Bubblegum bitch

«Некомфортно» — единственная мысль, что крутилась в его голове на протяжении последних полчаса. Ему хотелось вывернуть свою кожу наизнанку от чувства неудобства, что он испытывал. Громко закричать и сбежать, спрятав голову в подушку. Когда девушка подошла к нему, заливаясь румянцем и бегающими глазами смотря из-под чёлки, он подумал, что, возможно, это может сработать. Но, стоя напротив неё и наблюдая, как она перебирает салфетку в руках, он с трудом выносил осознание того факта, что не мог оправдать её ожиданий. Пока она увлечённо рассказывала о своих планах на жизнь, он мысленно раз за разом возвращался к своей квартире, тёплому одеялу и комфортному времяпровождению с самим собой. Он был абсолютно безнадёжен. Когда девушка в очередной раз застенчиво отвела взгляд, заправляя прядь волос за ухо, его запас терпения кончился. Извинившись, он тихо произнёс, что хотел бы покурить. Сигареты не касались его рта уже несколько лет. На крыше дышалось легче, но тяжесть в груди так и не уходила. Садящееся за горизонт солнце окрашивало небо в алые цвета, поднимая изнутри неприятное чувство ожидания. Тревожного ожидания. Он оглянулся, не понимая откуда взялось это чувство, и немного нервно выдохнул, когда заметил, что на крыше не один. Он бросил раздражённый взгляд в сторону стоящего рядом силуэта. Хотелось хоть каплю одиночества за этот вечер. Но прежде, чем он успел даже разозлиться на невозможность побыть одному, человек перед ним неожиданно согнулся, издавая жуткие хрипы и словно пытаясь кашлять. Он не мог быть уверен в этом на сто процентов, но выгибающаяся в припадке, спина говорила именно об этом. Парень странно дёргался, словно изо всех сил пытаясь сделать вдох, но не получая его. Словно рыба, брошенная на сушу, пытается найти воду в этом отравляющем всё кругом воздухе. Удивительно, но, наблюдая за парнем, он ощущал, что задыхается тоже. Как алое небо сдавливает его, пригвождая к месту и сковывая. Но если парень бился в конвульсиях, стараясь набрать в себя воздух, то у него желания вдыхать не было. Воздух уже был сам по себе ядовит. Не слишком торопясь, он подошёл ближе к дрожащей спине. Тому всё же удалось прокашляться, и сейчас он стоял, оперевшись одной рукой на перила, а вторую прижимал к себе, что-то удерживая в ней, глубоко вдыхая и пытаясь успокоить дрожащее после шока тело. По лицу парня крупными дорожками текли слёзы, но он словно и не замечал этого. Любящим взглядом смотрел на свою ладонь и улыбался окровавленным ртом. Узнавание было резким и болезненным. Словно его жалкое тело сбил с путей быстро несущийся поезд. Ничего после себя. Ни тела, ни крика. Лишь кровь, оставшаяся на рельсах, и чужое имя, тихо и неуверенно сорвавшееся с губ. Его взгляд упал на уже открытую чужую ладонь. В дрожащей руке лежали немного помятые цветы ликориса.

