Легенда о Богине Гроз и Океане.

Зуб даю, вы б дали диву

Легенда не проста, а La Commedia Divina

И тут ещё поди вопрос

Как влюбилась безответно в Океан Богиня Гроз?

       человек считает себя высшим разумом на нашей планете. думает, что все изобретенные технологии и машины делают их умнее, сильнее, превосходнее. вот только крошечный разум насколько узок, что некоторые даже и не пытались подумать о том, что где-то там, на голубом небосводе, за облаками кучерявыми и солнцем ясным, есть жизнь более могущественных существ. а может быть просто не хотят об этом думать, сразу же чувствуя свою никчемность, по сравнению с более властными и развитыми силами.       и все легенды на пару с байками про древнегреческих богов являются не просто мифом, а настоящей правдой, живущей по сей день. годы идут, истории предков уходят в подкорку разума, забываясь в скором времени вовсе, но это не означает, что гора Олимп является несущим бредом, а цветочный сад высшего божества враньем.       где-то там, намного выше, чем могут летать металлические птицы, находятся настоящие красоты, неувиденные людским взглядом. кому-то может когда-то и снилось что-то подобное, близкое с реальностью, но разве поверят на слова? везде нужны доказательства и если они отсутствуют — считают дураком.

но не видев чего-то вживую, нельзя отрицать его существование.

      в этом царстве небесном, где сотни Богов живут и собственную цивилизацию создают, находятся те самые неописуемые красоты, которые люди себе даже представить не могут. совершенно другие традиции и обычаи, поля и луга безграничные, голубизна неба иная, цвет морской волны более чистый и кристальный. на деревьях произрастают не обычные фрукты, а заморские, невиданные человеческому глазу. каждая песчинка на пляже своим цветом неповторимым переливается, а морская пена чуть ли не в пляс пускается.       и нету на этой земле божественной такого понятия, как безумство и войны. прям таки хочется все произведения по мифологии уничтожить, где повествуется о постоянных войнах между Богами. на деле все довольно просто: уживаются спокойно на одной земле, семьи создают и счастье свое обретают, пользуются всеми предложенными благами. все прям как у людей, только ещё лучше.

и ведь Бог Грозы тоже желает собственным счастьем обзавестись.

      каждое божество своим могуществом наделено и имеет особые сильные стороны. кто-то солнечным светом озаряет весь этот мир, кто-то плодородие почв подарит человечеству. а этот мальчишка чужим страхом управляет. на первый взгляд может показаться, что совершенно юной душе позволили распоряжаться судьбами тысячи людей, не имеющих страх перед грозой.       тело его было усыпано множественном рисунков чёрных, как смоль в виде деревьев извилистых, подталкивая взор окружающих опустить именно на эту фигуру. не много мозгов нужно было, чтобы сравнить эти рисунки с оставленными после удара молнии шрамами. волосы короткие были на концах опалённые, а в карих глазках отражались раскаты грома в дремучем лесу. прямо само произведение искусства с миловидными чертами лица и худым тельцем, которое в себе хранило мощь безграничную.       сердце его безмерно любовью переполнено ко всему окружающему миру, хоть рукам подвластны такие злодеяния, от которых кровь стынет в жилах. бывает, пару-тройку раз с братом — божеством ветра, повздорит и пустит на сельский люд паники от раскатов молнии. но по большей части, находился в постоянном умиротворении.       даже со своего сада божественного выходил не часто, как будто прячась, чтобы агрессию не натравить на собственную душу, желающую мстить.       лишь иногда выходил за предел ворот и всегда тянуло к океану, где младший братец морской бриз пускал. если выходил, то мог часами на берегу просидеть, наблюдая за тем, как собственные ноги покалывает от соприкосновения с пеной. слухи ходят, что пена та частичкой сына Нептуна является.

