Вслед за серым котом

— Ты что, говорящий?

— Ну да

— А почему ты раньше молчал?

— Так ты и не спрашивала

Я шла по парку, оглядываясь по сторонам, вдыхая свежий весенний воздух. На землю опустился туман, дул легкий ветерок, но было довольно прохладно. На деревьях уже показывались ярко-зеленые листочки несмотря на то, что на улице была довольно пасмурная погода. Весна, везде, где угодно, но только не в России. Не то, чтобы я не любила нашу страну, просто по сравнению с другими странами, она была чуть более черно-белой. Идя вперед по мокрому асфальту, на котором только-только растаял снег, я погрузилась в мысли, крутящиеся в голове: «Вот что теперь делать? Как он мог уволить меня за такой проступок?» — моему негодованию не было предела. Начальник, та еще заноза в заднице, уволил меня за две ошибки в интервью, ДВЕ ОШИБКИ (И те запятые)! «Это все из-за того, что я добивалась всего сама, а не отстегнула бабосика?» Пинаю камушек, но он отлетает в лужу и брызги летят на мои новые белые джинсы. Ну капец, теперь еще и их стирать! Выйдя из арки, завершающей границы парка, я перешла дорогу и пошла вдоль по улице, кидая опустошенный взгляд на витрины пыльных магазинов, хозяева которых наверняка такие же скряги, как мой начальник. Владимир Петрович владел огромным офисом в центре Москвы, в подчинении которого находилось десятки сотен людей, возможно, даже тысяч. К своим годам он уже добился того, что держал крупный журнал в своих мерзких ручонках. Этот мужчина никогда мне особо не нравился. Весь такой из себя, вечно распевающий дифирамбами на собраниях! Нет, это безусловно не так уж и плохо, если не учитывать то, что он переспал уже практически с половиной офиса. Безусловно, если не брать мужчин, а хотя, кто знает, может и с мужчинами тоже спал, почему бы и нет?! Одно другому не мешает! Я сама не заметила, как в очередной раз фыркнула при упоминании об этом человеке. Наверное, во всем виноват тот случай, когда он позвал меня в свой шикарный кабинет на двенадцатом этаже, с огромным деревянным столом, картиной на стене и шикарным видом из окна, чтобы обсудить кое-какие детали в моей статье. В тот момент я была рада, что начальство меня заметило, но уж никак не догадывалась, что звал он меня не из-за моих заслуг, а просто поставить галочку в своем расписании. Только я ему пощечину влепила и с гордой походкой ушла. Собственно после этого наши отношения и испортились. Он докапывался до меня постоянно, грозил лишить премии, если не пересплю с ним. Я, конечно же, не восприняла его угрозы серьезно. Я снова думаю об этом придурке! АЙ! Что такое? Какой-то прохожий в черной кофте-балахоне прошел мимо меня и толкнул. Даже не извинился! Только посмотрел на меня безразличным взглядом. Не запомнила его лица, только небесно-голубые глаза, словно льдинка, что больно впились в мои удивленные глазёнки. — Эй, на дорогу смотри! — крикнула я вслед уходящей фигурке. Все прохожие устремили на меня свои взоры, аля «Ты че, слепая? Там нет никого». Забыв про обиду, я похлюпала мокрыми насквозь кедами дальше. Живу я в небольшой двухкомнатной квартирке в самом похабном уголке города. Еще бы, за такую зарплату, я, будто, могу позволить себе чего-то большего! Стыдно признаться, рвалась в Москву, думала столица, крутое местечко, развлекусь! Ага, щаз, развлеклась! Целыми днями вкалывала на толстосума, которому дело есть только на длинноногих девиц! Подумать противно, что я могла бы быть одной из них, тьфу! Войдя квартиру, я первым делом скинула мокрую обувь и носки, бросив их небрежно возле входа и, минуя коридор, по которому повсюду разбросана обувь, вошла в кухню. Обычная такая кухня, ничем не примечательная: старые выцветшие обои, денег на переклейку которых у меня нет, да и зачем? Квартира съемная, а хозяин мне цену не собьет за ремонтик, итак ниже некуда! Старая доисторическая плита, работающая через