***

Если бы ещё год назад Хенджину сказали, что он бросит университет и так сильно будет желать получить работу в баре, он бы посмеялся в лицо этому лжецу, сказав, что учёба в чёртовом университете нужна как раз для того, чтобы никогда не работать в подобных заведениях. Но как итог, вот он здесь. Сидит в пропитанной сладким ароматом вишнёвых сигарет комнате и ожидает, пока его, возможно, будущий работодатель придёт, чтобы оценить его. «Совершенно нелепо», — подумал бы Хенджин год назад. «Что, если я провалюсь?» — думал Хенджин сейчас. Не то чтобы провал на собеседовании в бар был чем-то, что могло разбить все мечты Хенджина, но из всех объявлений, пролистанных им за последнюю неделю, это место с громко кричащим названием «Red Lights» обещало слишком нереалистичную зарплату. И, возможно, стоило бы немного тормознуть и несколько раз подумать прежде, чем, бросив всё, бежать сюда, но, если быть откровенным... Хенджину правда нужны были деньги. Много денег. Поэтому не было ничего удивительного в том, что он сидел в этом мягком кресле, утонув в нём почти целиком, и надеялся, что подвохом в требованиях работодателя не стоял какой-нибудь писанный мелким шрифтом пункт по типу ублажения клиентов. Делая вдох, Хенджин поморщился — ему не нравился сладкий запах в кабинете — и дёрнулся, когда дверь позади резко открылась. В комнату вошёл невысокий, но довольно накаченный мужчина, мышцы которого выгодно подчёркивала облегающая чёрная рубашка. Он не поднимал взгляда, смотря в планшетку с бумагами, находившуюся в его руках, проходя к своему столу. — Хван Хенджин, да? До этого подрабатывал только в кофейнях и с работой бара не знаком. Почему пришёл именно к нам? — мужчина наконец поднял голову, уставившись холодным взглядом прямо на Хенджина и ожидая ответа. На секунду в его глазах проскользнуло удивление, которое ему не удалось так быстро скрыть. Брови сошлись на переносице, а взгляд изучающее прошёлся по лицу Хенджина, после чего спустился по всей фигуре. И Хенджин мог его понять. Многие удивлялись, смотря на него впервые, он знал, что был красив. — Честно? Мне нужны деньги. И ваш бар обещал достаточно высокую зарплату. И не хочу показаться грубым, но не думаю, что здесь есть какая-то работа, с которой я не мог бы справиться. Во всяком случае в том, что указано в объявлении. — Хенджин немного приподнял брови, пытаясь прощупать почву. Он не собирался спать с клиентами, и, если в этом баре это было обязательным, то парень напротив наверняка должен был отреагировать на его последнюю фразу. — Сколько тебе лет, Хенджин? — он сделал небольшую паузу, прежде чем произнести его имя. И теперь удивление сменилось на что-то похожее на подозрение. Хенджину не нравилось ощущать себя под этим взглядом. Словно он был преступником, хотя никогда в своей жизни не делал ничего противозаконного. — Двадцать один. — парень напротив немного нахмурился. Он явно о чём-то задумался. — У тебя есть родственники? Братья, сёстры? — Только моя мать. Это имеет отношение к тому, получу ли я работу? — Хенджин приподнял брови, осознавая, что ведёт себя дерзко. Но вопросы, задаваемые мужчиной, казались попыткой вторжения в его личную жизнь. Мужчина замолчал. Он долгим взглядом прошёлся по лицу Хенджина, немного нахмурившись. Потом спустился по его телу до самых, казалось, ботинок. После снова уставился в, вероятнее всего, резюме Хенджина. Он несколько раз пробежал глазами по каким-то заинтересовавшим его строчкам, а после громко положил планшетку на стол, посмотрев на Хенджина. Хван приготовился к типичному "мы вам перезвоним". — Хорошо. Ты же понимаешь, что это один из лучших баров в городе? Поэтому и обслуживание здесь должно быть соответствующее. Стажировка и обучение продлятся две недели. Я надеюсь, что ты готов вложиться, потому что посредственного отношения к работе я не потерплю. Если тебя всё устраивает, жду завтра к трём часам дня, попросишь позвать Хана. Я его предупрежу. — парень напротив встал, намекая, что на этом собеседование закончено. И Хенджин поднялся следом, всё ещё шокированный тем, что получил не тот ответ, который ожидал. Он поклонился, двигаясь в сторону двери, но стоило взяться за ручку, как сзади раздалось. — Ах да, меня зовут Бан Чан.

