Fallout Equestria Coliseum

С того момента, как мы убили того недопатриарха, прошло несколько дней. Я так и не могла понять того, что он имел в виду, когда указал нам слово, которое отпечатались на памяти моей на столько, что даже сейчас, когда прошло порядочно времени, я помню это название – Санспрингс. Я лично не могла припомнить ни одного аванпоста или поселения с таким наименованием, что и делало нам крайне не приятную погоду, в нашем коллективе. Я лишь начала, только начала мстить за погибших за время поисков пони, а уже начала ощущать то, как чьи-то костлявые пальцы, обхватили и славили мою шею. Это ощущалось так, словно вокруг моей шеи славилась удавка, которая с каждым моим рыком, затягивалась все туже, грозясь если не оторвать мою голову, то уж точно меня задушить. Такая она была суровая действительность. Сейчас я спала и видела сон, в котором я шла по тоннелю с каменными сводами, по полу которого тянулись две линии железной дороги. Я не осознавала того, что я спала в данный момент, все здесь выглядело ну слишком, просто невероятно слишком правдоподобно, чтобы быть заподозренным в нереальности происходящего. Мои копыта цокали по каменному полу, периодически пиная камушки, которые попадались на моем пути. Внезапно я услышала то, как из глубин тоннеля доноситься пищащий звук, который я узнала сразу – мутанты. Я сразу приготовилась давать отпор кровожадным тварям, которые осмелились напасть на меня, дабы после содрать. Нет уж родимые, если вы попытаетесь это сделать, то я постараюсь вам поперек горла встать. Едва орава мутантов появилась в поле освещения, как сразу бросилась на меня. Я не дожидаясь того, чтобы мною отобедали мутанты, сразу закусила узду Боевого Седла, послав во врагов очередь из свинца. Пули мигом начали превращать мутантов в кровоточащий и вонючий фарш, они разрывали мутантов на клочки, заставляя корчится в агонии, дергаясь и извиваясь перед тем, как отдать душу. Я посылала пули не одной сплошной очередью, ведь это могло привести к выходу из строя оружия, которым я ой как дорожила, а потому я посылала пули лишь очередями по три-пять пуль, это не только не позволяло стволу моей автоматической винтовки перегреться, но также увеличивало мою точность, которая достигала почти девяносто процентов. Лишь одному или двум мутантам, из всей стаи в которую я посылала пули, удавалось избежать смертельных попаданий, остальные в свою очередь падали на пол и железнодорожное полотно, заливая из своей кровью. Я не планировала, полностью не планировала становиться едой для этих монстров, а потому со всей силой, которая помещалась в моем маленьком тельце, я отстаивала свое право на жизнь. Я расстреливала мутантов снова и снова, обращая их из живых существ, в кучи извивающихся и дрожащих в агонии кучек мяса, заливающих все кровью. Я думала лишь о том, что я обязана выжить ради того, чтобы продолжить свой ''крестовый поход'' к своей мести. Я наверное так и поступила-бы, однако вскоре моя непоколебимость дала трещину, причиной которой стало то, что я увидела. А увидела я такую вещь, от которой у любого, даже самого крепкого на психику пони, потечёт по задним ногам, от накрывшего его ужаса и кошмара. Высадив очередную очередь свинца, я заметила то, что время повело себя не так, совершенно не так, как должно было. Казалось будто врем замедлялось, ведь я видела то, как пули разрывают воздух, а позади образуется след, оставленный воздухом, обтекающим пулю. Пули достигли своей цели, разрывая грудь мутанта и выпуская наружу его кишки и прочие внутренности, а я начинала ликовать, в преддверии собственной победы. Я хохотала и хохотала, насмехаясь над бессилием своих врагов, возжелавших укусить меня за круп. Однако вскоре я перестала смеяться, ведь убив очередного мутанта, выпустив его потроха наружу, я увидела то, как мутант стал Скаем, который с кровью на губах начал заваливаться на бок, глядя на меня с тем взглядом, который я не забуду никогда. ''Монстр'' он видел во мне ни кого иного, он видел во мне монстра и все тут, да и как могло быть иначе, когда его подруга, с которой он делил кров, в один прекрасный момент, расстреляла его на хрен. Я бросилась к умирающему пегасу, стараясь вспомнить то, где у меня лежат лечебные зелья. Я бежала и бежала, а орда мутантов осаждавших меня, становилась ещё все более огромной. Я подбежала к телу Пегаса, стараясь энергично нащупать копытом пульс, на шее его. Бес толку… Пегас был мертв. Я взревела словно разъярённая львица, принявшись расстреливать мутантов, которые ещё оставались в строю. Теперь, когда Скай погиб, меня уже ничего не сдерживало, теперь я могла убивать всех, кого только могла пожелать, да что уж там, я могла убить-бы всех, всех пони населяющих пустошь, используя боль и страдания умирающих для увеличения своей силы. Вот на столько все было плохо, вот на столько я желала убивать, дабы заглушить собственную боль, по утрате товарища. Я высадила очередную порцию свинца, при этом вновь словила этот странный эффект со слоу-мо, видя то как пули 5,56 разрывают тело мутанта на куски. Я ухмыльнулась, чувствуя то как ко мне приливает сила, однако то что я увидела в следующий миг, заставило меня поежиться, в ужасе прижав к голове