he's actually my boyfriend

— На самом деле он мой парень. Тишина. Джисон смотрит перед собой, его мозг гудит от помех. — Верно? — продолжает Минхо, глядя прямо на него, улыбка сходит с его губ всего за секунду, выражение лица становится серьезным. Он внимательно наблюдает, как ястреб за добычей, ожидая реакции. Джисону удается поднять взгляд ровно настолько, чтобы встретиться с вызывающим взглядом Минхо. Его рука тоже поднимается, указывая на себя. Он дрожит, надеясь, что камеры не смогут уловить всю резкость происходящего. Чонин молчит между ними. Ждет. Чего, Джисон не знает, и у него нет ментальных сил задаваться этим вопросом. — А что насчет меня? — хрипит наконец Джисон. Он опускает взгляд, не в силах больше держать зрительный контакт. В мгновение ока и Минхо, и Чонин оживились, чтобы ответить. Их слова смешиваются в мозгу Джисона, образуя кокон из шума, который настолько громок, что ему приходится зажмуриться. Он знает, что ему следует сохранять невозмутимое выражение лица, он знает, что ему следует что-то ответить, что ему следует сделать что-нибудь, пока камеры еще работают. Однако у него трясутся ноги. Минхо и Чонин продолжают разговор прямо перед ним, слишком громко, слишком быстро, слишком... Он держится до конца вечера, до конца ужина, пока Минхо продолжает рассказывать истории о своем друге, своем парне, а Чонин смеется, шутит, и они наслаждаются временем, проведенным вместе. Он не помнит и половины того, о чем они говорят, но, возможно, это и к лучшему. Они все еще говорят, что-то о насекомых или жуках, Джисон время от времени включается в разговор, пытаясь участвовать как можно больше, чтобы не вызвать подозрений. Он даже не знает, о чем говорит. Он знает, что ему следует остаться, знает, что нужно сосредоточиться, чтобы не испортить их влог, но воздух грязный и тяжелый от запаха жареного мяса, и он просто хочет уйти. Должно быть, это отразилось на его лице, потому что и Минхо, и Чонин смотрят на него, нахмурив брови, в их глазах видно беспокойство. Он встает, быстро, слишком быстро. Стул падает назад, прямо на гравий, и вокруг раздается громкий лязг. Он знает, что редакторы вырежут это и, возможно, закончат серию раньше, если понадобится. Бля, ему надо подышать. Ему нужен воздух, нужен свежий воздух, ему нужно уйти прямо сейчас, прежде чем… Джисон чувствует, как земля уходит у него из под ног, все плывет перед глазами. Темно, и голоса звучат очень далеко. У него звенит в ушах, а легкие больше не работают должным образом. Ему нужно дышать, черт возьми, он не может дышать, о Боже... И вдруг он чувствует, как сильные руки обнимают его, теплые и знакомые. Внезапно Джисон чувствует, как сладкие духи и цветочный шампунь наполняют его легкие, наполняют все его тело до тех пор, пока у него не кружится голова. Глубоко вздохнув, Джисон погружается в объятия. — Джисон-а. — тихо шепчет Минхо ему на ухо. — Мне нужно, чтобы ты сосредоточился на мне, ладно? Джисон мгновенно делает, как ему говорят, побуждаемый следовать нежной команде и голосу, который он так хорошо знает, закрывает глаза и позволяет себе глубже погрузиться в тепло Минхо. Он сосредотачивается на сердцебиении Минхо, медленном и ровном, как прилив, и пытается подстроить под него свое дыхание. Теплый ночной воздух охлаждает пот на лбу, комфорт рук и близость Минхо привязывают его к этой реальности. Кажется, Джисону