***

«Бан Чан». Хенджин в миллионный раз прокручивал это имя в голове, сидя на кухне и отпивая из кружки остывший чай. Бан Чан был, мягко говоря, непонятным. Их собеседование в лучшем случае можно было назвать странным. Вопросов слишком мало, а те, что он получил, были, казалось, бессмысленными. Более того, придя домой, Хенджин загуглил их бар, в который приходил на собеседование, и отзывы поражали. Red Lights и правда являлся элитным. Немногие могли попасть в него просто потусоваться, не говоря уже о том, чтобы устроиться работать. Отсюда вопрос, почему его приняли так легко при том, что он не имел абсолютно никакого опыта, беспокоил ещё больше. Может, дело было в его внешности? Может, Бан Чан решил, что симпатичная мордашка заставит клиентов возвращаться чаще? Хенджин бросил взгляд влево, ловя своё отражение в зеркале, что висело в гостиной, отделённой от кухни только барной стойкой. Чёрные длинные волосы, в отличие от собеседования, были заплетены в неаккуратный хвост, но даже так он всё ещё выглядел хорошо. А может, дело всё же было в том, что там спали с клиентами? Это бы многое объясняло, как и то, почему его взяли без навыков и что в нём увидели. Хенджи вздохнул, опустив голову на стол. Все эти мысли сводили его с ума. Он понятия не имел, откуда ждать подвох. Было бы здорово посоветоваться с кем-то. Обсудить, услышать мнение со стороны. Может, этот кто-то отговорил бы его от глупого поступка, а может, наоборот, сказал бы, что он дурак, раз думает так долго, упуская такой шанс. К сожалению, поговорить Хенджину было банально не с кем. В университете он так и не смог завести друзей, которые остались бы с ним после его ухода, а знакомые—не те, у кого попросишь совета. Можно было бы попросить совета у матери, но она была последней, с кем Хенджин собирался делиться подобным. Она даже не знала, что он взял академ. В ванной раздался резкий звук льющейся воды. Значит, наконец дали воду, отключённую ещё с обеда. Хенджин поднялся, пройдя в ванную, и выключил льющийся поток. Напротив в зеркале на него смотрели уставшие глаза. И Хенджину так сильно хотелось сказать им прекратить. Это только начало, нельзя уставать на старте, когда ещё ничего толком не сделал. Но взгляд в отражении не менялся. Когда Хенджин переходил на третий курс, его усталость уже была словно огромный мешок, закинутый на спину, что кривилась всё больше с каждым шагом. Одновременно пытаясь закончить университет и подрабатывая на мелких подработках, он сам не замечал, как изматывался настолько, что еле выдавливал из себя улыбку, когда посещал мать. Тогда он успокаивал себя мыслью, что рано или поздно это закончится. Осталось совсем немного. Ещё несколько лет, и он сможет пойти работать по профессии и начать жить с нового листа без постоянно лежащей за плечами усталостью, что продолжала нашёптывать: «Ты в ловушке. Ты связан. Никакого выхода, никакого выбора». Вся его жизнь, казалось, зависела от других. И вот сейчас он устраивался на работу, начинал жизнь с чистого листа, но какой это имело смысл, если она всё ещё зависела от других. Точнее чужая жизнь зависела от него, связывая по рукам и ногам. Усталость никуда не пропала, только увеличилась в сотню раз. Хенджин отвёл взгляд, снимая с себя футболку. Независимо от того, что он решит завтра, идти ему или нет, он хотел быть готовым к тому, что пойдёт. Потому что, если в итоге он выскочит в последний момент, хотелось бы хотя бы прилично выглядеть.

