это началось. Едва всплывающие фрагменты. Лёгкое опьянение от украденного спирта из медицинского склада. Саднящее горло и ноющий желудок с непривычки. Мужчина потянулся к подчинённому, дабы померкнуть в похоти. А Командир увидел в этом крик помощи. Крик ребёнка. Хотевшему спрятаться под крылом взрослого. Оказаться в безопасности. Гляделкинс позволил прикоснуться к себе в первые, едва тронуть, кончиками пальцев. Бледные губы — искусанные в кровь, обветренные. Когда Хейтер накрыл их своими, то был готов поклясться, что чужие губы были ледяными, словно сама вечная мерзлота. Тот суровый, полный омерзения и неприятия — взгляд, казался Божьим благословение. Удар, сломавший его нос — пробудил новые чувства.       Сердце Хейтера зажгло новым огнём. Захотелось овладеть им. Правда Командир более не позволял. А желание росло. С каждым проклятым днём. От вида оголённой кожи по ночам. В своих извращённых фантазиях. Пока окончательно не свело с ума.       Он совершил ужасное. Хотел после исправить, затмить боль удовольствием. Только вот ошибся, приняв желание выжить за добровольность. Хейтер не умеет любить. Он многого достиг благодаря наставлениям Тут-и-Тама. Однако не приблизился к эмпатии, взаимной отдаче положительных качеств. Он забирает желаемое. Считает, что никто противится не будет.       — Прости, я ведь действительно хотел, чтобы тебе было хорошо. Я думал ты меня поддержишь.       Лорд упал на колени, закрыв лицо руками.       Командир застыл, не решаясь переступить порог. Сейчас там вовсе не монстр, а ребёнок. Запутанный в собственных чувствах и желаниях. Не знающий, что ему сделать для взаимности? Как ему быть таким же как все? Любимым.       Гляделкинс подошёл к нему, опустившись на колени. Ему стало стыдно от самого себя.       — Сер, встаньте, — Командир сердобольно поглаживает по спине Хейтера. Тот взглянул на него заплаканными глазами. Сердце болезненно сжалось. В очередной раз проснулись родительские чувства. Может Лорд ужасен по отношению к нему. Однако перестать считать его своим дитя не перестанет.       Хейтер лицом уткнулся в грудь Гляделкинса, всхлипывая. «Я так запутался. Мне так плохо», — шепчет мужчина, прерываясь на рыдания. Командир успокаивает его историями успешно совершённых им злодеяний. Какой он хороший правитель.       Лорд всё сильнее сжимает его, боясь отпустить. «Что я могу сделать, чтобы Вам стало лучше?», — Гляделкинс утирает чужие слёзы платком. Хейтер молчит. Крепко перехватывает кисть Командира, переплетая пальцы. Покрывает поцелуями, печально сказав:       — Позволь овладеть тобой в последний раз.       Командир уже готов отрезать: нет. Тут же кривится, чувствуя как руки блуждают по бёдрам. Но смотря в плачущие зелёные глаза, готов поклясться — не скажет этого. Ему хочется помочь. Другим способом. Они его найдут! Немного времени нужно.       Гляделкинс даже не успевает опомниться, как звучат из уст Лорда слова схожие с проклятием. Его личным ночным кошмаром.       — Мне нужен ты!       Хейтер резко выпрямляется и грубо целует его. Проталкиваясь глубже языком. Командир протестующе мычит, брыкается. Отталкивает его и даёт пощёчину. Лорд выглядит ошарашенным. Прижимает руку к пылающему месту.       — Вы! — вскипает Гляделкинс. Сжимает кулаки, готовый выбивать всю дурь. — Обманом принудить меня решили?!       — Я… — опечаленно тянет Хейтер. Щека начинает краснеть в виде отпечатка ладони. Возможно синяк будет. Сильно его огрели. — Я думал это поможет мне разобраться в своих чувствах. Я не умею по-другому справляться со стрессом. Помоги мне, прошу.       Командир опускает руки, приоткрывая рот. Потерялся. «Прошу, пожалуйста помоги мне», — повторяет раз за разом Лорд. Склонность вежливо просить у него отсутствовало, напрочь. До сегодняшнего дня. Слёзы хлынули с новой силой, оставляя мокрые пятна на одежде. Гляделкинс застывает. Голову забило ненужными эмоциями. Перед глазами мелькают воспоминания. Хорошие. Так нежно трепещущие душу.       С Хейтером в такие моменты он чувствует себя родителем. Старшим братом. Кем угодно, однако родным. Ему хочется помочь, как друг. Не более.       