И память как стена, не забыть,

как не отмыть пятна вина

История одна, что достойна была всецело кина

Она себе возжелала в руки сердце Океана

       чаще стала его буйная стихия на человечество обрушаться. но не от гнева или ярости жгучей, а чувства окрыленности, опалённого любовью.       сам не понимает, как умудрился свое сердце сыну Нептуна подарить. притягивает эта противоположность Океана, его изящность, мускулистость, полная независимость. наблюдает бесстыдно за тем, как юноша в воду ступает и сразу же все волны усмиряются, давая пройти. смотрит, как вьющиеся локоны солнцем опаляет, цвет красивый русый принимают и почти сразу же мокнут, когда сын божий в воду с головой ныряет, чувствуя умиротворение.       и Бог Грозы хочет это умиротворение чувствовать рядом с Океаном. быть ближе, чем просто прохожие или даже обычные товарищи. хочет раствориться в этой морской пене и одарить чужое тело легкими покалываниями от одного лишь прикосновения к бархатной коже смуглой.

Окинава дрогнет, грозовые облака её

Тянутся по морю, как резина, и пока не лёг

Ну а в аду огонь, и разверзнутся небеса

Грянет гром, и воспылают небесные телеса

      и заявиться на территорию чужих владений, чтобы сердце своего милого попросить, божество решило эффектно: тучи мрачные за собой тащит по небосводу, вдали где-то слышались громовые раскаты, а глаза карие настоящим огнём полыхали.       заявляется во дворец, принадлежащий наглому вору молниеносного сердца и сразу же сдерживает восторженные вздохи, видя на седалище пуховом объект воздыхания, окруженного прекрасными музами, которые изящно танцуют на нужный лад по чужим предпочтениям.       с полной уверенностью вышагивает, подбородок приподнимая и расстояние сокращая. сразу же вниманием его одаряют, зрительный контакт соблюдая. видит улыбку лукавую, понятие которой пришло с кругов ада и Бог Гроз сглатывает нервно, но волю эмоциям и нервам давать не собирается.       — чего надобно тебе, Дитя Грозовое? — поинтересовался безмятежно Океан и в ладоши три раза хлопнул, призывая восхитительных муз зал покинуть.       и никому больше божество не позволяло называть себя в подобном роде. прожил на этом свете на тысячу лет больше, чем возлюбленный, но не смотря на это, разрешает использовать подобную формулировку.       руки складывает и кланяется слегка, после этого снова в серые омуты великолепные смотря. никогда не устанет ими любоваться.       — Океан, по твою душу явился, — в самоуверенном тоне начал татуированный силуэт, — пришел требовать любви ответной. сердце тебе свое подарил на этом веку и желаю наши узы незримой нитью связать, в союзе любви и благополучия тысячелетия проживать.       и видит, как высокий силуэт ближе подходит и подбородок острый приподнимает, оглядывая. никому в жизни бы не разрешил подобной близости, но этой душе было подвластно абсолютно всё.

смех слышит низкий, издевательский такой.

      — прости, дитя, но сердце моё уже другая Богиня заняла. Деметра поселилась там, поэтому… — резко убрав руку от чужого лица, он продолжил улыбкой насмехательной одаривать, — прошу, Ваше Величество, сгинуть со дворца проче, не найдёшь ответной любви здесь.

Так скажем прямо, Богиня Гроз явилась и потребовала сердце Океана

Но сердце Океана у другой

Отвергнутая морем — её горе, её слёзы, её боль, её воля и любовь

      и ранили эти слова в самое сердце, заставляя на осколки разбиться. на последок в омуты серые смотрит и надеется на то, что это глупая шутка, краденная из театра Олимпа. но вместо веселья видит лишь ожидание, когда незваный гость покинет ложе.       кулаки с неистовой силой сжимает и не проронив ни слова, восвояси торопится вернуться.       звуки надвигающийся катастрофы громче становятся и дверь дворца поток ветра открывает, сбивая с ног муз чудесных и гобелены морские со стен срывая. это громыханье вместе с плачем смешиваются, обрушившись на все царство небесное разом. божества свои владения покидают, чтобы воочию взглянуть на происходящее. видят, как ветви деревьев на ветру колышутся, листья срывая и по дорогам невесомым раскидывая. со стороны моря смерч затягивается и с бешеной скоростью круги наворачивать начинает по синеве.       душа божественная горем своим убита, а на сердце коросты ледяные замерзать начинают. навзрыд плачет горькими слезами юноша. не желал быть отвергнутым и высмеянным без капли жалости к своей персоне. хотел любви безмерной, чтобы все было прям как у людей.       этому горю конца не было и страдали от безутешной трагедии все: природа, люди, божества. на мир нижний пустились недельные грозы, опаляли леса, обугливали проводку и вызывали пожары, ужас и панику поселил в сердцах у челяди во всем мире. катаклизмы приходили один за другим, не давая вдохнуть полной грудью. держал в ужасе богов, которые забыли на долгие недели про светлое небо и лазурное море. являться в сад грозный никто не решался, чтобы спросить у души беспокойной, что причиной горе такого стало.       один лишь Океан знал, что является корнем всех невзгод, но продолжал молчать и наслаждаться жизнью вместе с Богиней плодородия. не волновали его условия, в которых приходилось жить сейчас. подождёт столько, сколько нужно. месяц, год, век.