***

Он опаздывал. Хенджин, тяжело дыша, бежал по ступеням, как никогда благодаря прошлого себя, что решил заниматься танцами, которые держали его в форме. На самом деле, когда он проснулся с утра, Хенджин принял окончательное решение, что никуда не пойдёт. Затея изначально звучала сомнительно, и чем больше он об этом думал, тем более подозрительным это всё казалось. Он расслабленно проводил свой день, продолжая листать объявления о поиске работы и готовя еду на завтра. Но в последний момент в голову забралась настойчивая мысль «нужно попробовать». Поэтому он бежал сейчас со всех ног и явно рисковал оказать не самое лучшее первое впечатление — мало того, что почти опоздал, так ещё и прибежал весь запыхавшийся. У входа в бар стоял невысокий, но накаченный парень, по всей видимости, вышибала. Хенджин тормознул, неуверенный стоит ли ему обратится к этому парню или к кому-то другому. Парень у двери выглядел пугающе, если говорить откровенно. — Извините. — Хенджин дождался, пока тот поднимет на него голову, готовый слушать. На секунду в его глазах промелькнуло что-то похожее на узнавание, но после почти сразу сменилось отстранённостью. — Я новый стажёр. Вы не подскажите, где мне найти Хана? Хенджин произнёс конец фразы немного медленнее, чем всё остальное, не до конца уверенный, что правильно запомнил имя. Но вроде Бан Чан звал его именно так? Парень напротив Хенджина окинул его медленным взглядом, словно оценивая, а после кивнул на дверь позади себя. — Заходи. Найдёшь его за барной стойкой, а если нет, спросишь кого-нибудь. — он отошёл в сторону, пропуская Хенджина, а после таким же ровным голосом добавил: — Меня зовут Чанбин. — Хенджин. — негромко бросив своё имя и поклонившись новому знакомому, Хенджин потянул за ручку двери. Внутри было на удивление мило. Бар ещё был закрыт для гостей, поэтому внутри никого не было, кроме подтанцовывающей негромко играющей музыке фигуры парня. Он тоже был невысок, но в отличие от всех, кого Хенджин успел тут встретить, не был таким мускулистым. Зато красный корсет поверх чёрной рубашки красиво облегал его изящную талию. Интересно, это было частью формы? И будет ли такая же у него? — Здравствуйте. — Хван говорил негромко, не желая напугать стоящего к нему спиной парня. Но тот всё равно вздрогнул, оборачиваясь. В его глазах на мгновение после испуга проскользнуло что-то трудно узнаваемое, словно радость смешалась с осадком разочарования, а после на его лице появилась яркая улыбка. — Я ищу Хана... — Это я. А ты, должно быть, Хван Хенджин? Бан Чан предупреждал, что ты придёшь. — он протянул руку через стойку, и Хенджин, не раздумывая, пожал её. — Меня зовут Хан Джисон. Но многие зовут меня Хани, так что не стесняйся. Хенджин кивнул, оглядываясь вокруг. Прямо над барной стойкой висела большая полка, держащаяся на толстых канатах. Вся стойка была забита разнообразным алкоголем. Выглядело дорого. По потолку тут и там висели большие лампочки, не горящие слишком ярко, а, скорее, создавая атмосферу полумрака. «Миленько» — подумал Хенджин. И что радовало, совершенно не похоже на дешёвое заведение, в котором бармены могли бы оказывать «специальные услуги». — Чан-хен сказал, что ты никогда не работал в барах до этого. — Я подрабатывал в кофейнях и ресторанах, но в барах никогда. — О. У тебя, должно быть, было много чаевых с твоей внешностью. — обычно Хенжину говорили подобные вещи, когда хотели обидеть или обесценить его труд, поэтому парень заранее напрягся. Но, подняв взгляд, Хенджин увидел на лице Джисона всю ту же, казалось, искреннюю улыбку. — Здесь тоже оставляют чаевые. И я думаю, ты будешь пользоваться популярностью у клиентов. — Поэтому он меня взял? — Джисон замер в ответ на это, не понимающе смотря на Хенджина. — Твой начальник, Бан Чан. Он поэтому меня взял? Из-за красивого лица? — Если я скажу «да», тебе полегчает, или ты накрутишь себя ещё больше? — Джисон пристально смотрел, ожидая ответа. Но Хенджин лишь пожал плечами. — Тебя что-то беспокоит? Лучше спроси сейчас. Хенджин закусил губу раздумывая. Не хотелось показаться грубым, но мысль не давала покоя. — Здесь ведь не спят с клиентами? — Джисон лишь улыбнулся уголком губ, словно не впервые слышал этот вопрос. — Нет. Минхо-хен абсолютно против этой идеи. Он говорит: «Если сняли кого-то здесь, но ушли с ним домой, это ваше дело, чем вы занимаетесь за дверями бара. Но если делаете это из-за денег, то лучше скажите мне, чтобы мы могли найти более достойные способы заработка.» — Джисон произнёс это как давно заученную лекцию. Видимо, он слышал это не один раз. — Минхо? — Это владелец бара. — Я думал владелец бара Бан Чан. — Хенджин нахмурился. Это место было странным. И то, как Джисон так совершенно по-панибратски отзывался о своём начальнике, тоже казалось странным. — Они совладельцы. Но большая часть всё равно принадлежит Минхо-хен. Ты будешь видеть его чаще. Он обычно решает вопросы в баре, в то время как Чан-хен больше заведует бумагами и бухгалтерскими вопросами. — Джисон продолжал говорить, когда взял полотенце со своего плеча принимаясь натирать бокалы. — Он уехал на пару дней по делам. Поэтому тебя нанимал не Минхо-хен, а Чан-хен. Хенджин снова кивнул. Голова начинала закипать от всех взаимосвязей. Хотелось уже просто отключиться и не думать ни о рисках, ни о чём остальном. — Итак. Начнём твоё обучение с протирки бокалов. — Джисон протянул Хенджину полотенце, позволяя тому его взять. — Ты должен научиться протирать их так, чтобы на свет я не видел ни единого пятна. И Джисон зловеще улыбнулся.

