Вороньи шрамы

У Селены полно шрамов. На ее правой руке от плеча до запястья огромный ожог от кипятка, на груди, бедрах и животе у нее полно ножевых от Рико, на левой руке следы от потущенных бычков об нее бычков и шрамы от лезвия на запястье. На ее ногах Рико вырезал слова "блядь" и "шалава". На ее лице, под правым глазом еще один шрам от ножа. Селена ненавидит себя и свое тело. И любит Натаниэля. И эти две вещи нельзя сталкивать вместе. Нет, Натаниэль любит ее. Любит разговаривать с ней, любит играть ночью на поле, курить вместе с ней на крыше, целоваться с ней. Но каждый раз, когда дело заходит дальше, Селена, конечно, отталкивает его. Потому что ее тело ужасно. Уродливо. Он не должен его видеть. Натаниэль не настаивает, и сразу убирает руки. Он не давит на нее, но она замечает, что он расстраиваеться. И за это она ненавидит себя ещё больше. Селена с еще большей ненавистью смотрит на свои шрамы в женской душевой, и хочет содрать с себя всю кожу, лишь бы избавиться от них. Она ненавидит–ненавидит–ненавидит свое тело. Потому что Натаниэль идеальный. Натаниэль красивый, Натаниэль умный, а тело Селены выглядит как грубо сшитые куски ткани. Он не должен видеть это. Это его испугает, это его оттолкнет, он не захочет больше ее видеть. Поэтому, когда они курят в комнате Натаниэля, после тренировки, где парень давно выломал датчик дыма, и он целуя ее, лезет руками под толстовку, она мягко, но решительно его отталкивает. Натаниэль поднимает на нее почти–обиженные голубые глаза, и тихо спрашивает: — Почему? Обычно он такого не спрашивает. Он просто убирает руки и все, поэтому Селена растеряно отвечает: — Шрамы. У меня их много...— Она осторожно отстраняеться, и трет большим пальцем левой руки видную часть ожога на запястье правой. Она преувеличенно-увлеченно рассматривает ожог, будто не видела его на своем теле последние семь лет. — И что?— Спокойно спрашивает Натаниэль. — Они, ну... Не важно.— Селена заметно нервничает, начинает сильнее тереть часть ожога на запястье, и говорит.— Давай не будем об этом, я не хочу... — У меня тоже есть шрамы.— Быстро говорит Натаниэль. Он явно чувствует, что попал вопросом точку, что близок к причине, по которой Селена его отталкивает, хотя и не до конца что к чему, и не хочет дать ей замять тему. — Знаю, но это...это другое, понимаешь?— Говорит Селена себе под нос. У Ната есть заметные шрамы на лице, на руках, которые легко заметны, когда он закатывает рукава рубашки или носит футболки с коротким рукавом. Но это правда другое. Они красивые, они ему идут, они не выглядят так, будто он неумело сшитая кукла Чаки. Натаниэль не даже красивый со своими шрамами, они ему идут.— У тебя их не так много, они не видят так урод...в смысле, некрасиво. Натаниэль смотрит на нее на несколько секунд в полном ступоре, а потом отходит на шаг. Селена не успевает спокойно выдохнуть, и решить, что парень внял ее доводам, потому что он одним движением, через голову снимает с себя футболку. — Нат...— тихо говорит Селена. У него полно шрамов. У левого плеча - шрам от утюга. На правом шрам от пули. На торсе полно шрамов от ножа, плети, и еще чего-то, что Селена определить не может. На спине их даже больше. Девушка несколько секунд молчит, не в силах сказать что-либо. — Это некрасиво? Уродливо?— Спрашивает Нат. — Нет конечно.— Тут же отвечает Селена. Она делает несколько шагов к парню, и останавливаеться в десяти сантиметрах от него, не сводя глаз с его шрамов. Селена нерешительно, будто в наваждении, поднимет руку, и трогает шрам от пули. Нат ее руку не убирает. Селена ведет пальцами по шраму от утюга, по длинному ножевому по груди, до целого куска содранной кожи на правом боку. Она там немного то ли грубее, то ли наоборот нежнее, но точно отличается от остальной кожи. Некоторые шрамы будто шершавые, другие похожи на заплатки. В шрамах мало нервных окончаний, вряд ли Натаниэль чувствует хоть одно ее прикосновение, но все равно стоит, так и не шолохнувшись, и дает ей рассмотреть все в подробностях. Селена осторожно обходит его, и рассматривает шрамы на спине. Проводит пальцами по следам от плети, от розочки и ожога. Нат поворачивает голову и спрашивает: — Можно? Селена не сразу понимает, что он имеет ввиду ее шрамы. Шрамы Натаниэля все еще кажутся ей красивыми, ничуть его не портящими, но ее шрамы... Селена снимает с себя толстовку одним слитым движением, и закрывает глаза. Она не хочет видеть выражение ужаса на лице Натаниэля. Спустя несколько секунд Селена чувствует осторожные прикосновения к шрамам на груди. Потом к правой руке, покрытой ожогом. А потом осторожный... поцелуй на ключице. Селена изумленно открывает глаза и видит Ната, который целует ее шрамы. — Нат?— Спрашивает она. Натаниэль поднимает на нее глаза. — Они красивые. Они тебя не портят.— Четко проговаривает он.— Можно? Селена понимает, что он имеет ввиду, и в конце концов нерешительно кивает. Нат коротко улыбается. — Снимешь остальное?— Спрашивает он. Селена трясущимеся руками развязывает завязки на своих спортивных шатанах. Нат опускается ниже, и целует вырезанные слова на ее ногах. Он выцеловывает каждый шрам. В шрамах мало нервных окончаний, но Селена чувствует его нежность и любовь в каждом действии.