Хуйня, переделывай

      Ох и нечасто Стэнли и Ксено удаётся устроить себе полноценную вылазку за пределы их родного квартала. И это Снайдер молчит о том, что они с его мужчиной выбрались, на минуточку, не в какой-нибудь тихий ресторан с европейской кухней, где можно преспокойно отужинать, параллельно пассивно расспрашивая, как у кого прошёл день, кого на семинаре Ксено успел жёстко забанить, кого пощадить, а кого трахнуть — Стэнли с Ксено выбрались в людный ки-и-и-инотеа-а-атр (читать голосом бокс-рефери), господа! На вечерний показ «Оппенгеймера», который так и манил именитого профессора с высоким начёсом. И на сердце Снайдера вид чужих предвкушающих чёрных глазёнок действовал лучше, чем бокал отборного арманьяка… А он чертовски обожал это дерьмо под американский футбол.       Фильм широко известного мистера Нолана длился часа три, по ощущениям, и Стэн раз пять за показ успел подумать: «Ебучий «Титаник» намбэ-ту». Чего не сказать о Ксено — он шёпотом, ему на ухо, подмечал тонкости режиссуры, как будто Киллиан Мёрфи советовался с ним лично, с какой рожей ему пялиться в центр камеры и простоять так, ну, примерно вечность. Плевать. Чем бы любовь ни тешилась… О, а иногда Уингфилд искренне сетовал на ту или иную оплошность: то знание истории господина Нолана подвело, то и вовсе физика была «не та», а Ксено лучше во втором случае верить и во-об-ще не выкобениваться. Онеметь, отупеть, охуеть, закрыть рот и кивнуть, типа, ты люто понял.       Иначе Стэнли получит воспроизведение сюжета «Оппенгеймера» в фулл Эйч-Ди.       — Ха! Учёные из фильма сказали, что «наука — это очень сложно», слыхал, Стэн?       — Ага, — соврал Снайдер.       — Очевидно, что они поступили в фильме именно таким образом, чтобы особо не вдаваться в подробности ядерной физики. Обман зрителя! Ай-яй-яй, плохой ход, мистер Нолан, — покачал головой Ксено, закинув ногу на ногу. — На самом деле физика довольно легка, её просто нужно изучать.       — Так на любую вещь можно сказать, держу в курсе.       — А физика, по-твоему, какая-то необычная? — не отрывая взгляда от экрана, Ксено словам Стэна ухмыльнулся.       — Ну…       А Стэнли — напротив — не сводил взгляда с лица Ксено с того самого момента, когда Роберт Оппенгеймер в первый раз появился в кадре. Ну вы поняли, бро вообще хуй клал на фильм.       Bro, как бы, solved friendzone — с тех пор у Снайдера в приоритете всегда стоял этот скрупулёзный ворчун, начёс которого зрителям позади закрывал актёров. Удачи, нация, вы обязательно прочитаете сюжет Оппен… Омпен… Опель… Опер… в Википедии, короче, прочитаете, заебали.       — Ты мне вообще кажешься каким-то магом вне антуража, — загадочно произнёс Снайдер. — Слушай, а кто тебе портал из «Мортал Комбата» открыл, бэйби-Смоуки?       — Фу, — Ксено фыркнул, скукурузив свою чисто американскую морду. СКУКУРУЗИВ, ПОНЯЛИ?! — Только пробей меня на кринж — я скажу кассиру из твоего любимого магазина больше не пробивать тебе алкоголь.       — Это ещё как? — искренне поинтересовался Стэн.       — Как и в случае с сигаретами.       — Ты опять облохуешь бедную Карен своей байкой про то, что у меня «клеточная недостаточность»?!       — Мозгоклеточная, — гнусаво усмехнулся Ксено.       — Что в её понимании вообще означает «клеточная недостаточность».       — Бро, у тебя минусовая регенерация. Ты, нахрен, антигидра.       — Бля.       — Ха-ха-ха!       — Позоришь меня на весь район, конечно. Кому бы я ещё позволил так с собой обходиться.       — Ну я ж любя.       