уши. Я увидела то, как с практически точно такой же раной, от которой погиб Скай, на пол тоннеля падает Найт, начав заливать пол ещё и своей кровью. Я бросилась к ней, я старалась добраться до нее до того, как та погибнет по моей вине. Я подбежала к фиалковой кобылке, принявшись судорожно копаться в седельной сумке, в поисках лечебного зелья, которое у меня обязано было быть. Да где… где это блядское лечебное зелье, когда оно так необходимо? Ага, вот оно. Я с радостным лицом, по той причине что смогу спасти хоть кого-то из своих друзей, вытащила лечебное зелье из сумки, а после сорвала с него крышку, приготовившись влить его в рот Найт. Я подняла ее голову своим копытом, надеясь что ещё не очень поздно исправить то, что я натворила. Однако когда моя кожа коснулась ее кожи, я ощутила могильный холод и взглянув на тело кобылки поняла то, что я опоздала. Нет… нет-нет-нет… Найт… не умирай… не оставляй меня одну. Я рыдала навзрыд, а мои крики разносились по тоннелю, словно крики огромной птицы, теребящей свою добычу. Я не могла поверить в то, что по моей глупой ошибке, которую я совершила здесь, я сама того не ведая, застрелила собственных друзей. Как… как я теперь была обязана смотреть в глаза тех, кто понадеялся на меня, как на лекарство от пустоши? - Верните… верните их – рыдала я, - будь ты проклята… старуха с косой. Я рыдала, а под моей задней частью на место крови, приходило озеро из моих слез. Мои слезы смывали кровь, заставляя ту устремляться в коллекторы, уносящие кровь и нечистоты, попавшие в метро с поверхности. В конечном счёте мои слезы иссякли, а я более не могла выдавить из себя ничего, кроме стонов и вздрагивания, по причине того, как-же сильно я обладалась. Я рыдала и рыдала, полностью погрузившись в пучину горя с головой, полностью забив на окружавший меня мир, отгородившись от него. О как я сейчас желала того, чтобы на меня в этот момент что-то тяжёлое упало, чтобы я перестала страдать, перестала мучиться за то, что сотворила. Я была готова умереть… нет… я жаждала встречи со смертью, дабы спросить у нее: Почему мои друзья погибли такой жуткой смертью, а я осталась жива? Однако как я не рыдала, как не издавала стоны, костлявая в черном плаще и с косой не появлялась, видимо тех двух душ, что она забрала сегодня, ей было достаточно. - Ааааааааа – закричала я, в приступе осознания того, какой бессильной я была сейчас, я была сломлена, сломлена и растоптана на дороге, подобно телу по которому проехал асфальт укладочный каток. Со смертью моих друзей, я стала безразличной, меня накрыла такая депрессия, что я была готова сама, полезть в петлю ради того, чтобы вновь воссоединиться с ними. И знаете что, я так видимо и поступила-бы, однако касание за мое плечо, вывело меня из само копания и самокритики, заставив скинуть с глаз нахлынувшие слезы, дабы поглядеть на того, кто осмелился столь бесцеремонно, вторгнуться в мое пространство, когда я была в таком подавленном состоянии. - Ну здравствуй малышка – произнес фиолетовый аликорн, которого я уже видела в прошлом. - Отвяжись Старик – огрызнулась я, - не видишь чтоль, что я занята оплакиванием друзей? - Оплакивать нужно тех, кто погиб. Твои друзья не нуждаются в том, чтобы ты тратила на них свои слезы – ответил он. - Да как ты… как ты можешь такое говорить… ты… ты всего-то порождение моего разума, и ты… ты… - меня всю трясло, я была в ярости по тому, что мне сказал Старик. Он сказал мне, что мои друзья не нуждаются в том, чтобы я оплакивала их. Да какое он право имеет, говорить мне такое? - Я знаю эту боль, ибо множество раз ощущал ее, за свою жизнь – Старик приподнял одно крыло, но после вновь его сложил – я понимаю тебя и чувствую то, как тебе не легко сейчас, однако друзья твои не мертвы ещё, пока не мертвы, и ты по прежнему можешь спасти их, если отступить и перестанет мстить. - Но как я… как… - мой голос вновь сорвался навзрыд. - Джез, твоя месть не вернёт тех, кто погиб по его вине, даже если ты свершишь месть свою, то это никто не оценит по достоинству, а сама ты станешь не только монстром, но также и злодеем в глазах многих пони, которые пострадают, по вине твоей. Я задумалась, в его словах была толика правды, я знала о том что будет, если я буду мстить. Да, я была готова к тому, что многие пони меня возненавидят, ведь будут знать лишь ту сторону истории, которую им будут рассказывать, выставляя меня как злодейку и полнейшую мразь, какой ещё свет не видел. Даже не смотря на то, что большая часть пони в сегодняшнем дне жила без доступа к благам цивилизации, у некоторых особо влиятельных пони они были, и стоило таким пони приложить усилия, как все мои дела будут восприняты в штыки, и сделают меня монстром, как-бы я не старалась, вершить добро. Для одной половины я буду спасительницей, эта самая половина будет превозносить меня, слагать обо мне сказки для жеребят и сочинять легенды, как вторая половина пони, будут ненавидеть меня всем своим сердцем, жаждать встречи со мной, дабы отомстить за то, что я отняла у них и их семей, которые правили этими землями на протяжении поколений. Да что уж там, я не смотря на то, что сбежала из Колизея, стала спасительницей для маленького поселения, которое в последствии