зима на двоих

- Вот так вот все и закончилось. книга закрывается. Я подхожу поближе к нему и сажусь в кресло у кровати. Спина болит. Ведь сто раз уже думал, что надо попросить новую подушку для кресла. Беру мужа за руку, высохшую и хрупкую. Все равно приятно. Он отвечает мне слабым пожатием и даже гладит пальцами мою ладонь. Я давно понял, что нельзя говорить с ним, пока он это не сделает. Обычно я сижу молча до заката солнца, в такие дни я не знаю о нем ничего. Минуты идут, и вот наконец он поворачивается ко мне. Плачет. Я улыбаюсь, отпускаю его руку и лезу в карман. Достаю платок и вытираю ему слезы. Он смотрит на меня. Такой хрупкий. Дорого бы я дал, чтобы узнать, что он при этом думает. - Какая трогательная история! За окном моросит дождь. Капли тихо постукивают по подоконнику. Я снова беру мужа за руку и не сдерживаю улыбку. Похоже, день будет хорошим, просто прекрасным. Волшебным. - Очень трогательная. - Вы сами ее написали? - спрашивает он тихим голосом. - Да, - отвечаю я. Он поворачивается к тумбочке. Там таблетки в бумажных стаканчиках. Его и мои. Маленькие шарики всех цветов радуги - чтобы мы не забывали их принимать. Медсестры ставят мои лекарства сюда, в эту комнату, хотя по правилам не должны так делать. - Я слышал эту историю раньше, правда? - Конечно, - снова отвечаю я, как всегда в подобные дни. Я привык быть терпеливым. Мужчина в постели внимательно изучает мое лицо. Глаза у него цвета морской волны. - После вашего чтения мне не так страшно. - Знаю, - киваю я. Он вновь отворачивается, я не тороплю его. Отпускает мою руку и берет стакан воды с тумбочки. Делает глоток. - А это правда? - Он чуть приподнимается в кровати, чтобы допить воду. У него еще есть на это силы. - Вы знали этих людей? - Да. Я мог бы сказать больше, но не спешу. Он по-прежнему так красив. - И все-таки... За кого Арсений вышел замуж? - За того, кого выбрал. - Так за кого же? Я улыбаюсь. - Вы поймете, - обещаю я. - К концу дня вы все поймете. Он не знает, что и думать, и тем не менее допытываться перестает. Суетится, беспокоится, прикидывает, о чем бы еще меня спросить. Берет стаканчик с таблетками: - Это мое? - Нет, ваше здесь. Я придвигаю ему другой стаканчик. Даже подать не могу - пальцы не сгибаются. Он берет таблетки и смотрит внутрь, явно не понимая, что с ними делать. Я беру свой стакан двумя руками и высыпаю лекарства в рот. Муж повторяет за мной. Сегодня обошлось без споров. Прекрасно. В шутливом тосте я поднимаю чашку и делаю глоток чая, запивая таблетки. Чай уже остыл. Муж запивает свои пилюли водой. За окном поют птицы, мы оба поворачиваем головы и молча слушаем, наслаждаясь близостью к природе. Внезапно очарование пропадает, грустный мужчина делает глубокий вдох и говорит: - Я должен спросить у вас кое что. - Что угодно. Буду рад ответить. - Мне трудно об этом говорить... Он старается не смотреть на меня, отводит глаза. Он всегда так прятал свои чувства. Кое-что не меняется. - Не торопитесь, - предлагаю я. Потому что знаю, о чем он спросит. Внезапно он поворачивается ко мне и смотрит прямо в глаза. Пытается улыбнуться, нежно - не как любимому, а как ребенку. - Не хочу смущать вас, с вами так приятно разговаривать, но... Я жду. Его слова не заденут меня. Просто в который раз вырвут кусок моего сердца и оставят на нем уродливый шрам. - Кто вы? 2024 год. Март. Сегодня я вывозил Арсения гулять по территории больницы, он мило улыбался всю дорогу, а также рассказывал про боль в суставах. К моменту нашего возвращения в комнате Арсения сервирован ужин. С днем рождения. В такие дни, как сегодня, врачи разрешают нам есть прямо тут, а мне только это и надо. Здесь работают очень хорошие люди, я не устаю их благодарить. Приглушенный свет, две свечи на столе и негромкая музыка. Стаканы и тарелки, правда, пластиковые, а в графине яблочный сок. Ну, привила есть правила, да Арсений не замечает. Широко раскрытыми глазами он оглядывает стол: - Это вы все устроили? Я киваю и пропускаю его внутрь. - Просто замечательно! Я предлагаю мужу руку и провожаю в комнату. Он не пытается освободится, ему это даже нравится. Как приятно стоять вместе у открытого окна, любоваться чудесным весенним вечером, чувствовать на лице дуновение легкого ветерка. На небо выкатывается луна, мы молча наблюдаем, как все кругом озаряется ее серебристым светом. - Никогда не видел такой красоты, - говорит Арсений - Я тоже, - соглашаюсь я, глядя, впрочем, не в окно, а на мужа. Он понимает, что я имею ввиду, улыбается и шепчет: - По-моему, я знаю, с кем остался Арсений. - Знаете? - Да. - С кем? - с Антоном. - Точно? - уверен. Я смеюсь и киваю. - Так и было, - подтверждаю я, и Арсений заливается счастливым смехом. Я с трудом отодвигаю для него стул. Он сам садится, я - напротив. Арсений протягивает мне руку, я беру ее и чувствую, как один палец поглаживает мою ладонь, совсем как раньше. Я молча смотрю на мужа и вспоминаю нашу жизнь, день за днем, и эти дни становятся ярче и ближе, словно и не исчезали никуда. Даже горло сжимается, и я в который раз думаю о том, как люблю своего Арсения. - Какой же ты красивый - говорю я слегка дрожащим голосом, и Арсений одними глазами отвечает мне: "Я понимаю тебя, я знаю, что ты чувствуешь". Потом опускает взгляд и долго молчит, а я гадаю, о чем он думает. Даже не гадаю, а молча жду, поглаживая его руку. Жду с нетерпением, когда ее сердце проснется, когда оно вспомнит меня. И чудо происходит! На столе горят свечи, в комнате тихо звучит мелодия - запись оркестра Гленна Миллера, и я ощущаю, как в Арсении просыпается что-то, чему нет названия. На губах его играет легкая улыбка - та улыбка, за которую я отдам все на свете. Он поднимает на меня сияющие глаза и крепче сжимает мою руку. - Ты необыкновенный... - ласково шепчет Арсений, он снова влюблен в меня, как когда-то; я уверен в этом, ведь я видел подобное уже много раз. Арсений вновь замолкает, нам не надо больше говорить, мы просто смотрим друг на друга, совсем как в юности, и я чувствую, как жизнь возвращается ко мне. Я улыбаюсь Арсению так, чтобы он понял: я люблю его. Свечи сгорели уже на треть, и я решаюсь нарушить тишину: - Я так люблю тебя. Ты ведь знаешь, правда? - Конечно, знаю, - шепчет в ответ Арсений. - И я люблю тебя, Антон. "Антон!" - эхом отдается у меня в голове. Антон... Он узнал меня! Он понимает, кто я! Антон... Такая мелочь, всего лишь имя, но для меня это дар Божий, я знаю, что жизнь еще не кончилась, я чувствую, как мы любим друг друга. Имя - это ключ к лучшим годам нашей жизни, когда мы были по-настоящему вместе и никто не мог нам помешать. - Антон... Мой милый Антон... - шепчет Арсений. И я, не поверивший прогнозам врачей, вновь торжествую, пусть и на краткий миг. Отбрасывая нарочитую таинственность, целую пальцы Арсения, прижимаю к щеке его ладонь и шепчу ему на ухо: - Ты - Мое счастье. - Ах, Антон! - со слезами на глазах отвечает он. - Как же я тебя люблю! Если бы так продолжалось до самой ночи, я был бы счастливейшим человеком на свете. К несчастью, это невозможно. Я уверен, потому что с каждой минутой взгляд Арсения становится все озабоченнее. - Ну, что случилось? - ласково спрашиваю я. - Я боюсь, - тихо отвечает он. - Я так боюсь забыть тебя еще раз. Это нечестно... Я просто не переживу этого снова... Его голос срывается, а я не знаю, чем ей помочь. Вечер кончается, и болезнь неминуемо возьмет вверх. Здесь я бессилен. Наконец я говорю: - Я тебя никогда не оставлю. Моя любовь всегда с тобой. Солнце село, и тот враг, что крадет у Арсения память, сейчас появится, а я ничего не могу сделать, чтобы задержать его. Поэтому я просто смотрю на него и наслаждаюсь последними минутами, которые мы проведем вместе. Пока все нормально. Тикают часы. Ничего страшного. Я обнимаю Арсения, он прижимается ко мне. Ничего. Я чувствую, как он дрожит, и шепчу ему на ухо слова одобрения. Ничего. В последний раз за этот вечер я признаюсь мужу в любви. И враг приходит. Арсений все еще обнимает меня, но начинает быстро моргать и встряхивать головой. Потом поворачивается и пристально смотрит куда-то в угол. "Нет! - безмолвно кричу я. - Еще немножко, ну пожалуйста! Только не сейчас, когда мы так близко! Когда угодно, лишь бы не сегодня! Пожалуйста! - Слова бьются у меня внутри. - Я больше не могу! Это нечестно!.. Нечестно..." - Там человечки, - говорит Арсений, вытягивая палец. - Они на меня смотрят. Скажи им, чтобы не смотрели. гномы. Дыхание перехватывает, во рту сухо, сердце стучит как сумасшедшее. Вот оно. Так я и знал. - Там никого нет, Арсений. - Я пытаюсь оттянуть неизбежное. Он мне не верит. - Человечки. Смотрят. - Нет, - покачивая головой, убеждаю я. - Ты их не видишь? - Нет, - повторяю я. Арсений задумывается и резко отталкивает меня. - Они там! Они смотрят! Он лихорадочно бормочет себе под нос, я пытаюсь снова обнять его, успокоить, и вдруг муж отшатывается и смотрит на меня безумными глазами. - Кто вы? - в ужасе, с побледневшим лицом кричит он. Что вы здесь делаете? - Вон отсюда! Убирайтесь! - И пытается стряхнуть с себя гномов. Перепуганный, он уже не замечает моего присутствия. Я встаю и иду через комнату к кровати мужа. Ноги дрожат, в боку что-то колет. Раньше такого не было. В конце концов мне удается нажать на кнопку вызова медсестер. Скоро они будут здесь. Я жду. И смотрю на своего мужа. Я с трудом опускаюсь на кровать, подбираю с пола упавший блокнот и плачу. Арсений не замечает - в таком состоянии он ничего не замечает. Две странички падают на пол, я нагибаюсь и поднимаю их. Как я устал!