Художник

— Ликси, а ты знал? Когда умирает художник, Бог даёт ему возможность нарисовать свою последнюю картину. Ею становится небо. ⋆⋆⋆⋆⋆⋆⋆⋆⋆ ⋆⋆⋆⋆⋆⋆⋆⋆⋆⋆ ⋆ ⋆⋆⋆⋆⋆⋆⋆ ⋆⋆⋆⋆⋆⋆⋆⋆⋆⋆ ⋆⋆⋆ ⋆⋆⋆⋆⋆ ⋆⋆⋆⋆⋆⋆⋆⋆⋆⋆ ⋆⋆⋆⋆⋆ ⋆⋆⋆ ⋆⋆⋆⋆⋆⋆⋆⋆⋆⋆ ⋆⋆⋆⋆⋆⋆⋆ ⋆ ⋆⋆⋆⋆⋆⋆⋆⋆⋆⋆ ⋆⋆⋆⋆⋆⋆⋆⋆⋆ 𓆝 𓆟 𓆞 𓆝 𓆟 — Феликс, я закончил. Можешь посмотреть? — крикнул Хёнджин из студии. Ликс, находившийся в соседней комнате, пил чай и читал очередной роман на Фикбуке. — Иду, иду! — отозвался Феликс, поднимаясь с места. Он мельком взглянул в зеркало: в отражении стоял милый паренёк среднего роста, со светлыми растрёпанными волосами и худощавым телом. Его лицо украшали веснушки, будто россыпь маленьких звёзд. — Ладно, выгляжу сносно, — пробормотал он и направился к другу. Студия представляла собой просторный зал с панорамными окнами с одной стороны и зеркалом — с другой. Помещение было почти пустым, если не считать стол в углу, заваленный множеством тюбиков с красками и кистями. Рядом с ним прислонялись к стене готовые картины и пустые холсты. Мягкие вечерние лучи наполняли зал светом. В центре стоял мольберт, а рядом — Хёнджин. Он выглядел забавно: на его красивом лице блестели капли краски, волосы, убранные назад обручем, непослушными прядями выбивались на лоб. Белая рубашка и чёрные брюки, которые он тщетно пытался уберечь фартуком, тоже были измазаны. В руках он сжимал кисть и деревянную палитру. Хёнджин стоял, задумчиво глядя на картину, над которой трудился с самого утра. Феликс подошёл к нему и перевёл взгляд на холст. — Вау... — прошептал Феликс, и у него не нашлось слов, чтобы выразить весь восторг. — Я хотел нарисовать нас, но чтобы это было нечто... необычное и... красивое! — Хёнджин перевёл взгляд на младшего. — Как тебе? — *Это восхитительно... У меня просто нет слов. Это так прекрасно*. Ты точно не будешь её продавать? Я могу её забрать? Феликс не мог отвести глаз от картины. — Конечно, я именно потому так старался, что это твой подарок. — Джинни, а научишь меня рисовать? — Конечно. А что ты хочешь нарисовать? — Тебя. Хёнджин мягко улыбнулся, отнёс картину к двери, затем взял новый холст и установил его на мольберт. — Хорошо, смотри. Раз ты новичок, для начала нужно наметить всё карандашом. Нарисуй горизонтальный овал, от его верхней середины проведи вниз слегка изогнутую вертикальную линию. Она должна быть примерно в два раза больше овала. Затем... — Джинни подробно объяснял, а Феликс старательно выполнял всё, что говорил ему лучший друг. Через час лёгкий скетч был готов. — Джинни, ну как? Получилось? — Феликс внимательно смотрел на парня. — Превосходно. Ты просто умница, — Хёнджин потрепал Ликса по голове. Тот убрал всё из рук и мило улыбнулся, становясь похожим на котёнка, готового в любую секунду замурлыкать. Хёнджин взял парня за руку и повёл из зала в гостиную, где Феликс провёл весь день, пока старший рисовал. — На сегодня достаточно, пойдём отдыхать, цыплёнок. — Хорошо. Джинни принял душ и переоделся. Парни поужинали, а за окном к тому времени уже полностью стемнело. — Покурим и спать? — Джинни, ты же бросил курить, — Феликс подошёл к старшему. — Иногда можно, — устало улыбнулся тот. — Смилуйся, Ликси. — Ладно, идём. Парни вышли на балкон. В квартире нигде не горел свет. Двадцать пятый этаж открывал вид на переливающийся огнями Сеул и поле за ним, просторы которого терялись за горизонтом. Вид на закат отсюда был лучшим в городе. Балкон, не остеклённый, но просторный, с стеклянными перилами. Парни облокотились на ограждение, закурили и устремили взгляд вдаль. — Слушай, Ликси, о чём ты мечтаешь? — Моя мечта... Наверное... быть счастливым? Вообще, я хотел бы вечно вот так стоять здесь с тобой... даже если просто молча. Их взгляды по-прежнему были устремлены в даль. Они простояли так ещё несколько минут в тишине, затем потушили окурки и зажгли по новой сигарете. — А ты знал? Когда умирает художник, Бог даёт ему возможность нарисовать свою последнюю картину — закат. — Не знал... Звучит даже грустно. Но, уверен, это чертовски красиво, Хён... Феликс в последний раз затянулся и на выдохе нарушил тишину. — Ты мне нравишься, — младший перевёл взгляд на друга. — Ты мне нравишься не меньше, — старший развернулся всем телом к Ликсу. — Ты хочешь попробовать встречаться? — Я буду рад, *принцесса*. От такого нежного прозвища старший не мог сдержать улыбку. — Могу я тебя поцеловать? — Ты можешь сделать со мной всё, что только захочешь. Хёнджин приблизился и нежно прикоснулся губами к его губам, прижав к перилам и обняв за талию. Младший обвил руками его шею, охотно отвечая на поцелуй. Хван приподнял Феликса на руки, отнёс в спальню и опустил на кровать. Нависнув сверху, он коснулся кончиком носа его носа. — Правда не против? — Конечно, мой принц. — Хорошо, цыплёнок, — нежно улыбнулся парень. Взгляд Ликса выражал нежность и... тоску... грусть. Хёнджин снова нежно поцеловал его, а затем начал спускаться ниже, оставляя поцелуи вдоль шеи. У ключицы он оставил тёмную отметину. Сверху доносились тихие, прерывистые стоны, дающие понять, что его действия желанны... 𓆝 𓆟 𓆞 𓆝 𓆟 𓆝 𓆟 𓆞 𓆝 𓆟 𓆝 𓆟 𓆞 Спустя несколько дней Хёнджина не стало. Он был болен. Тем же вечером Феликс сидел на полу в той самой студии, возле мольберта. На нём стояла законченная картина Феликса — портрет Хёнджина, на котором тот выглядел совершенно... Парень, обхватив колени руками, смотрел в окно, на закат. Ликс давно знал, что Джинни скоро не станет. Он провёл с ним каждый день последнего месяца, не разлучаясь ни на секунду. А последние несколько дней они были парой. Хёнджин умер без боли, рядом с любимым... Он был счастлив. Солнце за панорамными окнами почти скрылось за горизонтом. — Это прекрасно, Джинни... Слёзы хлынули из глаз Феликса, стремясь вниз по щекам. Впервые с того момента, как он узнал о болезни старшего. Ликсу было больно, невыносимо больно... Он не мог перестать плакать ещё очень долго. А потом... потом он вскрыл вены над картиной Джинни. Картина наконец была завершена... как и план Ликса.