требуются часы, прежде чем ему наконец удается взглянуть на Минхо. Его лицо размыто, но Джисон все еще может его различить, вероятно, сможет различить в полной темноте. Когда он моргает, он чувствует, как по его щекам текут горячие, обжигающие слезы. Он хочет извиниться за то, что испортил вечер, хочет поздравить Минхо, хочет притвориться, что ему хотелось бы узнать больше подробностей об их отношениях, когда и как они начались, хочет быть достаточно сильным, чтобы не словить долбаную паническую атаку. Он хочет спросить Минхо, почему, почему он никогда ничего не говорил, почему он решил сказать это сейчас, почему здесь, перед камерами. Просто почему. Но когда Джисон открывает рот, из него вырывается только сдавленный всхлип. Тем не менее, Минхо просто мягко улыбается ему, поднимает руку, обхватывая его лицо несмотря на слезы, окрашивающие его кожу. — Все хорошо. — он шепчет в ответ тихим и успокаивающим голосом, словно самая драгоценная колыбельная. — Все в порядке, я держу тебя. Джисон ненавидит, какую власть имеют на него его слова, как Минхо может так легко утешать, даже будучи тем, кто причиняет ему страдания. Минхо притягивает его еще ближе, обнимая обеими руками за плечи. — Ты мне доверяешь? — Минхо продолжает, его слова нежные, успокаивают. Джисону не нужно дважды думать над этим вопросом. Он медленно кивает Минхо, погружаясь глубже в его тепло. Он снова чувствует себя ребенком, маленьким и хрупким. — Хорошо. А теперь дыши для меня, Сони. Минхо продолжает держать его до тех пор, пока сердцебиение не замедляется, а дыхание не успокаивается, пока он не перестает чувствовать, что может заплакать в любую секунду. Он ощущает странную пустоту. Когда Минхо наконец отпускает Джисона, на его губах играет легкая, обнадеживающая улыбка. — Чонин-а. — Минхо обращается к парню позади них, который до сих пор молчал. Чонин вскакивает с широко открытыми глазами, полными беспокойства. — Да? — Не мог бы ты сегодня пойти домой? Прости, я знаю, что мы планировали провести вечер вместе, но… Прежде чем Минхо успевает закончить, Чонин яростно качает головой, подходя ближе к двум другим парням. — Конечно, я не против, хён. Минхо мягко улыбается ему, протягивая руку, чтобы взъерошить волосы Чонина. — Спасибо, Инни. Чонин нервно мнется перед ними. — Знаешь, хм. — начинает он низким и нетвердым голосом. — Если я тебе понадоблюсь или кто-то еще, пожалуйста… пожалуйста, позвони? — Конечно. — Минхо быстро отвечает, продолжая улыбаться. Чонин, кажется, удовлетворен таким ответом, на его губах появляется робкая улыбка, когда он кивает. Затем он смотрит на Джисона, поднимая руку и неловко похлопывая его по руке. Тот чувствует себя слишком уставшим, чтобы сделать что-либо, он смотрит в ответ, неосознанно погружаясь еще глубже в непоколебимую хватку Минхо. — Не теряйся в своих мыслях, хен. — тихо говорит Чонин. — Я обещаю, что бы там ни происходило, ты с этим справишься, хорошо? Джисон даже не чувствует себя способным ответить, но Чонин принимает его молчание за согласие, в последний раз сжимая его руку. Прежде чем оставить их одних, Чонин бросает еще один обеспокоенный взгляд. — Пожалуйста, позаботься о нем, Минхо-хен. Ночной воздух сменился прохладным ветерком на коже Джисона, когда ему, наконец, удалось снова дышать, не задыхаясь при каждом вдохе и выдохе. Знать что-то больше не кажется такой уж хорошей идеей.