***

Спустя полчаса протирания одного и того же бокала после каждого недовольного взгляда Джисона Хенджин чувствовал себя немного более расслабленным. Монотонная работа отвлекала от переживаний, а продолжающий что-то болтать на фоне Джисон расслаблял. К концу протирки первого бокала Хенджин уже знал, что в обычную смену в баре работает от трёх до четырёх человек. Хан был барменом, в то время как его самого взяли на должность официанта. Сегодня к ним должен был присоединиться ещё один официант — Феликс. — Ты закончил? Хенджин долгим взглядом осмотрел бокал в своих руках, ища на нём хотя бы один мутный отпечаток, но так и не найдя его, протянул бокал Джисону. Тот бросил быстрый взгляд и, тепло улыбнувшись, кивнул. — Поздравляю с твоим первым протёртым бокалом! Обычно за смену мы протираем таких сотню. — Джисон засмеялся в ответ на жалобный стон, который издал Хенджин. — Всё не так плохо, ты приловчишься. — Теперь я понимаю, почему тут так много платят. Здесь явно работают сверхлюди. — Хенджин сделал большие глаза, словно делился страшным секретом, и смех Хана стал ещё громче. — Хэй, что вас так рассмешило? Хенджин вздрогнул, услышав глубокий голос позади. Он обернулся, ожидая увидеть перед собой кого-то вроде Бан Чана или встреченного до этого Чанбина, но перед ним стоял светловолосый парень, который выглядел словно ангел. Тёплый взгляд и мягкая улыбка. Если бы он был с кем-то, то Хенджин ни за что бы не подумал, что этот голос принадлежал парню перед ним. — Наш новенький, Хенджин, довольно забавен. — Джисон кивком головы указал на светловолосого парня. — Это Феликс. И к слову, Феликс уже опаздывает на свою смену. Переодевайся и помоги Хенджину, боюсь он не справится сам с корсетом. — Корсет? Мне тоже придётся носить его? — Хенджин с удивлением повернулся к Джисону, окидывая того любопытным взглядом. На тонкой талии Джисона корсет сидел чертовски хорошо. Но Хенджин был уверен, что на нём самом он будет смотреться не хуже. — А что, тебе не нравится как это выглядит? Или это слишком для тебя? — Джисон ухмыльнулся, явно ожидая смущения на лице Хенджина, но тот лишь пожал плечами. — Просто боюсь забрать себе все чаевые в этом. — позади раздался заливистый смех Феликса. — Мне нравится этот парень, Хани! Хенджин лишь немного смущённо улыбнулся, разворачиваясь и уходя вслед за Феликсом, не замечая тяжёлого взгляда Джисона на своей спине.

