В поисках нежности

– Соня… Сонечка, милая… – шепчет Денис, целуя ее руки. Он прижимается губами к костяшкам, к тыльным сторонам ладоней, оставляет влажные следы на хрупких запястьях. – Ты такая хорошая… И почему только я тебя раньше не встретил? Денис чувствует, как закипает и плавится воспаленный мозг, размывая ясность сознания. От адских болей он готов кататься по полу и биться головой о стену. Перед глазами пляшут алые пятна, и он кричит, срывая голос, но не слышит ни единого звука из-за непрекращающегося гула в ушах. Кровавая пелена становится гуще, обволакивает, вдавливает глаза в череп, все вокруг плывет и качается, даже если крепко зажмуриться. Дениса бьет крупная дрожь, реальность ускользает меж пальцев, заставляя гадать, что происходит на самом деле, а что – лишь игра больного воображения. Хорошо, когда в такие моменты рядом оказывается Соня. Она прижимает его к себе, позволяет уткнуться лбом в шею. Мерная пульсация яремной вены действует на него успокаивающе, он вслушивается в этот ритм, ловит губами бьющуюся в ней жизнь, и весь мир сужается лишь до кольца Сониных рук, ласково гладящих его по спине. С Соней спокойно и так правильно, как ему никогда и ни с кем еще не было. Вот бы встретить ее на заре юности, когда он не знал о страшном диагнозе и был полон сил и желания менять мир к лучшему. Он бы сделал для нее что угодно, он любил бы ее в этой жизни и в каждой из следующих, если бы только она позволила… А теперь для них все закончится в этих проклятых и проклятых Топях, но Денис не чувствует вины, а если уж говорить совсем искренне, он этому даже рад. В присутствии Сони вой его внутренних демонов ненадолго стихает, они забиваются в щели, жалобно поскуливая. Соня душит их – его душит, и он охотно подставляется под эту случайную ласку, желая, чтобы ее пальцы на его шее сомкнулись еще крепче. Образ девушки остается светлым пятном на замаранном полотне его жизни. Он хочет ее взять, упиваясь страстью, но на деле боится даже коснуться, задыхаясь от нежности. Денис не знает, что своих собственных демонов Соня щедро подкармливает и порою спускает с цепей. Соня берет в ладони его лицо, искаженное дикой болью, она смотрит на него долго, внимательно, а глаза у нее – два колодца, ему бы из них напиться да в них же и утопиться. Соня подается вперед, собирая губами слезы, трепетными касаниями проходится от острого подбородка к щекам и дрожащим ресницам. Потом она чуть приподнимается и оставляет последний целомудренный поцелуй у него на лбу, и Денис прогоняет непрошеные видения, в которых девушка запальчиво прижимается к его губам и он отвечает с еще большей горячностью, стискивает ладонями ее тонкую талию, делит с нею одно дыхание и ловит тихие стоны… Денис целует ее руки, мягко прихватывает зубами плечо, зарывается носом в светлые волосы. Он тянется к ней, предлагает все, что осталось от его искалеченной, покореженной души. Он заглядывает в ее глаза, ища в них хотя бы намек на взаимную затаенную нежность. Соня смотрит на него пусто, и он видит в ее взгляде лишь отражение собственных уродливых чувств. Денис отстраняется, уязвленный, отвергнутый. Он стремится прочь, но, не пройдя и пары метров, падает на колени. Разом нахлынувшая волна боли сбивает его с ног, пульсирует под плотно сжатыми веками, вытесняя из головы все, даже мысли о Соне. Денис смеется громко, истерично, безумно, пока смех его не перерастает в безутешные отчаянные рыдания.