уничтожили солдаты, посланные дабы схватить меня. На сколько лучше я сделала их жизни, или на сколько я сделала их хуже? Я… я не знала ответов на эти вопросы, а потому я в большинстве своем видимо сохранилась в их памяти как та, кто свергла кровавого тирана, дабы подмять их под другого кровавого тирана, который закончил то, что не смог первый. Так каким тогда местом я лучшей той, кого в наши дни знают как Разрушительница? Она привнесла такую суматоху, что отголоски ее слышны и по сей день, она не только уничтожила Богиню создавшую аликорнов, но и также стала причиной войны, между двумя группами пегасов, хотя информация эта довольно таки спорна. Да, возможно что для одних пони эта кобылица и стала героем, путеводным светом во тьме ночи, но в памяти других пони, она стала олицетворением ужаса, кошмаров и кровопролития, положившему конец целой эпохи. Да, спорить нет смысла, для того чтобы построить новый порядок нужно разрушить старый, и уже на его обломках, возвести новый. Однако стоит-ли игра свеч, когда ты знаешь о том, что ради возвращения мира, тебе понадобилось уничтожить миллионы… если не миллиарды ни в чем не повинных душ? Нет, точно нет, ни какие жертвы не стоят того, чтобы лишь избранные могли купаться в лучах дневного света, когда вторая более массовая часть, будет ползать во тьме ночной, собирая крошки от хлеба, дабы протянуть ещё хоть день. Однако я была готова, готова к тому что для кого-то я стану спасительницей, а для кого-то настоящим кошмаром. Я была готова стать кем угодно, хоть очередным Красным Глазом, если это поможет мне восстановить справедливость, покарать тех мерзавцев, которые были причастны к моему превращению в механическое чудовище, состоявшее на одну часть из плоти и крови, как на другую часть из металла и прочих конструкций. Я стала монстром, точнее стало монстром то, что осталось от меня бывшей, я умерла тогда на операционном столе, а то что осталось не было мною совершенно, лишь обрубки плоти, с примесью механики и металла, которые восстали из мертвых, дабы вершить суд над теми, кто был причастен к смерти той, кому принадлежало это тело ранее. Кому это тело принадлежало в прошлой жизни. - Не плохой совет – отозвалась я, закончив свои размышления, - однако я уже решилась ступить на этот тернистый путь, и я планирую пройти по нему до конца. И… - я прервалась, не зная как продолжить, однако набравшись смелости закончила начатое мною предложение - …если мне суждено стать чудовищем ради этого, то значит так и должно быть. - Джез – лицо Старика было полностью без эмоционально, под его маской хладнокровия не было видно ни намека ни на одну эмоцию, которую можно было увидеть на лицах других пони, знакомых мне. – Я за свою жизнь видел некоторое дерьмо, и могу сказать тебе то, что никогда не поздно измениться. Даже сейчас, когда тебе кажется, будто ты не заслуживаешь прощения, ты всё ещё можешь измениться. - Да – ответила я, - я думала что смогу измениться, думала что смогу ужиться с этим новым, не ведомым для меня миром, однако один пони, заставил меня проснуться, заставил меня открыть глаза и осознать то, что раз побывав в аду, не возможно покинуть его, при этом сохранив свою душу. Видимо то, что я сейчас представляю собой, является непосредственно тем, кем я обязана быть, кем я была должна была быть с рождения. - Жаль это слышать дорогая – произнес Старик и мир вокруг меня начал давать трещину, пока одна из стен тоннеля не обвалилась, открывая мне выход на выступ мыса, выступающий в бескрайнее море. До меня лишь сейчас дошло, что я впервые за свою жизнь виду море, да и вообще, вижу столько всего в одном месте. Я прошла следом за Стариком наружу, оставляя мрачный и залитый как кровью мутантов, так и кровью друзей тоннель позади. Ветер здесь был более силен, был более свежим что-ли, не таким каким он был на пустошах, там он нес пыль боль и переживания, а здесь хотелось расслабиться, стать частью этого пейзажа, погрузиться по самую шею в прохладную воду, которая была на столько чистой и прозрачной, что казалось будто в ней видно плавающих существ. Старик подошёл к краю мыса, после чего поднял голову к небу и закрыл глаза. Долгое время он молчал, ни единый звук не покидал глотки его, да и вообще порою казалось мне, что фиолетовый аликорн стал статуей. - Я прихожу сюда в моменты, когда мне становиться не выносит тяжело видеть то, каким стал этот мир – произнес Старик, а его уши дернулись, выказывая отчаяние и горечь от поражения. – Именно в таком месте я и делал, чтобы я смог поселиться со своей семьёй, однако судьба была злой тёткой, а потому не позволила мне этого. - С семьёй – спросила я, едва не падая в приступе истерического смеха с ног, - с какой семьёй? У тебя никогда ее не было и быть не может, ты всего-то порождение моего больного разума, порождение которое и исчезнет, стоит лишь моему разуму исчезнуть. - Возможно что ты права – ответил со вздохом жеребец, - однако возможно что ты всего-то пытаешься убедить себя, заставить думать в таком ключе. Могу сказать одно, это место реально существует, ведь находиться оно здесь, прямо на территории этого Общества, всего в каких-то нескольких десятках миль от тебя. Посмотри по сторонам