***

— Боже, полегче, я клянусь, ты сломаешь мне рёбра. — Хенджин старался сделать вдох, пока Феликс продолжал затягивать алый корсет на его талии. Хенджину выдали для формы красный корсет и белую рубашку. Сам Феликс был целиком в белом: и корсет, и рубашка. С его немного смазанной подводкой создавалось ощущение падшего ангела. Сексуально. Сам Хенджин скорее походил на какого-нибудь суккуба, на его взгляд. — Ты привыкнешь. Тяжело только первые несколько дней. Хуже будет, когда его снимешь. Джисон был прав. Хенджин не справился бы с корсетом самостоятельно. Подойдя к зеркалу после того как Феликс закончил работать над его одеждой, Хенджин остался доволен полученным результатом. Он действительно выглядел красиво. На самом деле весь этот бар, с его примостившимися в углах головами статуй, картинами в затемнённых углах и официантами в корсетах, был словно самостоятельным произведением искусства. Хенджин, который сам по себе был человеком искусства, действительно восхищался этим местом. — Твоя задача сегодня — разносить заказы. Я сам буду их брать, тебе нужно будет только относить бокалы к нужному столу. — Феликс поправил макияж, а после подошёл к двери, выходящей в бар. Он потянул за ручку вниз, продолжая говорить. — Через пару дней ты будешь брать заказы сам, и все заработанные тобой чаевые сможешь оставлять себе. Но пока придётся поработать так. Хенджин кивнул, не имея никаких претензий. Феликс открыл дверь, выходя к ожидающему их Джисону. — Ты был прав. — Хенджин приподнял бровь, пытаясь понять, о чём говорит Джисон, окинувший его очень долгим взглядом, начиная от ног и заканчивая лицом. — Все чаевые и правда будут твоими. Феликс, стоящий рядом, тихо засмеялся. — Я уверен, что у него уже с сегодняшнего дня появится несколько постоянных клиентов, что будут приходить только ради него. Если бы Хенджину сказали такое несколько месяцев назад, он бы смутился. Хенджин, который стоял сейчас перед ними, лишь пожал плечами. Последние несколько месяцев он слышал столько комментариев о своей внешности в совершенно разных подтекстах, что замечания о ней в любом формате его больше не трогали. Джисон кинул взгляд на часы, а после повернулся к парням. — Натягивайте свои лучшие улыбки, через пять минут открываемся. Хенджин глубоко вздохнул, готовясь к своему первому дню.

***

Посетителей в баре для буднего дня было достаточно много, на взгляд Хенджина. По большей части это были богатые мужчины, что приходили со своими девушками. Они заказывали себе вип места и усаживались за шторкой, ожидая, когда к ним присоединится такой же богатый мужчина со своей женщиной. Хенджин, привыкший к быстрому обучению, впитывал в себя все действия Феликса. Как он обаятельно улыбался, провожая гостей к их столу, обязательно уделяя достаточно внимания не только мужчине, но и сопровождающей его даме. Он уточнял их предпочтения и подбирал подходящие им по вкусу коктейли, когда те просили его посоветовать. И делал это с таким индивидуальным подходом, что, наверняка, каждая дама ощущала себя особой важной династии после разговора с ним. Это казалось сложным. Но это было то, с чем Хенджин мог справиться. Он умел пользоваться внешностью, что дала ему генетическая лотерея. Когда Феликс брал заказ, Хенджин, как правило, был тем, кто относил его. После первых пары раз он уже уверенно держал поднос в руке, не разливая ни одного коктейля или шота, который нёс к столу. И Феликс оказался действительно прав. Вначале посетители не обращали на Хенджина большого внимания, когда он тихо заходил за шторку и оставлял бокалы, стараясь не перебивать чужих разговоров. Но к третьему напитку скучающие дамы, пришедшие с мужчинами, начинали интересоваться происходящим вокруг больше, чем скучными бизнес разговорами, и тогда замечали красивого парня, что приносил им напитки. Некоторые просто озвучивали его красоту как факт. Некоторые, не стесняясь своих мужей, начинали заигрывать с Хенджином. Но тот с мягкой улыбкой избегал их тянущихся рук, не желая попадать в какой-либо скандал с их мужьями. В конце концов, мужчины, с которыми приходили эти женщины, выглядели действительно пугающими. Почти каждый из них имел несколько татуировок. Хенджин видел огромное количество рисунков на участках их рук, что не были спрятаны за рукавами рубашек. У некоторых татуировки выглядывали из-за воротника рубашки и тянулись по всей задней части шеи. Головы драконов, цветы, части человеческих тел. Обилие татуировок поражало. Но Хенджин чувствовал, как от этого всего веяло опасностью. Заходя в одну из комнат, чтобы отдать очередные напитки, он был уверен, что слышал разговор о том, чтобы убрать кого-то. Но не повёл даже бровью, когда двое сидящих бросили на него быстрый взгляд и замолчали. Он был уверен, что большинство гостей, сидящих в вип зонах, были членами каких-либо группировок. И не сказать, что это не пугало. Но, смотря на расслаблено разговаривающего с ними Феликса, и как мужчины улыбались, поддерживая с ним разговор, Хенджин неожиданно для самого себя ощущал, что не так уж и напуган. Возможно, эти люди и приходили сюда в будний день, чтобы обсудить чьё-то убийство, но они были такими же людьми, которые хотели пить, есть и хорошее обслуживание. Помимо вип гостей в бар заходили и обычные посетители. Они обычно усаживались у барной стойки и вели спокойный разговор с Ханом. Хенджин, ожидающий у бара заказ, с удовольствием слушал, как Джисон поддерживает разговор. Тот спрашивал об их делах и проблемах в отношениях так, словно они были старыми друзьями, видящимися раз в неделю за кружкой пива. Иногда в перерывах между заказами Хенджин замирал на мгновение, окидывая это место внимательным взглядом. Он отмечал, как хорошо работало здесь всё, словно слаженный механизм. Оглядывая так зал в очередной раз, Хенджин вдруг поймал себя на мысли, что хотел бы стать частью этого механизма.