———

      Больничная палата. Изуродованное тело, собранное по кусочкам — лежащее на постели. Изредка показывающее признаки жизни. Пахнет жжёным мясом. Хирурги отлично постарались — вытянули самовлюблённого идиота с того света.       С телом ждёт долгая работа. Но они найдут прекрасных врачей для восстановления внешности. До идеальной схожести.       — Откройте рот, — требует Гляделкинс. Всё переворачивает от затихающего дыхания. Стонущего в агонии скелета, обтянутого сгоревшей кожей. С трудом различается в этом месиве рот. Командир проталкивает через глотку зонд для питания. Хейтер дёргается. Нервные окончания остались целы. Удивительно.       Гляделкинс набирает жидкую кашу в большой шприц. Направляет пищу через зонд, к желудку. Хейтер позволил только ему одному кормить и выхаживать его. Других поражал остатками искорок молний, посмертно калеча.       Он кормит его словно ребёнка. Вернее, заставляет себя думать так. Дабы не сойти с ума от вида «живого трупа». От груза, свалившегося на плечи. Нужно восстанавливать армию, вынашивать план дальнейших действий, найти финансы для всего. А ему приходится нянькаться с этим сумасбродом. Капризным и жалким. Говорить с ним и успокаивать во время панических атак. Нет, ему это не в тягость. Предложи отказаться, он отвергнет эту идею. Просто зол и разочарован им. Как родитель собственным ребёнком.        Командир не показывает своими действиями или словами, что ему страшно. Даст слабину — всё станет в разы отвратительней. В нём больше не увидят надежду на спасение. Перестанут слушать, считая его слабаком. Начнут геноцид и что-то похуже. Убьют его, как и свою единственную возможность выкарабкаться из этого Ада.       Он один способен вытащить их из этого болота. Сделает всё ради этого.       Да, всё вышло из-под его контроля. Да, всё развалилось к чертям. Ресурсов нет. Космическое судно починить не представляет возможности. Кислорода осталось на пол месяца. Еды и воды остаётся всё меньше. Солдаты разбиты. Половина погибла или потеряло конечности. С них толку больше нет. Но Командующий держится. Ищет пути решения их проблемы.       Лорд не видит, что с ним делает Командир. Веки слиплись. Что он чувствует. Винит ли его в произошедшем? А он виноват. Вышел из себя из-за идиотского оскорбления. Уши травмированы. Он едва слышит голос Гляделкинса. Как же хочется сказать ему спасибо.       По ночам Хейтеру кажется, что различает тихие всхлипы сквозь писк приборов жизнеобеспеченья. Сводит на галлюцинации или сон. Гляделкинс сильный. Он знает, что нужно делать. Знает куда им двигаться.       Как же Командир хочет сказать, что ничего из этого ему не известно.       Они умирают! Дохнут как последние твари.       Командир, убрав всё — уходит. Нужно работать. Его останавливает хрипящее совсем не похожее на речь слова:       — Останься.       