Джез, посмотри и запомни то, что увидишь. Я огляделась, как оказалось не зря, ведь с лево от меня был высокий маяк, около которого был построен уютный и маленький дворик, от которого куда-то в глубь материковой части, вела дорога из полированного булыжника. Солнце медленно клонилось за горизонт, а может быть только поднималось из-за него, для того чтобы ознаменовать начало нового светового дня. Увы, но я не знала о том, можно в этом месте говорить о времени, или оно здесь стоит на одном месте, лишь иногда сменяясь на ночь, или на оборот на день, и то лишь по желанию властителя места чего. Я… я не знала что и ответить, однако время здесь однозначно двигалось, это было понятно по причине того, что морские волны не стояли на месте, словно застывшие вне времени, а двигались как полагалось двигаться настоящим… живым. Однако возможно все это было моим бредом, галлюцинацией, порожденной моим воспалённые и изувеченным разумом. - И что – произнесла я, - я все равно не понимаю того, что ты хочешь мне этим сказать. - Поверь мне, это место видывало ужасные кровопролитные события, здесь пролилось столько крови, что земля временами чернела. И это место… оно стало последним полем боя для миллионов, так что задумайся над тем, что это место может стать и твоим, последним полем битвы – произнес фиолетовый аликорн, после чего мир вокруг меня начал дрожать и трескаться, а мой слух наполнился миллионами голосов, говорящих мне о том, чтобы я проснулась. ****** Меня трясли за плечо, а я старалась не позволить последним крупицам моего сна быть унесенными, подобно песчинкам из песочных часов. Однако чем сильнее я старалась удержаться в состоянии сна, тем сильнее меня трясли, а потому не выдержав такого отношения, я резко распахнула глаза. Найт трясла меня магией за плечо, с ужасом глядя на меня. Да какого хуя? Я старалась, очень сильно старалась прийти в себя, однако мой разум всё ещё пребывал в каком-то подобие сна, то есть как, само тело уже очухалось, а вот сознание плавало ещё где-то там, за линией горизонта, откуда его и пытались выловить. Да-да, я уже проснулась, да хватит меня уже трясти. Я хотела озвучить эти свои мысли друзьям, однако видимо из-за перенесенного мною вчера видения, а точнее сна, мой разум всё ещё боялся возвращаться в тело, стараясь находиться где-то в другом месте, но ни в коем разе не там, где обязан быть. - Джез, Джез – повторяла снова и снова Найт, продолжая меня трясти. – Да проснись ты уже на конец. - Найт, ты это… по тише с ней, ты ведь такими темпами последние мозги ей вытрясешь – произнес Скай, находясь где-то за пределами моего зрения. - Но… но надо что-то делать, она ведь не шевелиться совсем – кипятилась кобылка. – Джез, ты ведь не можешь умереть сейчас, пожалуйста не сейчас. Я знала то, по причине чего я пребывала в таком состоянии, однако мои друзья нет, а я ни каким образом не могла им объяснить причину. По этому я ощущала себя максимально херово, будь у меня возможность само выразиться, то я попыталась объяснить им, что со мной все хорошо и что я жива. Однако мой язык просто отказывался шевелиться, абсолютно, а потому продолжал лежать внутри моей полости рта, подобно куску мяса в банке, полностью не движимый и не живой. Ух, как я возненавидела это состояние вы бы только знали, я была готова материться на всю округу блаженным матом, только ради того чтобы показать то, что я жива и чтобы меня перестали трясти. И да, тряска стала моей не любимой частью, когда тебя будят. - Да фыва я, фыва – пробормотал я, едва мой язык ожил. - О Джез – Найт перестала меня трясти и крепко обняла меня, - мы уж думали о том, что тебе каюк и хана. - Фто – пробормотал я, всё ещё проигрывая языку, который по прежнему вел себя как мудак. - Ничего – ответила Найт, начав тереться своей мордашкой о мою, урча как довольная кошка, получившая вкусную мышку, - Джез в порядке и жива, а более нам ничего не надо. - Мя фыфа – пробормотал я вновь, после чего закрыла глаза вновь, погружаясь в полузабытье. То что я видела этой ночью, навсегда оставило отпечаток в моей памяти, не позволяя думать ни о чем ином, кроме как о том, что показал мне Старик. Он сказал мне, что если я не передумал мстить, то в очень скором времени паду, сраженная очередным героем, пришедшим на мое место. Ох, что он имел ввиду, говоря это мне? Я не знала ответа на этот вопрос, однако не знала тогда, а узнав ответ было уже поздно что-то менять в жизни, ведь я оказалась практически на самом дне воображаемой ямы морали, на дне которой обитали столь аморальные личности, которые как насиловали жеребят и кобылок, так и убивали их самым ужаснейшим способом, какой только можно было придумать. Ах да, я ведь ещё забыла упомянуть о том, что пони находящиеся на самом дне морали, ещё и грабят убивают, и продают пони в рабство, или ещё чего хуже, жрут живьём. Это так уже и вовсе было похоже чем-то на какой-то ебанный культ, от которого несло гнилью и вонью от того, какие пони, состояли в нем. Да, я тогда ещё не знала того, что идя по пути мести, я медленно падала на дно морального колодца, медленно становясь ближе к рейдерам и прочим отребьям, живущим на Пустоши, ежедневно творя свои бесчинства. Эх, жаль я тогда не прислушалась… я