***

После того, когда камеры выключаются и остается только извиниться перед несколькими сопровождающими их сотрудниками за досрочное окончание эпизода, они возвращаются в свою палатку. Минхо продолжает смотреть на него каждые несколько секунд, но Джисон не может заставить себя повернуться и встретиться с ним глазами. Он знает, что у Минхо есть вопросы, и Джисон ничего больше не хочет, кроме как ответить на них. Но он понятия не имеет, что делать, не знает, как обращаться с новой информацией, которую он узнал. Он злится? Расстроен? Обижен? Все вышеперечисленное? Джисон знает парня Минхо, его лучшего друга, встречался с ним несколько раз, он поладил с ним в те немногие случаи, когда они играли и тусовались вместе. Однако он никогда не был представлен как парень Минхо. Минхо ни разу не сказал ничего об отношениях между ними. Он так растерян. И что Чонин имел в виду, говоря: «не теряйся в своих мыслях»? У него закипает мозг, он чувствует, как начинается мигрень. Минхо ничего не сказал с тех пор, как они вошли, и Джисон тоже. Тишина тянется, неуютная и удушающая, как ночной воздух, окружающий их. Джисон хотел бы спросить, почему. Почему ты мне не сказал? Почему держал это в тайне? Почему сказал это сейчас? Вместо этого у него пересохло в горле, и он молчит. Он слышит, как Минхо приближается к нему, чувствует его присутствие, будто огонь, трепещущий на коже. Он старается не дергаться, когда рука легко и осторожно дотрагивается до его плеча. — Джисон? — зовет Минхо, его голос невероятно мягкий и заботливый. — С тобой все в порядке? Что там произошло? Джисон качает головой, потому что нет-нет, ничего не в порядке. И нет, он не скажет Минхо, он не знает, как это сделать. У него нет слов, чтобы объяснить свои чувства, нет способа выразить их вслух, не выплеснув абсолютно все, он просто… он…. Он злится, но не на Минхо. Он злится на себя за то, что оказался настолько глуп, что влюбился в Минхо, за то, что сделал то единственное, чего поклялся никогда не делать, так много лет назад. И снова разочарование и вина накапливаются в его груди, разгораясь под кожей, как лесной пожар. Было бы гораздо легче, если бы он мог ненавидеть Минхо или его парня. Но он не делает этого, он не может. Он ненавидит себя за то, что он чертов идиот, за то, что он такой дурак, за то, что влюбился в кого-то недостижимого, за то, что ему снова и снова причиняют боль, за желание чего-то и отказываясь от любой возможности достичь этого, за то, что он не может справиться со своими собственными эмоциями, потому что… — Джисон. — снова зовет Минхо, прорываясь сквозь новую дымку мыслей, которые начинают затуманивать разум Джисона. — Эй. Рука Минхо мягко гладит его плечо, осторожно добираясь до шеи. — Поговори со мной. Джисон чувствует себя таким маленьким и уязвимым. Слабый, бессильный и такой чертовски глупый. Он не хочет говорить, даже не знает, как сложить слова так, чтобы это имело хоть какой-то смысл и не повредило бы Минхо или их дружбе. Потому что, прежде всего, Джисон знает, кем он является. Друг. Помешанный друг, позволивший себе влюбиться в идеального парня, который является его родственной душой, сколько бы он ни повторял и ни предупреждал себя о возможных опасностях. Он хочет плакать. — Я не знаю, что сказать. — наконец бормочет он, голос дрожит и нетвердый. Говорить больно, на языке вкус кислоты. — Я не знаю... — Сони, эй. — мягко прерывает его Минхо, выписывая круги на его затылке большим пальцем. — Как насчет того, чтобы сначала присесть? Джисон с благодарностью кивает. Он чувствует панику, все еще скрывающуюся на заднем плане и угрожающую всплыть на поверхность в любой момент. Когда Минхо отходит от него, Джисону приходится сопротивляться желанию последовать за ним, цепляясь за него, как утопающий, пытающийся не утонуть. Это просто смешно. Они в своей палатке, их здесь никто не видит, все остальные уже разошлись по домам, а он чувствует себя таким открытым и обнаженным, чувствует потребность спрятаться от мира, от своих чувств. Спрятаться от Минхо. Он чувствует на себе взгляд, когда садится на одну из удивительно мягких кроватей и смотрит в землю. — Я не могу поверить, что именно так мы оказались с тобой вместе в походе. Голос Минхо удивляет Джисона, наполняя тишину