И всяко нам известно, как безумие свойственно всем богам

Прикоснувшимся к любви, но это ли их есть вина?

Любовь божественному противоестественна

      глаза карие от слез красными стали и кажется, больше никогда не вернутся в прежнее состояние. не извергают больше искр тех радостных, а душа разрывается от негодования. недели пробегают незаметно, а успокоения до сих пор не пришло. не может смириться с тем, что любимый предан совершенно другой.       злость и ненависть вместе смешиваются, обволакивая и создавая непроницаемый мыльный пузырь. по спине разряды тока пробегаются, отдавая в шею и искры пуская. слезы жгучие траву выжигают крупицами и рядом с ложем божественным одна обуглившаяся почва осталась, на которой больше никогда ни один бутон не прорастёт.       а людишки в панике по домам прячутся, боясь попасть под удар молнии и получить летальный исход. лишь несколько избранных душ способны устоять и не увидеть свою кончину после подобного, отделавшись потерей слуха и шрамом в виде дерева извилистого, прям как на теле у Бога Гроз.       а ведь эти люди не понимают, что причиной таких природным беспорядков является неразделенная Богами любовь. будь ответны эти чувства, на ясном небе солнце бы показалось и не было бы этого зверского страха за свою жизнь. не догадываются, что где-то там, на самом верху, высшим силам тоже свойственно любить и переживать. свойственно переживать от любви безответной, вот только все эти негативные эмоции выходят намного дальше, чем просто расшатанные нервы.       даже до преисподни эти грозы дошли, на Малика суеты нагоняя. падшему ангелу непонятно было, насколько сильно нужно было разозлить Богиню Гроз, чтобы та все параллельные реальности мучала наплывами злобы.

А ты по-настоящему сама

Любила ли как боги, не сходящие с ума?

Но в этом ли их есть вина?

И любовь всему божественному противоестественна

      не осмелился даже брат родной явится в Эдем грозовой, чтобы чужое состояние проверить. ждали чуда, обычного чуда, которое сможет обреченные на вечные страдания мир заставить Грозовое дитя смиловаться. крик его душераздирающий было слышно на километры дальше. да настолько он звонок был, что едва не потопил целый материк, приводя к еще большей катастрофе, хоть и кажется, что уже хуже некуда.

Её тайна запечатана в конвертик

Она тронулась умом в разы похлеще Бога Смерти

Как обиду бы унять? И её громогласный крик

Был таков, что та едва не потопила материк

и в один день это чудо все-таки совершилось.

      удивлению всемирному предела не было. как по щелчку пальца закончилось грохотанье вечное и на небе солнце лучезарно улыбнулось. грозовые тучи плотные растягиваться по небу стали, показывая лазурный небосвод. неплохо Гелиос постарался, пользуясь возможностью промокшую насквозь почву иссушить, пока остатки урожая не погибли.       никто не понимал, что стало причиной для такого резкого наката милосердия. неужто успокоилась безутешная душа и миру больше не грозят вечные пожары и смерчи, истребляющие населения и сельских скот? даже Океан такой новости удивился.       — быстро позабыло Дитя Грозовое о любви своей безграничной, а ведь уверял, что тысячелетиями любить будет… — куда-то в пустоту твердит юноша, панно разглядывая в собственном дворце до мельчайших деталей.       но чужие догадки были сплошь и рядом далеки от правды. горе чужое не утихомирилось, а лишь больше стало, в настоящую зависимость превращаясь. умом двинулся за эти недели горевания. размышлял, как любовь любимого заполучить, даже если придется половину мира уничтожить ради этого.