тогда не прислушалась к Старику, который пытался вытащить меня своими наставлениями из пучины, я не прислушалась ни к Найт, ни к Серане, которые в прямом смысле со слезами на глазах, пытались остановить, отговорить меня от того глупого шага, который я сделала. Правду говорили те, кто были до нас ''Месть – это ужасное порождение, которое рождается в каждом, вне зависимости от того, сколь высоко моральным будет существо. Стоит лишь существу испытать сильнейший гнев… ярость и все, месть вырывается наружу, начав убивать всех тех, кто встал на пути его, убивать всех тех кто причастен к тому, кому существо идёт мстить. Однако вместе с местью, чем ближе существо к завершению, тем меньше остаётся от изначального существа, и тем более его душу пожирает тьма''. Да, я была молода и глупа, слепа и глуха к тому, что мне показывали и говорили окружающие. Я была во всех смыслах помешанной на мести, и не желала слушать тех, кто говорили мне о том, что мстить – плохо. Я считала таких пони лозами и трусами, которые боялись встать против тех, кто угнетал их столь долгое время, дать им отпор в конце-то концов и после, снять с себя рабский ошейник, лишавший их права свободы. Однако настоящей дурой в этой ситуации была лишь я одна, ведь мне хватило глупости, ступить на тернистую дорожку мести, которая и сделала меня такой, какая я сейчас есть. Ты мой не существующий слушатель видимо сейчас подумаешь, что я просто так сотрясаю тут воздух, пытаясь высказаться, а я отвечу тебе то – что я должна высказать все то, что у меня наболело, за это время. Со временем ко мне вернулась возможность связно и четко говорить, однако я по прежнему ощущала зажим костлявыми копытами, на шее своей. Этот зажим я буду ощущать все время, до самой своей смерти. Да, я пыталась избавиться оттого мерзкого чувства, пыталась прогнать его, однако даже использование Мед-X и Праздничных Менталок, не помогло мне избавиться от него, а за место ослабления чувства, я ещё в довесок получила зависимости от препаратов, которые без долгого употребления, начинали ухудшать мои слух и зрение, доводить меня до ужаснейшим болей во всем теле, которые временами были столь сильны, что я была готова лезть на стену от боли, которую ни чем не получалось унять. Да я думала что все дело в других, абсолютно в других пони, что все беды от того что это они, говорили мне что я должна и чего не должна делать. Да видят светоносные Селестия и Луна, как сильно я ошибалась, думая об этом. Как оказалось, причиной моего падения были не другие пони, сделавшие меня такой, а я сама довела себя, до такого состояния. - И так Джез – спросила меня однажды Найт, когда мы двигались в направлении одной из точек, куда указывал маркер на ЛУМе моего ПипБака, - ты так и не передумала мстить? - И не надейся – ответила я, - Феррет забрал у меня слишком многое, и потому я не могу его вот просто взять, и вот так отпустить его. - Но Джез, ты ведь понимаешь то, что на пути к своей мести, ты потеряешь себя – причитала моя подружка, - ты уже совсем не та Джез, которую я встретила некогда в бункере под радио ретранслятором, тогда ты была на много добрее, в разы добрее, чем сейчас. - Да была – ответила я грубо, - однако последние события заставили меня иначе посмотреть, на мои жизненные приоритеты. Я была глупой и наивно полагала, что мир возможно изменить, исправить силой дружбы, однако я поплатилась, поплатилась за свое мягкосердечие, поплатилась за свою мягкость и всепрощаемость к тем, кто этого не заслуживал. - Джез… ты меня пугаешь – пискнула фиалковая единорожка, запрятавшись за пегасом, как-бы ища у него защиты. - Все что я поняла, живя в этом полном крови и насилия мире – это то что пони в нем, понимают лишь язык силы, полностью отказавшись от принципов, которые исповедуешь ты. Я злобно зарычала, ударяя своими передними ногами оземь, оставляя в мягком грунте вмятины, глубиной в три копыта. Найт от этого задрожала ещё интенсивнее, ещё крепче прижавшись к Скаю, который мягко обнял ее крылом. Мне было по хуй, абсолютно по хуй на то, что думает обо мне Найт, которая была той ещё пацифисткой, каких ещё свет не видывал. Да, ранее я думала о том, что рада за то что Найт так паскудно ощущала себя, после своего первого в жизни убийства пони, а вот сейчас… сейчас мое мнение изменилось, при том не в лучшую сторону. Теперь я стала той кем стала, а стала я монстром, при виде которого все живущее дышащее и способное испытывать страх, стремиться укрыться в глубинах земных, дабы не оказаться пред очами моими, дабы не пасть, в немилость мою. Да, это было мерзко и противно, и лишь сейчас, когда я понимаю что уже не исправить ничего, я осознала это… Но увы… слишком поздно. Мы топали в северо-западном направлении, ведь именно туда и указывала метка на ЛУМе моего ПипБака, настойчиво требуя от меня того, чтобы я к ней шла. Да, у меня не было собрано желания это делать, однако неудержимая жажда мести, заставляла меня повиноваться. Это чувство, оно было подобно тому, как вокруг твоей шеи сжимается петля виселицы, и лишь убивая, мстя тем пони которые были повинны в ее появлении, ты на конец могла вдохнуть не много воздуха, который увы, был отправлен. Это было с родни тому, что ты