палатки. — Я бы предпочел более приятный повод и больше времени на подготовку, но… я думаю, нищим не приходится привередничать. Джисон в замешательстве поднимает глаза, встречаясь с ним взглядом впервые за долгое время. Он видит Минхо, открыто улыбающегося ему. Он великолепен. Всегда, всегда такой красивый. — Ты всегда был очень решительным человеком, Хан Джисон. С тех пор, как я впервые встретил тебя. Минхо говорит так нежно, в его глазах столько знакомой привязанности, что Джисон не может смотреть прямо на него и вынужден снова отвернуться. Как он смеет, с его дурацкой улыбкой, дурацкими красивыми глазами и дурацким всем остальным, как он смеет заставлять Джисона чувствовать себя таким любимым и в то же время таким сломленным одним своим присутствием? Он чувствует, как теплая рука касается его колена, большой палец нежно гладит кожу. Он чувствует на себе взгляд Минхо, ищущий, наблюдающий. Он даже не заметил, как старший сел рядом с ним. — Но ты еще и чертовски упрям. — Минхо продолжает, говоря легко и непринужденно. — Особенно, когда дело касается твоих собственных чувств. Джисон хочет поспорить, хочет отругать его за предположения, но затем Минхо говорит, останавливая движения руки. У Джисона перехватывает дыхание. — Мне кажется, я знаю, что там произошло. — говорит ему Минхо, неожиданно становясь серьезным за считанные секунды. — Но сначала я бы хотел услышать это от тебя. Поэтому, пожалуйста, скажи мне, чаги. Что-то внутри Джисона щелкает от ласкового обращения. Его эмоции подобны вихрю, кружатся и извиваются в его внутренностях. Это уже слишком. Слишком много чувств, слишком много воспоминаний, слишком много лет безответного желания и разочарования. Паника, возникшая раньше, возвращается в полную силу, разливаясь по его венам, как лава, и затуманивает его здравый смысл. Джисон чувствует жар и холод одновременно, чувствует, как его руки снова начинают дрожать, тошнота подступает к горлу. Он задыхается от поверхностного дыхания, не в силах сделать что-либо, кроме как позволить всему этому поглотить его. И вот так плотину прорывает. Джисон чувствует, как едкие слезы текут по его лицу, влага прилипает к его ресницам, когда он снова смотрит в землю, не в силах даже взглянуть на Минхо. Он так сильно ненавидит себя за то, что снова плачет, ненавидит, насколько он глуп, уязвим и нестабилен, ненавидит, как чертовски легко разваливается перед Минхо, ненавидит, что даже не может сдержать свои чувства, чтобы те не выплескивались через край. Ненавидит то, что не может перестать протягивать руку и хватать Минхо за рубашку, дергая ее, пока старший не притягивает его все ближе и ближе, не кладет к себе на колени и не обнимает так тепло, как только он умеет делать. Такое ощущение, будто тонешь, задыхаешься, умираешь. Минхо крепко обнимает двумя руками тело Джисона, прижимая его к груди невыносимо сильно, пока голова младшего не оказывается под его подбородком. Сердце Джисона болит от необходимости оттолкнуть его, но в то же время он не может не держать его крепко, уткнувшись головой в изгиб его шеи. Он глубоко, эгоистично и жадно вдыхает аромат Минхо, как идеально они сочетаются друг с другом, сладкий аромат шампуня Минхо, успокаивает безумное биение сердца, облегчает отчаянное дыхание. Он слышит голос Минхо над ухом, звучащий так нежно, тепло, мягко, что Джисону кажется, он может взорваться прямо здесь и сейчас. — Я держу тебя.— шепчет он тихо и успокаивающе, снова и снова. — Все в порядке, Сони. Все в порядке. То, как он говорит это настолько искренне, дело даже не в том, что произошло сегодня. Все дело в них. Их дружбе. Кажется, Минхо всегда знает, что ему нужно сказать и сделать, чтобы утешить его. Джисон не может остановиться. Не сейчас, уже нет. Он больше не может с этим бороться, не может удержаться от того, чтобы отпустить ситуацию. Он сожалеет об этом, как только открывает рот. — Я тебя люблю. Слова вырываются как сдавленный всхлип, произнесенный прямо в кожу Минхо. Они не новы и никогда ими не были, но теперь они кажутся раной, кровоточащей и задевающей их обоих. Минхо не реагирует молниеносно, и, если возможно, от этого Джисон чувствует себя еще хуже. Он пытается отстраниться, пытается высвободиться из рук Минхо, но старший цепляется за