И размышляя в одночасье

Коль не светит Океан, тогда хотя бы его часть

Она решила получить любой ценой

Отделила от себя обиду, ненависть и боль

      шаткая божественная психика пошатнулась окончательно. казалось, что теперь в этих карих глазах не только раскаты грома отражались, но и целая война. безумие, которое невозможно сравнить с чем-то живым на этой земле или меж союза двух миров.       и если по всей округе слух пошел, что жертва неразделенной любви свой покой нашла, уснув на десятки лет, пока царство Морфея не отпустит — очень глубоко заблуждались. в черепушке мысли страшные перемкнули последние нервные клетки, которые и без того на Божьем слове держались, а сейчас и того ранимей сплетения созвездий выглядят. Богине кажется. что единственным ее выходом, чтобы дальше времени своей кончины от горя не увидеть — это присвоить себе лишь малую часть дитя Океана, чего бы то не стоило. желала в любви захлебнуться безграничной, но раз возможности такой не имеет, на риски страшные идет. настолько сильно сознание перевернулось, что не понимает возможных последствий. единственный выход видит и просто истошный вой издает, исходящий из груди.       покидает сад свой фруктовый под покровом ночи, чтобы лица пред другими божествами не показать. кажется, что на бледном лице остались не просто следы слез, а самые настоящие шрамы, подобные татуировкам на всем теле.       на носочках мелкими шагами, но такими уверенными движется в сторону морских владений и без низкого поклона врывается, направляясь прямиком к лазурной глади, которая даже ночью отражала свет яркий, ослепляя своей лучезарностью. садится у самого берега и слабые волны ног касаются, снова обжигая, как десятки недель тому назад. но эти горящие чувства не приносили боли, а лишь сильнее страшный и жуткий азарт подогревали. присаживается. встав на колени пред морской водой, и кажется, что-то на подобии мантры зачитывает томным низким голосом в пол тона. безумие так и выходит искрами из глаз, а татуировки гореть начинают, заставляя табуны мурашек по всему телу бежать. трясет Бога Гроз из стороны в сторону, как будто изнутри что-то наружу вылезает.

И смешав с его морскою пеной, чтобы все они

Вместе превратились в каплю проклятого семени

И срываясь в пляс, она

В омерзительном грехе

Оплодотворит себя сама

      как осиновый лист на ветру начинает трясти, а речь становится все тише и неразборчивей, как будто просто несвязные звуки из глотки вылезают. глаза прикрывает и ладонями к холодному песку прижимается, пену уловить пальцами пытаясь, чтобы планы безумные осуществить. не верит уже душа в возможный счастливый союз, раз Океан совершенно другой отдается без остатка. хочется получить хотя-бы его малую часть, принести в подоле дитя, которое будет возведено из пены морской, принадлежащей сыну Нептуновскому. достаточно будет хотя бы такого подарка судьбы. и не расскажет никому про рождение дитятка желанного для успокоение психики шаткой.       глаза кровью наливаются, когда под ребрами после молитв божественных колоть начинает. оплодотворение чувствует, как будто изнутри что-то начинает одновременно пожирать и новые внутренности наизнанку выворачивать. зарождается одна новая никчемная жизнь и Богине кажется, что это ее единственное спасение от горя безутешного. выть хочет от всего спектра эмоций, как будто дикий зверь на Луну, но вместо это лишь хрип издает, отдаленно похожий на рычание нечеловеческое. изнутри чавканье слышит грязное, как будто собственные желания поедать начинают, либо подселенец недавний, который отныне называть душу грешную обязан альма-матерью.       и с вечера того грешного месяца летели. не вылезал на свет и спал на своем капище все время, наедине с собственными мыслями и животом округлым, из которого плачь детский по ночам очень тихо слышался. и радости душе божественной предела не было. в народе уже слухи начинали ходить, что вечный покой обрести смогла Гроза, смирившись с участью своей трудной, весь слух про любовь неразделимую быстро по окрестностям этого маленького мирка разлететься смог. а альма-матер теперь рождение дитя внебрачного ждала. со дня на день это случиться должно и уже новые вести плутать начнут по округе, ведь секрет свой Богиня хранила вдали от всех. даже сам Океан знать не мог, почему в кумирне мирно отсиживается тот. поди, действительно горе позабыл свое?       