находишься на участке, где в воздухе витает смрад аммиака, который расплескался где-то вдали. Медленно но верно, пока ты вдыхаешь этот воздух, аммиак накапливается в твоём организме, медленно убивая тебя. Да, ты можешь не ощущать этого смрада, однако отрицать того, что это просто пиздец как вредно для тебя, ты тоже не в силах. Да, ты можешь просто брать и отмахиваться копытом, однако в один день у тебя появятся все симптомы отравления и передозировки, и как результат – ты умрёшь мучительной смертью. Найт пыталась, правда пыталась меня отговорить от того, чтобы я и дальше шла по пути мести, однако я была непреклонна, отвечая ей своим убийственным взглядом, от которого кобылка писалась, а также рыча на нее так злобно, что под фиалковой единорожкой, образовывалась лужа из страха и других кобыльих выделений. Скай в свою очередь стал очень молчалив, да он и раньше не особо-то вступал в диалог, но сейчас кажется так и вовсе, ушел в себя. Найт все больше и больше времени проводила подле пегаса, видимо стараясь успокоиться, стараясь найти в нем поддержку, в это трудное для себя время. Ну и по хуй, она слишком молода и не опытна в этом деле, а помня то, какой я была в ее возрасте, то в общем и не удивительно. Я в то время, только начинала становиться молодой кобылой, у меня начинались первые течки, и в такие дни я была просто пиздец какой блядью. Я была готова укокошить любого жеребца, который посмеет положить мне свое мерзкое на мои бедра, или чего хуже, залезть этими самыми копытами, под мой хвост. Заканчивалось это понятно чем – меня привязывали к столу, после чего водили своими копытами и кое-чем другим по моей открытой на все общий обзор вагине. В такие моменты я дурела пуще прежнего, а когда меня отпускали, то кидалась абсолютно на каждого, кто оказывался в непосредственной близости от меня. Так что да, пускай перебеситься, может ей от этого легче станет, а к тому-же, это позволит мне привести в порядок свои мысли, а следственно прийти к однозначному решению на тему того – может быть у нас с Найт счастливое совместное будущее, или это просто молодежная любовь одной кобылки к другой, которая со временем, расстает подобно восковой свече. Мы прошли по шести полосной дороге, после чего свернули на узкую тропинку, уводившую нас в сторону от крупных жил транспортной магистрали. Да, мы разумеется могли пойти дальше, дабы уже по столь крупной дороге достичь Санспрингса, однако эта дорога уводила нас в сторону от намеченного пути, ведь Санспрингс располагался в стороне от крупных дорог, и к нему вела лишь двухполюсная дорожка, которая и в прошлом была не очень известна, а сейчас так и вовсе, поросла травой. Да мы могли пойти дальше, однако нам после пришлось-бы сделать крюк, дабы вернуться к дороге на город, в который нам необходимо было попасть. Мы свернули с мощной автострады на сельскую проселочную дорогу, и наши копыта ощутили разницу между искусственным бетоном, и между привычной грунтовкой. Да, по природной грунтовке идти было куда приятнее, ведь копыта постоянно царапались об асфальтовое полотно, временами даже начиная побаливать. Да, для меня боль во всем теле стала частью жизни, и все по моей глупости, от того что я не ознакомилась с побочками, того что вкалываю себе в бок. Мои спутники во время пешего хода временами спотыкались, а Найт один раз даже упала на бок, после чего тихонько захныкала, по причине того что камушек, забился ей во внутреннюю часть копыта, начав доставлять сильнейший дискомфорт и боль. Ох, и как спрашивается она будучи такой соплей, смогла прожить на пустошах до своих пятнадцати лет? Будь на ее месте я, то я видимо в свой первый день свободы, получила солидную порцию свинца в бок. Хотя, о чем это я, ведь мой первый день свободы, был всего несколько недель назад, хотя казалось будто прошла вечность. Я подошла к Найт и подняла ее травмированное копыто своими, начав выковыривает застрявший в нем камушек. Когда работа над ним была закончена, тот отскочил в кусты, растущие по краю дороги. Да, камушка более не было на том месте, однако Найт остаток пути, продолжала хромать. В нескольких милях от цели, мы натолкнулись на несколько мутировавших и одичавших собак, они были на столько дикими, что бросались даже на Ская, стараясь отхватить от него кусок. Лишь благодаря своей врождённой летучести, он смог избежать участи, быть убитым и съеденным, или в обратном порядке. Найт была в полном замешательстве, ведь ей за всю свою жизнь не доводилось видеть, большего уродства чем то, что предстало ее взору. Кобылку стошнило, а я в очередной раз получила доказательство, что ох как зря, она пополнилась со мной, когда я предлагала ей остаться, в том городе куда я ее привела. Да, шансов выжить оставшись с зелёными братьями у нее было меньше, а точнее эти шансы стремились к ебанному нулю, однако там она могла-бы приносить пользу, а с нами в нас постоянно стреляли, и грозились разорвать на куски. Так что да, ей пришлось-бы выбирать между двух зол, и ни как иначе. Собаки пусть и превосходили нас численностью, однако их голод и одичалость, сыграли с ними злую шутку. Ведомые своим инстинктом добыть пропитание, блохастые твари совсем хуй клали на то, что мы не просто какая-то