платоническая любовь.

– да плевать мне! вали к Хэйдзо, если уж тебе он кажется таким крутым! он даже не осознавал, что говорил. он лишь знал, точно знал, что ещё тысячу раз пожалеет об этих словах. он помнит эти полные растерянности алые глаза, что уже покраснели от слёз, которые Казуха так усердно пытался сдержать, дабы не показывать свою слабость. он был слаб, был слаб перед Сёгуном, но тот не верил этому. Скарамучча заревновал, лишь увидев, как Каэдэхара с Сиканоином обнимаются. да, скорее всего это было по-дружески? но откуда ему знать... он боялся, просто панически боялся потерять Казуху. того, кем он дорожит. но на этот раз сам отверг его. простая, будто детская обида заставила их обоих корчиться от боли в сердце, пока их лёгкие гоняли воздух с невероятной скоростью. всё так глупо. эти сцены ревности Сёгун устраивал не редко, и каждый раз жалел. невероятно жалел. и на этот раз он сидел в своей комнате, глотая очередную горькую таблетку. нет, не чтобы поскорее безболезненно умереть, а чтобы успокоиться. но, конечно, ни глицин, ни серлифт не помогали. Казуха всегда заставлял юношу выпивать их регулярно, и, с какой-то стороны, это даже помогало. до поры до времени. потом очередное недопонимание стирало нервы обоих в клочья, заставляя Скарамуччу вновь взяться за лезвие. с запястья капала кровь, пачкая стол и тетради с невыполненным домашним заданием. кажется, ещё чуть-чуть, и в стены его комнаты навсегда въестся этот запах крови. или может, парню уже мерещится? руки судорожно вводят нужный пароль в телефоне, что удаётся не с первой попытки. перед глазами размывается из-за слёз, пока пальцы дрожат. звонок, гудки идут... и вот, на конце трубки становится слышен голос Венти. – алло? что-то случилось? – скажи, он не звонил? – дрожащим голосом промямлил Сёгун. – звонил! много раз звонил твой Казуха. я не сразу трубку поднял, так он на меня наорал. сказал, ты не отвечаешь в домофон, думал, что ты ко мне пришёл. он так орал на меня, чуть ли не матом! весь на нервах. что у вас приключилось? с тобой всё хорошо? – д-да... – уже не в силах сдержать всхлипы, ответил Скарамучча. – вот чёрт, Скар! я сейчас позвоню ему, ты дома? у Казухи есть ключ? – есть... – я ему позвоню, ты только ничего с собой не делай! хорошо? эй? телефон вывалился из рук, с громким стуком упав на стол, пока Скарамучча, лишённый каких либо сил, свалился вместе с ним, теряя сознание. Венти повесил трубку, так и не докричавшись до друга. и, скорее всего, он уже давно набрал Казухе, а тот, в свою очередь, мчался к дому своего возлюбленного. *** руки Каэдэхары тряслись, будто у него был припадок. он судорожно вертел ключём в двери Скарамуччи, стараясь разобраться с этим полусломанным замком. да и, тем-более, слепок оказался не таким удачным. получилось! дверь раскрылась, ударившись со всей силы о стену, а Казуха забежал внутрь квартиры, тут же обнаруживая Сёгуна, лежащего на столу без сознания. хотя, скорее всего, он просто спал, и это успокаивало. губы коснулись макушки юноши, от чего тот тут же проснулся, раскрывая глаза и полусонно смотря на Каэдэхару. лицо Сёгуна было заплаканным и опухшим от слёз, хотя, в прочем, с Казухой всё было точно так же. – Казу... прости пожалуйста, я идиот. я просто... слова прервались объятиями со стороны старшего, а Скарамучча уткнулся лицом ему в грудь, роняя горькие слёзы. раны на руках щипали, но сейчас было не до них. он слышал, как и его партнёр всхлипывал, практически задыхаясь. они оба успели много раз извиниться друг перед другом, после чего всё же смогли успокоиться. они чувствовали себя спокойнее вместе, в окружении друг-друга. Казуха обработал Скаре раны, после чего они легли спать. и, на самом деле, это был их самый крепкий сон в обнимку.