———

      Истерика Лорда утихла. Всё же с молчанием становится хуже. У Хейтера появляется надежда.       Гляделкинс готов расплакаться. Куда себя деть? Что сделать?       — Хорошо, — тихо говорит Командир. Да и настолько, чтобы этого не услышал собственный разум. Кричащий отчаянно: уйти отсюда.       Хейтер переворачивает его, ударяя спиной об пол. Выглядит бодро и весело, будто ничего и не было. Телекинезом закрывает дверь.       Очередная манипуляция. Понимает поздно Командир. Отказаться не смеет. Поведётся снова на крокодильи слёзы.       Здесь, на холодном полу. Лорд очерняет его бледное тело поцелуями, оставляя багровые следы. Раздевает, с восхищением заглядываясь на него. Оставляет на нём красные перчатки с сапогами — во благо собственного извращения. Гляделкинс не двигается. Волосы цвета смолы, разметались по лицу. Смотрит на своё отражение, готовый истерично рассмеяться от собственного унижения.       Неожиданно выгибается до хруста позвоночника. Жар растёкся по телу. Распахивает глаза удивлённо уставляясь в потолок.       Что это было?       — Значит чувствительность вернулась? — ликует Хейтер, двигая рукой по его половому органу. Нагибается, заглатывая. Командир вскрикивает, цепляясь за голову Лорда, пытаясь прекратить это.       Спустя пару минут Хейтер сдаётся. Он не мастер в минете. Ну и пусть! Научится ещё. Портить и так еле привставший член — не стоит. Лорд хочет взаимного удовольствия. Достаёт откуда-то лубрикант, выдавливает на свои пальцы.       Раньше он растягивал на сухую.       Разводит чужие ноги. Вводит. Командир сводит брови в переносице. Это в любом виде вызывает дискомфорт. Гляделкинс невольно расслабляется. Прикрывает глаза, борясь с тошнотой. Хейтер касается стенок прямой кишки, находя комок нервов. Гляделкинс покрывается лёгким румянцем.       Пару таких же манипуляций и из приоткрытого рта слышатся тихие стоны. Глаза краснеют, а в их уголках собираются слёзы. Хейтер с упоением смотрит на него. Хочет сорваться, но терпит.       Вынимает пальцы с характерным хлюпающим звуком.       Командир трясёт головой, желая избавиться от пелены удовольствия. Затуманившего взгляд. Есть ощущение, что его опоили какой-то дрянью. Иначе почему ему хочется продолжения?       В него плавно входят. Остановившись, ожидая расслабления мышц. Гляделкинс распахивает глаза. Небольшая боль отрезвляет. Тут же накатывается ужас.       — Стойте. Мы совершаем ошибку.       "Я совершаю", — в голове, будто гром гремят эти слова. Сменяясь на противный писк. Разрывающий голову на части. Разум кричит, затыкая внутренней тирадой его уши: "ты совершаешь ошибку!". Слова игнорируют. А может попросту не слышат. Или он вовсе их не говорил, потеряв дар речи. Хейтер входит до упора. Утробно мурчит от удовольствия. Срывается на быстрый темп.       Шлепки тело о тело. Шумное дыхание. Не озвученные проклятия от одного — благословения от другого.       Командир закрывает рот рукой, не в состоянии сомкнуть зубы и заткнуться. Слишком приятно. Слишком хорошо. Он постанывает, прогибается в спине, двигается на встречу.       Как же это не похоже на него.       На местах, где выпирает позвоночник — образовываются красные пятна с синим переливом. Он слабо плачет от переизбытка чувств. Задыхается. В глазах мутная картина происходящего, в ушах звенит. Ему хочется закричать; остановить пылкость Лорда. Однако не в силах. Вся концентрация сознания уходит на попытки восстановить дыхание.       К горлу подбирается знакомая тошнота.       — Ты просто создан для этого, — невинно говорит Лорд. За что Гляделкинс готов свернуть ему шею. Сжимает чужое запястье, трещащее о скором ломании костей. Руку выдёргивают и глядят с вызовом.       Командир оскаливается.       От такого вида у Хейтера перехватывает дыхание. Распаляя огонь страсти. Целует щеки. Ему хочется большего. С ликованием смотрит на тёмные следы от рук, оставленные им же. Колени начинают ныть из-ха грубой поверхности. Он покидает его. Встаёт сам и поднимает предобморочное тело. Укладывает на кровать. Стаскивает сапоги с перчатками, бросая на пол. Ставит на колени к себе спиной. Продолжает.       Гляделкинс держится за изголовье кровати. Старается сохранить хоть какой-то контроль. Хейтер хватает за волосы, оттягивая назад, принуждая прогнуться. Заламывает чужие руки, обездвиживая. Командир теряет способность совладать с Лордом. Голова кружится.       Сейчас он не более, чем простая кукла.       Лорд вдавливает его голову к простыни. Задерживаясь взглядом на оставленные гематомы. Проводит языком по позвоночнику, ощущая, как под ним крупно вздрагивают. Вскрикивают: «хватит!».       Игнорирует.       Тело немеет. Сознание всё чернеет. Становится плохо.       — Меня сейчас стошнит, — прерываясь на всхлипы, хрипит Командир. Голос чуть различающийся сквозь посторонние звуки — совсем не отрезвляет Хейтера. Возбуждает.       Гляделкинс резко выпрямляется, затылком упираясь в плечо Лорда. Тот его обнимает за талию, прижав к себе. Заканчивает, открыв рот в безмолвном крике. Сжимается от чего Хейтер следует за ним. Командир прерывисто дышит, быстро моргая, растворяя пелену. Чувствует желание стошнить. Омыть себя от грязи. Особенно ударить чем-то тяжёлым этого урода. Шепчущего как же он, Хейтер, был хорош. Всё же не успевает, теряя сознание.       