раз, нависные шкафы, что вот-вот развалятся и липкий стол, который непонятно чем был испачкан прошлыми квартирантами, что даже самыми лучшими средствами не отчистить, поэтому я застелила его газетами, чтобы не пачкать скатерть, да у меня ее вообще-то и нет если разобраться. — И как я раньше не замечала, что живу в таком свинарнике? — говорю себе вслух, потому что больше и поговорить-то не с кем. Слышу знакомое «Мяу» и автоматически смотрю на окно, из форточки которого уже успешно вылез мой старый друг. Серая блестящая шерстка и ярко зеленые глазки, словно фары. — Привет приятель, как жизнь? — я подхожу к подоконнику и касаюсь мягкой шерсти своего дружочка. Не помню, когда впервые увидела его и пустила погреться, год? Два? За все это время я так и не смогла придумать более остроумного имени, чем просто Кот. — Извини, похоже, что сегодня ты в последний раз будешь угощаться у меня. — говорю я ему, будто он чего-то поймет: — Жить мне надоело, понимаешь? Из этой дыры я не выберусь, а страдать неохота! Парня нет, работы теперь тоже, мне вон, даже пожрать тебе дать нечего. Я отхожу от окошка и иду в ванную, чтобы покончить со всем. Маленький друг, словно верный прихвостень трется рядом, мол, отговаривает. Включив воду, я набираю ванну и, пока водичка еле течет в старую, кое-где пожелтевшую посудину, я обращаю взор в зеркало. Непослушные волнистые рыжие волосы падают на плечи, струясь по ним, большие зеленые глазки, словно глазки маленького ребенка, разочаровавшегося в мире и кучка веснушек, разбредшихся по щекам и носу. — Что за уродина! — фыркнула я сама на себя, беря в руки лезвие с тумбочки. — Что ты делаешь? — как гром среди ясного неба. От неожиданности я вздрогнула и обернулась позади себя, не увидев никого, кому мог бы принадлежать голос, я посмотрела вниз на кота. — Это ты сказал? Та нее, ты не можешь, ты же кот — И что? — Всмысле? Коты не разговаривают — утверждаю я. — А я тогда сейчас что по-твоему делаю? — Говоришь. Стоп, ты говоришь! — удивленно вскрикиваю я. — Дошло-таки? А я уж думал ты помирать собралась. — Ну… как бы собиралась. — я смотрю на лезвие и почему-то показываю ему. — Ты правда сделаешь это? — спрашивает он у меня. Еще минуту назад я была уверена, что коты не разговаривают, а что уж говорить о самоубийстве. — Ну да, собиралась. — Ну и зря. — отвечает Кот, начиная вылизывать свою мордочку. Спустя минуту ступора, я решаюсь спросить. — Это еще почему? — Потому что это глупо. Ты последняя в своем роде и собираешься вот так умереть? Я смотрю на набирающуюся воду и на лезвие и начинаю думать, что в его словах есть смысл. — И что ты предлагаешь? — Я предлагаю веревку и мыло, но а вообще... — кот запрыгивает на тумбочку, роняя все, что на ней лежало на пол, но я не обращаю на это внимание, а просто завороженно смотрю на кота. — Я с ума сошла, да? — Да. — от этого ответа я облегченно выдохнула: — чего выдыхаешь, дура? Я пошутил. Я твой фамильяр и защитник. Я пришел к тебе сказать о твоем предназначении. — Что за предназначение? — осторожно интересуюсь у кота. — А ты лезвие убери и водичку выключи, я и расскажу. И тут Кот поведал мне всю тайну, о том зачем я родилась, почему он пришел ко мне и о том, что зло древнее вырваться из глубин Ада хочет, а для этого ему нужны старые гримуары, книжки, которые предки мои на протяжении веков хранят, да никому не показывают. — Вот так вот — закончил Кот. — То есть, ты пришел, чтобы я помогла тебе найти какие-то пыльные книжки моих пра-пра и перепрятать их в другое место, чтобы старый злой демон не смог выбраться и не поработить человечество? — на всякий случай я уточнила интересующую меня информацию. — Да, только не ты помогаешь мне, а я тебе. — Ну и на кой мне это нужно? — спрашиваю, потому что действительно не понимаю. — Если не сделаешь того, что обязана перед предками, в котел отправишься! Ясно выразился? — Яснее некуда.