него, удерживая рядом. — Не надо. Его голос звучит хрипло, грубо от эмоций, а руки сжимают тело Джисона. — Пожалуйста, не надо. Он звучит настолько разбитым, что сердце Джисона разбивается вместе с ним. Джисон чувствует, как слезы на его лице высыхают, но он все еще не отстраняется, слишком боясь того, что увидит в глазах Минхо, если поднимет взгляд. Он не может не сожалеть. — Мне очень жаль. Мне очень жаль, хен. — он шепчет, потому что жаль, за все. За то, что позволил собственным чувствам встать на пути их дружбы, за то, что почувствовал ревность и обиду из-за признания Минхо, за то, что был слабым, неспособным и нежелающим справляться, за то, что выпалил это вот так, за… — Хватит извиняться. — Минхо внезапно огрызается. Это так поражает Джисона, что он замирает в объятиях старшего. — Пожалуйста. Минхо вздыхает и продолжает, его тон снова становится более сдержанным и тихим. — Тебе не за что извиняться, чаги. Он звучит так, будто сам на грани слез. — Это не твоя вина. Джисон дрожит от этих слов, чувствуя, как они проникают в его кости. Они звучат слишком хорошо, чтобы быть правдой, и кажутся слишком теплыми на его коже. Минхо все еще крепко держит его, проводит успокаивающими движениями по его спине, бокам, рукам, везде, где его руки могут достать. Тепло настолько приятное, что у Джисона начинает болеть в груди. Он не заслуживает ничего из этого, никакой доброты и нежности Минхо. Он даже не знает, что они делают сейчас. Если Минхо встревожен и обеспокоен его словами или он просто чувствует себя обязанным утешить его после того, как узнал, что тот на самом деле к нему чувствует. Джисон ненавидит, насколько хрупки его эмоции, как легко им сбить его с толку. — Я просто… Я просто чертовски счастлив, Джисон. — Минхо шепчет ему в волосы, в его голосе звучит благоговение и такая ужасная нежность. Что? Счастлив? Почему? Джисон не смеет поднять голову, стараясь не возлагать слишком большие надежды, когда высказывает свои сомнения: — Счастлив? Хен, почему…? Минхо выдыхает воздух, что звучит почти как смех, но за ним следует тихий всхлип. — Потому что ты чувствуешь то же, что и я, тупица. На этих словах его голос ломается, и Джисон наконец набирается достаточной смелости, чтобы поднять голову и встретиться с ним взглядом. То, что он видит, заставляет его сердце пропустить удар. Минхо улыбается ему так тепло, на его лице нет ни следа гнева или отвращения. Его глаза сияют, ярко сверкая непролитыми слезами. Он улыбается до ушей, выглядя совершенно изумленным от облегчения и радости. — Хён. — шепчет Джисон, совершенно ошеломленный увиденным. — Что ты-? Минхо перебивает его, наклоняясь и нежно прижимая их лбы друг к другу. Его руки обхватывают лицо Джисона, вытирая большими пальцами остатки слез. — Мне жаль, что я никогда не говорил тебе, мне жаль, что я заставил тебя паниковать, мне очень жаль из-за всей этой ситуации с парнем, я просто хотел увидеть твою реакцию, я никогда не хотел, чтобы это зашло так далеко. Клянусь. — говорит быстро, спотыкаясь в словах, как будто не может до конца поверить в них. — Мне очень жаль, Сони. Джисон хочет что-нибудь сказать, что угодно, но чувствует себя застывшим на месте. — Я пойму, если ты расстроен или рассержен, я был засранцем и не должен был так шутить, только не тогда, когда знал, что ты ко мне чувствуешь. — Минхо продолжает. — Но… я был в отчаянии, Джи. Мне нужно было, чтобы ты понял. Его руки все еще держат лицо Джисона так нежно, будто он касается самого бесценного фарфора. — Мне очень жаль, что я трус. — шепчет в короткое пространство между их губами. — Мне очень жаль, Сони. Джисон все еще не может пошевелиться, не может заставить себя говорить. Он не хочет, чтобы Минхо прекращал говорить, ни когда он рассказывает все это, ни когда Джисон слишком боится, что, если он остановится, момент будет упущен, но ему также нужно, чтобы он перестал извиняться, нужно, чтобы он перестал винить себя за свои действия, ему нужно, чтобы он перестал думать, что Джисон расстроен или, что еще хуже, ненавидит его. Минхо, как всегда, понимает его с первого взгляда. — Я просто надеялся, что ты скажешь что-нибудь первым, я хотел услышать из твоих уст, что ты чувствуешь то же самое, что и я, потому что я не мог… я бы не рискнул разрушить