Стэнли, поняв, что он абсолютно потерял связь с фильмом на экране, решил оставить попытки его досмотреть и с мегасерьёзной похуистичной мордой произнёс:       — Ты б любил меня, если бы я был гидрой?       Ксено не то что скукурузился — он, нахуй, и есть кукуруза.       — Чё за… — Ксено Бондюэль Уингфилд официально умер насмерть. — Это, типа, пародия на «если б я был червяком»?       — Просто признайся, что если бы я был гидрой, ты любил меня ещё больше, сукин ты сын.       Ксено от неожиданности заржал на полкинотеатра.       — Нет, в чём-то ты, конечно, прав, мужик…       Кто-то с задних рядов внезапно выкрикнул: «А можно ещё громче базарить, а то не всем слышно?!». Уингфилд, закатив глаза, принялся усиленно есть попкорн. А Стэнли отчего-то душевно не унимался — глубоко в нём поселилась мысль о том, что всё происходящее вокруг неплохо, однако не «идеально».       Ксено любит Стэнли. Это факт. А Стэнли любит Ксено. Факт вдвойне! Но всё же может быть куда лучше!       Сегодня Стэнли был одет в обыкновенную гражданскую одежду: рабочая рубашка в крупную синюю клетку, тёмные скинни-джинсы, белые кроссовки от «Adidas». Да, на «парадное» походит с натяжечкой, но зато Ксено для следующих махинаций плюс-минус нарядный. Ходит такой, весь из себя расфуфыренный, в своём белом приталенном пиджаке, так ещё и шальной чокер нацепить не забыл! (Снайдер подарил эту хрень мужчине чисто по приколу — его отец кучу лет назад отозвался на парня своего сына как на «неформала». Годы идут, а шутка ещё жива).       Ну и ладно. Зато Стэнли в данный момент лицом вывозит. И выточенным из стали телом. И причесоном модным! Ну где Ксено со своей шишкой на лбу найдёт такого стилягу как Стэн?! Задача уровня «Impossible». Игра уровня «Реальность».       Утешай себя, старина Стэн, утешай…       Потому что…       — А может, поженимся? — абсолютно неинтонированно предложил Снайдер, минуты две перед этим подумав.       Не, ну а что? Именно к этому их отношения и идут. Рано или поздно они бы с возлюбленным всё равно расписались, так почему не сейчас? Хватит тянуть Кинро за галстук! Хватит тянуть Кохаку за яй…       Ксено отреагировал как-то «не так»: секундно стрельнул глазами в сторону Стэна и как ни в чём не бывало продолжил молча смотреть фильм, словно не расслышал; Стэн такому финту малость удивился.       «Может, тот зритель с дальних рядов действительно пристыдил моего Ксено?» — подумал про себя Стэнли, нахмурившись.       Хотя… Это же Ксено. Наглая морда. Хрен пристыдишь, хуй совесть тремя лопатами откопаешь. Захоронил не хуже чем временную капсулу.       — Может, поженимся? — вновь повторил Стэн, не теряя надежды. На этот раз он сделал упор на слове «поженимся».       Должно сработать! Шах и мат, аутисты! (Стэнли чувствует себя аутистом, это ни фигашеньки не шутка).       Ксено хрипло рассмеялся. О-о-о, да Стэнли не только военный, но ещё и клоун по образованию! Хонк-хонк, motherfuckers!       Стэнли совершенно не понял прикола. Ксено что, всего-навсего не расслышал? Хоть бы да! В конце концов, многие его знакомые часто делают вид, что они услышали, случайным образом рассмеиваясь на последнюю фразу, даже если там было «Бро, у меня нешуточный геморрой, мне куда?». Ну или «у Ксено умер хомяк от инфаркта».       Ладно. Последнее было смешно.       На хомяка насмерть упала Библия.       Точнее, она его своим весом задавила, но ещё не уничтожила. А вот инфаркт — да. Тройной залп и фанфары в честь мистера Хамстера.       «Забрал смерть хозяина себе».       «Доказал, что Бог существует, потому что хомяк злой был».       «Bro solved atheism» и прочий стафф, от которого у Ксено уже рекой слёзы из глаз текли от смеха; его самого потом чуть инфаркт не хватил.       — Ты нахуя над обосранным хомяком так сильно смеялся? — ироничным тоном причитала их соседка, Кохаку, еле проглотив свой истерический гогот после услышанного. — Будешь знать! Бедняжка помер так… так гл-лупо… гл… а ты-ы?!.. — и взорвалась от хохота вместе с Ксено на пару.       Весёлое было времечко. Не то что сейчас.       — Ксено… — легонько похлопал мужчину по плечу Стэнли. — Ксено?..       И снова этот взгляд. В такие моменты Уингфилд напоминал свою мать.       — Я не согласен, — продолжая закидывать карамельный попкорн в рот, спокойным тоном произнёс Ксено.       — Вот так бы сра… — пытавшийся победно отпить Стэнли, проигравше поперхнулся колой. — Стоп, что?!       Некий разъярённый паренёк из зала внезапно вскочил на ноги и прокричал, что так этому шумному кретину и надо.       Вредный Ксено всё с тем же похуизмом поднял над головой свой средний палец, подержал его наверху с минуту и скоро убрал обратно в ведро с попкорном.       — Придурок, — в гробовой тишине выругнулся Уингфилд.       Ремарка: Стэнли и Ксено подняли в воздух факи одновременно. Вот насколько они соулмейты! Так какого хрена Ксено ещё не в фате?! Что здесь вообще происходит?! Была б воля Стэна, он бы трансформировался в рыдающий эмодзи, но не в характер такому статному мужчине сопли на кулак мотать, не в характер…       — Но вы мешаете людям смотреть этот невероятно интересный фильм! — всё не успокаивался надоедливый, однако справедливо надоедливый паренёк, выставив палец вверх. — Всем ведь действительно любопытно, чем кончится сий шедевр кинематографа!       Это была последняя капля. На высоком лбу Ксено вздулись вены; профессор, некогда пытавшийся утихомирить внутри себя целую бурю эмоций, и оказавшийся далеко не под «Новопасситом», громко и ясно отчеканил:       — Спойлер из истории, блядь: Америка скинет на Хиросиму и Нагасаки бомбу! Не благодари! — и нервно сел обратно.       Гробовая тишина нахуй закопалась под землю. Что ещё Стэнли может сказать. Уставившись на мужчину, так и не ставшего, к сожалению, его женихом, он тихо произнёс:       — Прости, дорогой, — подождал немного чужой реакции; ничего не произошло, — но что… Нет, почему?!       Уингфилд важно отряхнул плечи своего белого пиджака.       — Почему-почему… — передразнил Стэна он, — нет желания выходить за тебя замуж, и всё.       — Не понял. Я что, что-то уже натворил?       — Нет.       — Тогда я что-то натворю? — не терял хватку Снайдер.       — Надеюсь, что нет.       — Я что-то творю в данный момент?!       — Хм-м, — задумчиво промычал Ксено и быстро ответил: — Думаю, что нет!       Бля, всё, Стэнли покидает чат, пидорасы.       — Ты меня не любишь? Разлюбил? Или какая там ещё формулировка существует?!       — Нет, что ты, дорогой, — шепнул Уингфилд, — если бы я не любил тебя до потери пульса, думаешь, позволил бы я ещё какому-нибудь мужчине так жёстко драть меня часами напролёт? И чтоб я ещё кому-нибудь в воскресенье готовил яичницу, пожертвовав священным сном…       — Ты готовил мне яичницу всего раз за нашу совместную жизнь.       — Я проснулся за целых двадцать минут до тебя! Да я впервые в жизни увидел, как ты, Стэн, спишь!       — И что? Ты теперь не хочешь быть моим мужем, потому что я жаворонок? Ты совсем там охренел в своём научно-исследовательском центре?       — Спишь ты, кстати, как Ленин, — и Ксено изобразил своего спящего мужика. — Трупчик.       — Я что-то совсем не секу… А кто я теперь тебе? Сожитель?       — Расслабься, это не реалити-шоу — мы с тобой в серьёзных отношениях, — Ксено в доказательство погладил Стэнли по колену, поднимая ладонь всё выше, и выше, и выше… — Просто не в узаконенных…       — Так давай тихо распишемся, раз мишура тебе противна, — горячо настаивал Стэнли, перехватив чужие шаловливые пальцы. — Я сделаю всё, чтобы ты стал моим. Ксено, клянусь!.. Да я убить готов, — прошептал он ещё вкрадчивее.       А когда Снайдер опускался в низкий шёпот, по телу Уингфилда предательски бегали мурашки — с головы до самых пят.       — О-о-о, про «убить готов» я на сто процентов убеждён, — играючи закатил глаза Ксено. — Но в том-то и дело, Стэн, что не убийство — высшая планка… Ты готов на многое, но не на примитивные вещи, которые мне сильно важны.       — О чём ты? — окончательно обалдел Стэнли.       — Я хочу роскоши, чувак.       Ксено, ты охуел?       — Ксено ты охуел? — решил не спорить с бегущей строкой мыслей Снайдер. — Какая тебе ещё роскошь? Какой я тебе, нахрен, «чувак»?       — Меня щас на атомы разорвёт! — не обманул тот. Реально чуть не разорвало. — Ха-ха-ха!       — Э-э, это физически невозможно.       — Эфо фифисефки нефосмофно! — закудахтал Ксено. Он чё…       — Доктор, Вы пьяны? Несите мне другого Ксено, этот — всё. Капут!       — Нарисуй меня как одну из своих французских женщин…       — Прости, не художник, — усмехнулся Стэн. — Ну, так что? Поженимся?       Жопа-Ксено ни минуты своего драгоценного времени не потратил на раздумья:       — Не-а.       — Распишемся. Ну давай, чувак, чего тебе не хватает в нашей жизни?       — М-м-м, если я тебе скажу, это будет уже не так интересно.       — Ты молодость решил вспомнить?       — Конфетно-букетный и в тридцать, и в сорок, и в восемьдесят лет имеет право на существование.       — А-а, я понял… — Стэнли оттянул уголок губ. — Ты меня подразнить решил? Ну-ну.       — «Ну-ну», баранки гну. Ну и сиди холостой.       — Хорошо. Тогда что ты мне сейчас предлагаешь сделать?       Ксено многозначительно скрестил руки на груди.       — Просто сделай мне предложение как положено!       А-а-а…       Фух, а Стэнли уже успел подумать, что Ксено винит в упавшей на хомяка Библии его-невиновного, грустни он и бедни.       — Ты хочешь, чтобы как «у всех»? — глаза Снайдера смешно округлились, и Ксено от этого нелепого взгляда аж снова почувствовал себя молодым. Ну что за элегантное ощущение! Ебало Стэнли представили?! — Так давай я забронирую нам столик в ресторане… Нет, ресторан целиком! Итальянский! Ты же любишь пасту! Я спрячу кольцо в твой обожаемый тирамису, когда ты закажешь десерт, или закину в шампанское, и ты примешь мою работу над ошибками. Ну? Как тебе такое, Ксено?       — Нет, Стэн, не очень.       — Что… — ебало Стэнли представили?!       — Подумай лучше.       — Э?!       — Да сука! — Ксено на серьёзных щах надел на платиновую башку своего невдупляющего кути-путути XXL ведро с попкорном. — Ха-ха-ха! Лох!       — Ватафак, нигга?!       — Посиди пока так, настрой связь с космосом… Обратись к Богу кукурузы, в конце-то концов!       Офигевший.       — Кхм, — под чужие щепотки из кинозала Стэнли демонстративно кашлянул в кулак. — Кажется, понял.       — О-о-о!       — Я раскрыл все карты своего будущего тебе предложения, и это уже не так интригующе, ой, простите Христа ради, не так элегантно, как ты этого ожидал!       — Уа-а-ау! — аж зааплодировал гениальности своего почти-что-мужа Ксено. — А связь с кукурузой тебе помогла!       — Хватит надо мной издеваться. Кто б мог подумать, что под «выйти замуж» ты действительно подразумевал «выйти замуж».       — I'm just a human, after all…       Снайдер должен признать — Ксено был в чём-то прав: правильное предложение не на шутку имело свой шарм. И нет ничего удивительного в том, что даже такой, казалось бы, не от мира сего человек, учёный, умни и вредни профессор, желает обыкновенного счастья «как у всех». Мечтает о банальщине, однако роскошной банальщине.       Да что там скрывать… Стэнли и сам был заинтригован этим дерьмом. Пора немного постараться, тряхнуть, так сказать, стариной…       Ну, Ксено Хьюстон Снайдер, держи задницу…

***

      В этот раз всё должно пройти просто идеально. Вдаваясь в подробности, Стэнли не поленился и прыгнул выше своей головы, как бы задрав планку собственных возможностей — перед ним открывались новые манящие горизонты под названиями Ксено, Хьюстон, Снайдер. Было бы славно, если бы этот чевапчич в халате взял его фамилию.       Сам Стэнли выглядел просто сногсшибательно, и нет, он совершенно не собирается сегодня скромничать! Укладка была аккуратна, подчёркивала изящность и статность лётчика; строго выглаженные стрелки на брюках выглядели безупречно, впрочем, — как и костюм-тройка на нём; остроносые лакированные туфли и, естественно, улыбка пошире, взгляд повлюблённее, да осанка поровнее! — Точная формула атаки в самое сердце! Бастион-Ксено обязательно сегодня падёт в его ложе…       И Стэнли был бы не Стэнли, если бы не брал в учёт все, или хотя бы многие, хотелки Ксено. Ну вот нафига он заставил Ксено ожидать итальянский ресторан и обручальное кольцо в бокале? Вот дебил. Хорошо хоть сдуру «с бриллиантом в сто карат» не добавил, а то зарабатывал бы тверком на улице, как в «Симсе», до конца своих лет. Долг за булыжник в слезах бы гасил, как самый влюблённый придурок.       …Теперь ведь придётся плюнуть ещё дальше того, что наговорил в любовном угаре, ну старина-а-а!.. А мощь его харчка по правде не была такой настолько поражающей… Надо было хорошенечко постараться.       Ну Стэн и постарался. Плюнул дальше. Смог. Учёл хотелки Ксено, зайдя в поле «традиционности события», но при этом не уступая такой вещи как «эффект неожиданности». Надо, чтоб Ксено смачно охуел. Надо, чтобы без всяких там закатываний своих мудрых глазок надел кольцо на пальчик, потерянный он участник М-Band!                    Ксено прибыл к причалу с присущим ему лёгким опозданием в 13 минут. Оправдался тем, что вносил правки в крайне херовый черновик научной работы аспиранта. И выглядел он… тоже сногсшибательно.       Чёрт возьми, глаза Снайдера только что благословили! Доктор, Вы Афродита?!       — Ва-ау, Мерилин, вы прекрасны в своём туалете! — пританцовывающим пришагом Стэнли аккуратно прильнул к Ксено. — Превосходный парфюм… Подходит тебе.       — Во-первых, дорогой мой, Монро опаздывала из-за своих психологических проблем, а я — из-за психпроблем моих студентов… — Уингфилд с удовольствием принял ласку. — А во-вторых… тебе действительно приятен мой парфюм?       — Конечно, — он совсем невесомо повёл носом по чужой белой шее, не выдержал и поцеловал мужчину в плечо. — Твой парфюм, как и ты, всегда прекрасен.       — Стэн, не ломай комедию… Я своему запаху лет как десять не изменяю. Но о том, что он мне подходит, слышу впервые.       — Не отменяет поставленного факта…       — Спасибо большое, это духи моего деда.       