———

      Писк будильника. Командир открывает глаза, с трудом поднимаясь на руки. На часах: шестой час утра. В голове пустота. Осматривает, как он думал, свою комнату. Понимает, что она Хейтера. Судорожно осматривает себя, отмечая новые и новые следы. Вспоминая вчерашний вечер. Слегка улыбается, представляя подобное. Кокетливо прикусывает губу, хмыкнув в предвкушении. Хотелось бы испытать ещё раз это чувство.       Бьёт себя по лицу. Нет-нет-нет. «Как же так?» — шепчет Гляделкинс. Он бы никогда не опустился до такого. Хватает себя за волосы, выдёргивая пару смоленых прядей.       Вздрагивает, услышав храп в стороне. Хейтер развалившись сладко спал, улыбаясь сновидениям. Гляделкинс соскользнул с кровати на пол. Едва доходит до уборной. До раковины. Опустошая желудок. «Он воспользовался мной. Снова,» — проносится в мыслях. Встаёт, засматриваясь на оголённую шею.       Находит себя склонившимся над Хейтером. Сомкнув свои руки на его шее. Готовые распотрошить её и разложить по алфавиту. Мелькают в памяти по-детски наивные зелёные глаза.       — Что же я делаю? — говорит Командир, отпрянув от спящего человека.       Поступит не может так. Родитель внутри не позволит. «Запутавшийся ребёнок. Бедное дитя», — говорят в нём родительские голоса, подчиняя своей воле.       Командир опять винит себя в этом. Не позволив этого в первый раз, не было бы ничего. Подал плохой урок. Ужасный из него воспитатель.       Оглядывает комнату в поисках одежды. Различает свою белую рубашку. Накидывает и запахивает её. Находится здесь больше не может. Снова начинает рвать от вида одного только Хейтера. Всё отвратно, мерзко, тошнотворно.       Выходит из комнаты быстрым шагом направляясь к двери. Не замечая босыми ногами холода пола. Возможных свидетелей бессовестности Командира. Плевать ему на свой вид. А их и не будет. Спят спокойно как всегда в своих комнатах. Только он их будит. А повстречать повара в этой части судна — невозможно, кухня в другом крыле.       Заходит в комнату. Уже не борется с гневом. Ломает и разбивает всё, что увидит. Уродуя бледные руки кровью.       Она с них и не просыхала.       