***

Хенджин устал. Его ноги отнимались от нескольких часов хождения по бару, не говоря уже о том, что под корсетом всё жутко чесалось. Но если бы он попытался решить проблему, это бы выправило рубашку из-под корсета, портя его вид, поэтому приходилось терпеть. Хенджин действительно получил сегодня достаточно много чаевых. Он отдал их Феликсу в конце дня, и они разделили их напополам. Многие завсегдатаи с интересом спрашивали, кто он, потому что видели его впервые, остальные же просто были довольны тем, что их обслуживает кто-то красивый и милый, а он умел быть милым, когда хотел. Хенджин устал, поэтому в конце рабочей смены сидел на барном стуле, положив голову на стол, и не мог себе даже представить, как поднимается на уставшие ноги и едет домой. Это казалось адом. Неожиданно головы коснулась рука, мягко расчёсывая кожу головы. — Ты молодец. Для первого дня ты справился просто отлично. — Хенджин устало поднял голову. Джисон мягко улыбался. — Не беспокойся скоро будет полегче. Через пару дней у Чонина закончится сессия, и он присоединится к вам. Помочь тебе развязать корсет? Хенджин лишь слабо кивнул в ответ, падая головой обратно на стол. Пальцы Хана мягко распутывали ленты, повязанные сзади. — Тебе бы стоило подвязать свои волосы. Тогда они не будут так мешать, пока бегаешь по бару. — Хенджин удивлённо моргнул, не поднимая головы. Джисон заметил? Хенджин думал, что ему отлично удавалось скрывать свой дискомфорт. Первые петли были развязаны, и Хенджин почувствовал желанный воздух. Хотелось впиться ногтями в рёбра и расчесать их до крови. Но неожиданно мягкие ладони опустились на лопатки, с нажатием проходя по спине. Хенджину не удалось сдержать свой стон. Он был уверен, что краска залила всю его шею в ответ на смешок Хана. — К этому ты тоже привыкнешь. — Хенджину так хотелось спросить «к корсету или к твои рукам на моих рёбрах?», но он лишь прикусил губу, чувствуя, как руки не отрываясь продолжают гладить его кожу. — Постарайся не чесать их. — Вы собираетесь домой? — Хенджин бросил уставший взгляд на вышедшего из раздевалки Феликса. — Нет. Я собираюсь умереть здесь. Феликс в ответ лишь фыркнул. — Вставай, пока нас ждёт корпоративная машина, иначе потом ты будешь добираться на своих двоих. — Если я умру здесь, вам всё же придётся унести моё тело в морг самостоятельно до того, как оно начнёт вонять и испортит репутацию бара. Феликс окинул его очень долгим, серьёзным взглядом. — Я беру свои слова обратно. Он слишком драматичен для того, чтобы мне нравится. — Хенджин показательно наигранно втянул в себя воздух, всем своим видом стараясь показать, НАСКОЛЬКО он возмущён. Джисон рядом только засмеялся, хватая Хенджина за руку и заставляя подняться. — Пойдём, принцесса, будешь возмущаться, лёжа в своей тёплой, мягкой постели. — Хенджину оставалось только сдаться.