там кучка оборванцев, а вполне себе серьезный противник, в котором было не столько мяса, сколько свинца крупного калибра. Не прошло особо много времени, как почти с десяток блохастых, стали почти десятком кровавых кусков мяса, некоторые из которых по прежнему повизгивали и дёргали ногами, пытаясь уползти. Однако для всех них исход был предрешён, пули 5,56 пробивающие их тела, в основе своей повреждали жизненно важные органы, приводя либо к многозвенной, что было очень не плохо, либо к быстрой и мучительной смерти. Тела многих шавок превратились в музее произведение маньяка, который резал своих жертв так, будто считал это каким-то извращённым видом искусства. Куда не погляди, везде куда падал взор, у собак были рванные раны, с которых либо сочилась кровь, либо свисали внутренности. Да, видок был не из приятных, однако я встала перед серьезным выбором: либо они, либо мы. Я умирать не желала, а потому пусть сдохнут восемь собак, чем они будут сытыми в ближайшие несколько часов, а после вновь выйдут на охоту, дабы убить очередного путника. Увы, но достигнуть места назначения засветло мы не смогли, так что нам пришлось разложиться на ночлег под открытым небом. Да, мы могли постараться достигнуть города, однако мы могли либо вовсе не дойти до него, или придя туда обнаружить то, что город находиться под контролем бандитов, которые первым делом своим, нафаршируют нас свинцом. Да, такой вариант развития событий действительно имел место быть, а потому приходя туда в столь уставшем состоянии, мы подставляли себя под серьезный такой удар, рискуя не то что не добыть информацию, но и на всегда, распрощаться с жизнью. Так что да, как мне не хотелось на конец поспать в кровати, или на сене с соломой, я была вынуждена признать то, что нам нужно сегодня прекратить путешествие, дабы восполнить силы, и уже завтра вновь, быть готовыми к новым трудностям. Найт была ни разу не довольна, да и понятно было от чего, ведь кобылка не была приучена к таким спартанским условиям, а потому ее тело уже во многих местах покрывали синяки, бывшие следствием сна на камнях. Да, я сама уже мечтала о сне на сене с соломой, однако желания оказаться в плену у бандитов, у меня не было. По этому я не много послушав не довольное сопение кобылки, свернулась комочком и провалилась в сон. Сон втту ночь был у меня крайне не спокоен, я каждый не определенный мной промежуток времени вскакивала, чувствуя что задыхаюсь. Едва я вскакивала, как меня тут-же начинало тянуть на бок, дабы выблевать все то, что было съедено на кануне вечером. Да, я пыталась заставить себя думать, что съела отравленную или если вам так угодно, то пропавшую нямку, от чего у меня были такие не приятные ощущения, однако после пятого пробуждения, когда я едва не заболевала себя и свое место сна, я полезла в ПипБак, дабы проверить показатели. Увы, но простым пищевым отравлением тут объяснить ничего не получилось, а скорее даже с точностью до наоборот, я получила ещё больше вопросов, не получив ответа даже на имеющиеся. Такова была моя расплата за то, что я в один прекрасный момент, не смогла остановиться и хорошенько подумать над тем, а стоит моя месть того, чтобы приводить ее в жизнь. К утру я абсолютно не выспалась, хуже того было то, что я всё-таки несколько раз за ночь, прочистила свой желудок. То место где я спала, теперь было похоже на обитель алкаша, нежели на место сна, нормальной пони. Да мое состояние было похоже на то, что те кто употребляют крепкий алкоголь, именуют похмельем, однако это не было оным, ведь я ща все это время на пустошах, так и не смогла попробовать, ни один из алкогольных напитков, за то я ощутила то, что значит получить ломку, от длительного отказа от наркотических веществ, и дождавшись пока мои друзья отвернуться, я украдкой вынули из сумки шприц с Мед-X, после чего вогнала его в свой бок. Мне сразу стало становиться легче, однако не на много, это блядское ощущение в животе, по прежнему наблюдалось. Я не стала вкалывать сразу весь шприц, а потому ограничилась парой кубиков, а остаток я закинула в сумку, для того чтобы воспользоваться им позже, когда в очередной дозе, возникнет необходимость. В очередной раз убедившись в том, что ни пегас ни единорожка не заметили моего пристрастия, я щёлкнула крышкой седельной сумки, после чего нарядила на себя пояс, поверх которого нацепила боевое седло. Да, за прошедшее время жизнь меня довольно ощутима покоцала и надругались надо мной, однако я не собиралась сдаваться, я планировала сделать так, чтобы сама судьба стала раком, а я смогла ее хорошенько выебать своим язычком. На подходах к городу, я довольно хорошо успела рассмотреть то, что он представлял собой очередное ебанное укрепление, в которое если попал, то ты уже хуй съебешься. Да, тут было конечно много мест, в которые мы могли попытаться зайти, однако из минусов было то, что все такие места прикрывались турелями, да не какими-то там пистолетными, а мощными чудовищами, стреляющими пулеметным пулями .50 калибра. Одно попадание такой пули и все – тебя можно было тащить на вскрытие к патологоанатому, точнее то… что от тебя останется. Я сглотнула, мысль о том что меня могут распидорасить как сучку, меня абсолютно не