———

      Лорд в отличном настроении идёт по коридору, пританцовывая. Дела пошли в гору. Денежный счёт возрастает.       — Сер, С Командиром что-то не так, — говорит испуганный солдат. Бледный, словно призрака увидел. — Не выходит из комнаты который день, и не отвечает на вопросы.       Они направляются в комнату. Тревога нарастает с каждым приближающимся шагом к помещению. Кучка зевак столпилось около неё, всё пытаясь заглянуть. Хейтер одним взглядом заставил всех исчезнуть. А сам вошёл в комнату.       Очень холодно. Аж пар идёт. Проблемы с кондиционером? Свет потушен. Только голубоватый свет освещает силуэт хозяина комнаты. По-настоящему сказочный. Свет режет глаза, совсем не мешая Хейтеру разглядеть в силуэте Бога. Вещи разбросаны. Виднеются черноватые лужи и брызги по светлым стенам. Чрез миг понимает, что это. С ужасом распахивает глаза. Пол весь в крови. Предметы разломаны. Ощущение будто здесь прошла самая страшная война.       — Гляделкинс?       Командир стоит к нему спиной, в одной рубашке. Испачканной кровью. Ноги изрезаны колотым стеклом от портрета Лорда. С рук капает тёмная кровь, они изуродованы. Превращены в тошнотворное месиво.       — Прочь, — сказал он режущим уши холодом. В голосе слышится дрожь. Пар исходит от свежей пролитой крови. И спокойного дыхания. Будто ничего нет. Ни крови ни его самого.       — Почему? Я что-то сделал не так? — задаёт вопрос за вопросом Лорд.       Гляделкинс хочет фыркнуть от абсурда. Какой же он забавный. Смотрит на чудесную планету, что переливается словно окрашенное в голубой шампанское. А самоцветы в нём точно звёзды. Ему бы хотелось попробовать планетную жидкость на вкус. Прекрасно осведомлённый о высокой токсичности. Впрочем, представляет сладковатый привкус терпкого вина. С хрустящим сахаром на зубах.       — Если было плохо. Давай попробуем ещё раз! — не теряет надежду Хейтер. От одного вида комнаты, Хейтеру хочется сбежать. Впрочем, мужественно выстаивает. — Я люблю тебя, — говорит слова как из самой чудесной сказки. В конце которой, одно лишь счастье.       Такая знакомая, но чужая фраза для его ушей. Командир оборачивается. Шея расцарапана из неё течёт тёмная жидкость. Глаза тусклые, свет в них не отражается. Чёрные и пустые точно глубокий омут. Взгляд безразличный под стать сумасшедшему. Лицо окроплено капельками венозной крови, так яро плещущейся из ненароком вскрытой вены. А может и специально. Гляделкинс не ведал, что вытворяет. «Ваша воля, мой Лорд», — говорит Гляделкинс всё тем же тоном. Режущий на живую циркулярной пилой.       Из глаз не льются слёзы. Связки не сорваны болезненным криком.       Он не спрашивает у Бога за что ему это. Ему не нужно осыпать проклятиями Хейтера. Он свихнулся. На предоставленном удовольствии. Иронично. Продолжит и дальше соглашаться на встречи. Уже как по взаимному удовольствию.       Смотрит безразлично. А внутри творится хуже всякого беспредела. В голове сплошная каша, мысли спутаны. Разум больше не кричит. Подчинился монстру. Интересно восстановит ли он самого себя или и правда станет не более, чем кукла для утех. Которая, так хотела убежать.       Гляделкинс подходит к нему, хрустя стеклом под ногами. Слышится как хлюпает кровь и просачивается на пол со стеклянной крошкой, будто блёстки. Это так похоже на одну планету. Они были на ней. Воистину прекрасна своим пряным ароматом.       — Я сердобольно исполню Вашу просьбу, Сер, — говорит честно, от всего сердца Командир. Родитель в нём остался. Только принявший новые условия дитя. Глаза больше не отражают его гордость. Она рассыпалась на мелкие крошки подобно фарфору.       Он ненавидит это, разумеется. Всё связанное с Лордом. Пусть страдает он. Теперь это не в такую тягость. Командир тянется к щекам Хейтера, мочит их собственной кровью.       — Всё ради Вашего спасения, — говорит он мягко. Трепетно, нежно как ребёнку. Голубоватый свет всё также обожествляет его черты. Лорд с новой силой влюбляется в них. Они целуются недолго.       Командир отходит, кружится на осколках, в вальсе. Превращая ноги в рубиновое месиво. Он смотрит свысока, расхохотавшись обезумев. А на лице его воссияла больная улыбка.       Он продолжить считать себя родителем. Для него. Для своего бедного дитя.