то, что у нас уже есть, потерять нашу дружбу, если бы я оказался... неправ. Он тяжело сглатывает, руки на лице Джисона начинают слегка дрожать. — Я так долго был в тебя влюблен, Джисон. Я знаю, мы всегда говорим, что мы родственные души, но... Я правда, правда верю, что ты единственный для меня, только ты. Я знаю, что судьба привела тебя ко мне, когда я нуждался в тебе больше всего, и я не променял бы это ни на что другое в мире. Ты делаешь мои дни лучше, просто существуя, и ты так много значишь для меня, чаги. Так много. С каждым словом его голос становится всё тяжелее. У Джисона щиплет глаза. — Я больше не могу это остановить, Сони. Больше не могу держать это в себе. И я был бы чертовски благодарен, если бы ты позволил мне любить тебя, открыто, больше не прячась и не притворяясь. — заканчивает Минхо, его голос дрожит, а глаза широко открыты, полные эмоций и надежды. Ничто в мире не могло сравниться с тем, как Минхо смотрит на него. Когда Джисон наконец приходит в себя, кажется, что все его чувства возвращаются с удвоенной силой. Он чувствует, как горячее дыхание Минхо струится по его лицу, видит, как слезы ярко блестят в его глазах, чувствует сладкий аромат духов Минхо, смешанный со слабыми нотками его натурального мускуса. Он чувствует дрожь пальцев старшего, танцующих по его коже. Но самое главное, он слышит, как слова Минхо эхом звучат в его голове. Минхо любит его. Минхо влюблен в него. У Джисона перехватывает дыхание, и внезапно ему кажется, будто он плывет в пространстве, и время остановилось или, может быть, просто растянулось в бесконечность. Это ошеломляет и это слишком, это идеально. — Хён Шепот, он даже не уверен, действительно ли этот звук срывается с его губ или это просто плод его воображения, но Минхо ободряюще кивает. — Я не могу поверить тебе… — он прерывается и недоверчиво качает головой. — Я знаю, я идиот. — так тихо говорит Минхо, пальцы все еще ласкают его щеки, рисуя успокаивающие узоры. — Это значит, что… я очень хочу, чтобы ты поцеловал меня прямо сейчас, — говорит он, удивляя себя собственной смелостью, но то, как улыбается Минхо в ответ, того стоит. — Ну... тогда кто я такой, чтобы отказать в такой блестящей просьбе? Его голос легкий и дразнящий, заставляет Джисона закатить глаза. И затем, прежде чем он успел придумать ответ, губы Минхо наконец-то оказались на его губах, мягкие, теплые и чертовски восхитительные. Это не похоже ни на один из поцелуев, которыми он делился с кем-либо раньше, потому что это намного более интимно, потому что в их прикосновения влилось столько лет невысказанных чувств, потому что это Минхо, это любовь всей его жизни, и от этого они оба задыхаются, когда отстраняются всего через несколько секунд, тяжело дыша друг к другу в рот. Пальцы Минхо поглаживают волосы Джисона, прижимая его ближе, когда тот наклоняется и осыпает его лицо нежными поцелуями. Джисон улыбается и крепко обхватывает его руками за шею, удерживая на месте. — Я так сильно люблю тебя, хен. — Я тоже тебя люблю, Сони. — Минхо выдыхает в пространство между их губами, снова целуя его, на этот раз медленно. Джисон тает в нем, вздыхает в рот и углубляет поцелуй, крепче прижимая губы к его губам и незамедлительно вылизывая рот Минхо. Минхо стонет в ответ, низкий и горячий звук доносится до ушей Джисона, и младший дрожит. Он чувствует улыбку Минхо на своих губах, одну из рук старшего, которая крепко сжимает его за талию. Они проводят долгие мгновения, просто целуясь, впитывая тепло и близость друг друга, пока у них обоих не кружится голова от вкуса друг друга на языках, их руки свободно бродят по всем открытым участкам кожи, до которых могут дотянуться. Джисону нравится, как Минхо ощущается рядом с ним, как он крепко держит его, как будто хочет быть уверенным в его присутствии в любое время, как он ласкает его с нежностью и любовью, которую Джисон никогда не думал, что сможет получить или заслужить. Он не хочет останавливаться, не хочет, чтобы этот момент закончился, но в конце концов Минхо отстраняется первым, запыхавшись, задыхаясь и утыкаясь носом в его щеку. — Это реально? — шепчет он так тихо, что это звучит как молитва. — У меня такое чувство, будто я сплю. Джисон мягко улыбается, вырисовывая пальцами узоры на его шее. — Это