Но всему предшествует печаль и

Тьмы партеногенез в её божественном начале

Ледяная колыбель — это кров

Для рождённого из проклятой утробы

Без души Дитя Ветров (Без души Дитя Ветров)

      как же намучился он с дитем нелюдимым. появилось оно на свет чуть больше полугода назад, но шума принесло столько, что этот громогласный крик было просто невозможно забыть. смешал в себе все самые отрицательные черты от своих прародителей, превратив это в один симбиоз. все царство небесное на ушах стояло с первого дня рождения этого отродья, со слов самой Грозы. пыталась впервые месяца всю свою любовь безграничную и страшную отдать этому существу, но в ответ лишь дикие крики получала, от которых последние бутоны в саду завяли.       благоухание испарилось из этого края. этот вой волчий было слышно даже на другом конце берегу, где и проживал Океан со своей спутницей. тут же слухи по поводу рождения этой эпопеи разлетелись на дальние расстояния и не дай Бог, что это положит начало для новой легенды.       у Бога Гроз не стальные нервы. на руках пытается дитя убаюкать, а сам чуть не навзрыд рыдает, не желая больше этой гримасы видеть. ненавистна она отныне божеству и видит в нем лишь собственный страх и отцовскую порочность. каждый хотел бы взглянуть под пелену детскую и лицо рожденного увидеть, вот только Гроза не желала на людях показываться и выносить челядь на чужое обозрение. противиться, стыдиться чужого появления на свет.       — да лучше бы я не рожал тебя, отродье нелюдское… — сквозь всхлипы бранит Дите и хнычет безутешно, когда детский плачь еще громче становится.

И подле колыбели

Возвела Богиня ледяную цитадель

Какая боль, её родитель, как ни хотела

Не смогла свою химеру полюбить

И заперла во льдах

      устал детские колыбельные нашептывать, желая живьем закопать младенца далеко в лесу, где его больше не найдут. сил не хватает, чтобы с собственным горем справится, так еще и чужое унять. устал безмерно, устал по человечески, что было крайне не свойственно для таких мест и существ всемогущих.

снова приход глубокой ночи, а Гроза не спит. и плачь не слышно.

      лишь тихое рычание и скулеж безумия слышались где-то в ледниках. сам лично отправился на другой конец острова, закутав младенца посильнее, чтобы под белым одеянием лица не было видно, чертовски похожее на Океана. видел в этом маленьком существе отца его формального, а вернее, лишь небольшую часть. единственное, что столько времени не давало избавиться от химеры, в попытках полюбить ее так же сильно, как родного ребенка или возлюбленного, который разбил чужое сердце на мириады осколков, доводя до края. сил больше не было пытаться ужиться с нелюбимым дитем и решил Бог Гроз этому конец положить.       безумные глаза уже не горели так ярко. даже безумие в них не отражалось с такой силой, как несколькими годами назад, когда он только получил отказ. устал бежать от себя и прятаться, устал свои столетия в одиночестве проживать и явно бы не смог этого сделать с огромной обузой на плечах, на которую подход нельзя было найти.       не нужны были ему эти могущества, богатства и ложе огромное. любить хотел и быть любимым, вот только все в один момент рухнуло… сейчас выхода не видит, кроме как заморозить химеру во льдах, чтобы плачь ее не разрывал небо на части вместе с раскатами грома. снова слезами Богиня умывается, глубоко под лед чужое тело возводя и только если приглядеться, можно было увидеть страшную гримасу сквозь толстый слой льда на лице младенца. сил нету больше бороться с болью в груди, даже последние слезы, которые превращались в молнии иссякли.       — ненавижу-ненавижу-ненавижу… — словно мантру шепчет божество и на колени медленно опускается перед ледяной глыбой.       веки тяжелеть начинают, а голова не в силах совладать с мыслями. желает навечно остаться здесь, подальше от чужих душ. наконец-то готов брата покинуть, капище родное, фруктовый сад и любимого, оставшись на растерзание холоду.

и когда-нибудь люди заметят, что природные катаклизмы пропали на тысячи лет вместе с последним наследником грома.

обязательно будут складывать про это легенды.