радовала. Да что уж там, я вообще не желала подыхать до тех пор, пока не отомщу Феррету за убийство Клауд Мёрфи, которой тот отрезал голову, прямо на моих глазах. По этой причине нам было нужно выработать план, по которому следуя, мы смогли-бы безопасно попасть за стены форта. Однако как я не старалась, у меня это ну ни как не получалось, и это я не о том, что я не в силах ничего выдумать, а про то что все мои идеи приводили к тому, что нас палил гарнизон, в следствии чего превращались мы в начинку для пирожков. Я со злобой скрипнула зубами, видимо в процессе сломав себе один. Да, не очень таки приятная мелочь, это скорее как для прямоходящих видов, сломать ноготь на пальце, однако от этого, легче не становилось Да, я старалась, я правда старалась что-то придумать, однако длительный отказ от Праздничных Менталок, в купе с плохо проведенной ночкой, давали о себе знать в виде снижения зрения слуха и мозговой деятельности, последний пункт так и вовсе, заставлял меня едва-ли не биться головой о землю, от осознания полного бессилия. Да, я могла разумеется подойти к воротам и сказать ''Эй пасаны, я тут с корефанами дескать хочу попасть в ваш город и не будите-ли вы так любезны, чтобы пропустить нас за так?''. Да, это теперь звучало ещё более бредово, нежели до того, как я это высказала, а потому поняла то, что даже если это и прокатит, и нас таки пропустят во внутреннюю часть города, то нас там наверняка рассекретят, ведь я более чем была уверена в том, что после того как некоторое время назад, с рельс сошел гуманитарный состав, наши ебальники оказались на объявлениях во многих крупных городах, этого Общества. Так что да, пускай я теперь и была покрыта большим количеством шрамов, да глаза броня и внешний вид мой претерпели значительные изменения, однако не стоило отметать то, что с очень мизерным, но от того с ебучей точностью ебущей кобылок в дырочку ситуации, когда тут может оказаться некто, кто меня однозначно знал, а от того мог с лёгкостью, накатать на нас жалобу. И что-то я сильно сомневаюсь, что после того случая с гуманитарным поездом, наши головы оценили в не кругленькую такую сумму. По причине этого, мы и не могли ворваться туда с пушками на перевес, ведь по нам сразу откроют огонь, ну или по крайней мере позволят не много подышать воздухом, прежде чем схватить. Так что да, нам нужен был план, который я по своей тупости, придумать не могла. Найт после того, как я так грубо повела себя с ней, ушла глубоко в себя, от чего полагаться на ее помощь сейчас, было равносильно тому, что мы сейчас напишем на какую-нибудь телепередачу, которая существовала во времена великой войны. Результат в обоих случаях был один – нам хрен-бы кто ответил. Так что да, хотела я того или нет, но я была вынуждена признать, что ответственность за все то, что произойдет в недалёком будущем вновь ложится на мои плечи. Я со злобой покусала свое копыто, однако поняв то, что делаю лишь больно одной себе фыркнула, косо взглянув из под гривы. Кажется остаться лишь один вариант… Мы медленно приближались к стенам города, я ежесекундно готовилась к тому, что на нас ежесекундно откроют охоту, а потому не сводила глаз с локатора ушки на макушке, дабы быть готовой к появлению красных меток. Однако метки как были желтыми так таковыми и оставались, не намекая ни на что иное, как на замешательство со стороны охраны, которая очевидно думала ''Почему эта рейдеров не атакует?'' или нечто на подобное ''Что здесь делает Анклавский Пёс?''. Мда, мой вид был вообще ближе к виду рейдеров, которых даже в сегодняшний день на Пустоши, было порядочное количество, а некоторые не просто существовали, но также и собирались в банды, становясь настоящим адовым пиздецом, какой только можно было вообразить в своем сознании. Я лично на своем опыте поняла, что рейдеры остаться настоящим бичом Пустоши, даже не смотря на то что на них, ежедневно ведётся охота. Рейдерам остаётся лишь два пути: сдаться на милость, позволив излечить себя и свои души; второй вариант был куда менее радужным, ведь отображал все то, чем и являлся этот мир на самом деле, ведь тех рейдеров кто не сдался, просто убивали, признав их сильно опасными для жизни обычных пони. Я подошла к воротам, показывая всем своим видом то, что в меня не стоит стрелять, ведь я не делаю ни кому зла. Ну по крайней мере до тех пор, пока меня не спровоцирует на агрессию. После пары ударов копыта по стенке, мне ответил жеребец, который в этот-же момент, приставил к моему носу пушку. Теплый прием, ничего не скажешь. - Извините Сэр, но не могли-бы вы убрать пистолет от моей морды – спросила я. – Меня это нервирует. - Таким как вы здесь не рады – ответил жеребец. – Проваливайте. - Но мы лишь хотели… - я не успела договорить, так как увидела то, как курок пистолета сжимается. Ох блядь. – Ладно, мы уйдем. Однако вы смогли поиметь с нас не большую выгоду – проронила я как-бы невзначай, после чего собралась уходить, повернувшись к жеребцу хвостом. - Стойте – крикнули нам в догонку. - Да – кинула я через плечо, однако не оборачиваясь при этом. - Императрица… вы ведь Императрица…та самая? - Возможно - ответила я. - Если это так, то вам будут очень рады. Добро пожаловать в Санспрингс.