не сон, хен. Ни один из моих снов никогда не был таким реальным и… и беззащитным. Минхо снова целует его, коротко, быстро и очень сладко. — Хорошо. Потому что я не думаю, что когда-нибудь захочу проснуться, если это будет неправда. Его глаза в морщинках и теплые, сверкающие светом тысячи звезд, и Джисон знает, что никогда не видел ничего и никого более потрясающего за всю свою жизнь. Он также знает, что ему придется смотреть на это лицо до конца своей жизни. Эта мысль заставляет его широко улыбнуться. Минхо тихонько смеется, все еще нежно прижимая руки к лицу. — Что такое, Сони? Джисон качает головой и ухмыляется, сжимая губы в тонкую линию. Он наклоняется, целуя Минхо в кончик носа. — Ничего, просто… ты такой красивый, хен. — Минхо громко фыркает и игриво отталкивает его. Джисон почти падает с колен, но вовремя успевает еще сильнее схватить того за плечи. — Эй! Я делал тебе комплимент! — он дуется, возмущаясь. Минхо усмехается, краснея, и Джисону кажется, что он может влюбиться снова. Он берет лицо старшего обеими руками, наклоняясь поближе и глядя ему прямо в глаза. — Ты. — шепчет тихо, словно признаваясь в тайне, голос, полный такой нежности, что у обоих перехватывает дыхание. — Такой чертовски великолепный и изумительный, и если ты позволишь мне… Я бы хотел показать тебе, как сильно я тебя обожаю, не только на словах. При этом Минхо краснеет еще сильнее, скулы красиво темнеют. Он тяжело сглатывает, прежде чем кивнуть, тут же наклоняясь, чтобы поцеловать снова, долго и сильно, и Джисон вздыхает, крепче сжимая плечи старшего и притягивая его еще ближе. Его сердце колотится в груди со скоростью милю в минуту, но он ни капельки не возражает против этого. Потому что это реально. Они вместе, наконец-то вместе. — Я не могу поверить, что наш первый раз будет в палатке посреди леса. Ах, если бы у меня было больше времени на подготовку… — усмехается Минхо, качая головой в притворном раздражении. Джисон хмурится, слегка огорчившись, несмотря на явную игривость. — Нам не обязательно делать это сейчас, хен. Мы можем просто подождать, пока не вернемся домой или… нам вообще не обязательно это делать, никогда, если ты не хочешь, я бы не стал на тебя давить… К счастью, Минхо прерывает его, наклоняясь, чтобы снова поцеловать. Джисон протестующе скулит, но все же расслабляется в его объятиях, позволяя парню притянуть себя ближе. — Сони, — говорит он, когда они прерываются, широко улыбаясь. — Я хочу. Очень много, особенно если ты такой нетерпеливый. Он слегка откидывается назад, ухмыляясь молодому человеку. — Мы ждали достаточно долго, и я умираю от желания прикоснуться к тебе. — продолжает он — Может быть, это место и не идеальное, но… Мне не терпится увидеть тебя подо мной, надо мной, вокруг меня и вообще во всех других смыслах, о которых я так долго мечтал. — Минхо мурлычет, его глаза темнеют от желания и влечения, когда он смотрит на Джисона. Джисон дрожит от звука его голоса и слов, все еще висящих в воздухе между ними. — Хен…. Пальцы Минхо крепче сжимают бедра Джисона. — Чего ты хочешь, чаги? Джисон громко сглатывает, глядя в глаза Минхо с вновь обретенным чувством трепета и интереса. Он так долго хотел прикоснуться к нему, день и ночь размышлял о том, каково было бы прижимать его к себе и целовать, затаив дыхание. Но теперь, когда Минхо под ним, смотрит на него вот так и просит разрешения, у него кружится голова. — Я просто… я хочу, чтобы ты чувствовал себя так же хорошо, как и я себя от тебя, — застенчиво шепчет он, опустив голову. Минхо садится немного удобнее и обнимает Джисона за талию, крепко прижимая его к груди и осыпая мягкими поцелуями его шею. — Ты справишься, Сони. В конце концов, у нас есть все время в мире. — он нежно шепчет ему на ухо, прежде чем поцеловать прямо за ним. Джисон тихо вздохнул, растворяясь в объятиях Минхо. — И я почти уверен, что ты можешь сделать со мной все, что захочешь, детка. Ты не сможешь сделать ничего, что заставило бы меня перестать желать тебя. Мягко схватив Джисона, он начинает опускать их на тонкий матрас, стараясь при этом не поранить друг друга, пока оба не ложатся, переплетая конечности, а тело Минхо полностью не накрывает Джисона. — Теперь… я думаю, кто-то хотел показать мне, как сильно меня обожает….