Стэнли еле пересилил себя, чтобы хлёстко не фэйспалмнуть. Ну Ксено… Ну убийца романтики!       — Годы сделали тебя, Ксено, просто необыкновенным, — ага, врединой. (Вседушевное закатывание глаз).       — А ты воспринял меня тогда всерьёз, раз так сильно подготовился, — искренне похвалил Уингфилд. — Ну что за мужчина передо мной! Красавчик! — и довольным взглядом обвёл Стэнли. И даже присвистнул.       — Да брось.       — И куда мой красивый военный меня поведёт? — прозвучал уже с сарказмом Ксено.       Стэнли надеется, что к алтарю.       — К яхте, моя любовь! — с наигранным торжеством воскликнул Снайдер.       — О-о-о, к я-я-яхте-е…       Стоило видеть, как Ксено охуело вжал своё лицо в шею, обнажив три подбородка.       Да. Ради этого Стэн и рвал свою жопу. Именно ради этого. А вы что, ребята, думали? Ради семейного счастья и челленджа ста детей? А хуй вам в рожу!       Первым делом без пяти минут супружескую пару на борту встретил галантного вида официантишка. Ну как галантного. На пингвина похож — Ковальского, если точнее.       — Добро пожаловать, господа, — произнёс он, скромно улыбаясь. И где-то этот slowed&reverb голос Ксено со Стэнли уже слышали…       — Добрый вечер, — взяв своего жениха под локоть, ответил Стэнли. — Можем ли мы начинать наше с любимым романтическое путешествие?!       — Стэн, ты звучишь как гид… — хекнул Ксено.       «Бро звучит как гид», — официант мысленно согласился с Ксено и даже мысленно поржал.       Пока что всё шло плюс-минус гладко. Возлюбленные заняли понравившийся столик, Ксено охнул с широкого выбора в меню, а не его иллюзии, а хотя стойте… И чуть позже им по бокалам разлили игристое шампанское.       — Нравится? — спросил Стэн самодовольно, изящно вертя бокал на тоненькой ножке. — Сегодня тебе откроются твои любимые виды, Ксено. Я знаю, как сильно ты любишь наш ночной город. И как тебе нравится быть вдали от людей, мой ты дикарь с докторской степенью.       — Я и подумать не мог, что ты позовёшь меня на яхту уровня «люкс»… Я до глубины души поражён этому, хотя зна…              Под ухом как раз не кстати скрипач запиликал свою протяжную ноющую партию.       — Скрипач… — Ксено конец своего предложения резко сглотнул.       — Прошу прощения, сэр, не желаете подарить своему любимому мужчине цветов? — на этот раз до пары докопался так докопался какой-то румянощёкий мужик в фартуке.       — Разумеется, — по-голливудски улыбнулся Стэн. — Мой любимый мужчина в восторге от белых роз.       «Какого хуя, братан?» — не успел и подумать Уингфилд, как ему всучили заранее собранный шикарный букет из ста одной белой розы.       — Оу… — он вновь сдавленно сглотнул.       — Мне сказать скрипачу, чтоб он перестал пиликать? А то мне кажется, тебе не сильно пришлась по нраву его игра.       — Да, пожалуйста. Я не фанат Вивальди.       Скрипач стал грустным пингвином и отчалил. Вот так вот, у него высшее образование в музсфере, а он «пиликает»… И слава Богу, что съебал, чё. А то драмы и так в жизни «молодожёнов» жопой жуй.       — Стэн, а тут много блюд, — не мог не отметить вслух Ксено, — начиная с разных видов пасты и заканчивая… это что-то типа макарон, да? — о-о-оу.       — Да. Сегодня всё для тебя, пупсик.       — Жесть…       Ксено заказал себе как обычно — пасту с грибами под сливочным соусом. Стэн и вовсе обошёлся бокалом красного полусладкого.       На секунду, правда, Стэнли показалось, что Ксено в его так рьяно желанной роскоши как-то уныло. Хоть бы ему просто показалось, ну пожалуйста… Кое-кто пребывает в отчаянии уровня «Бру-у-у-ух».       — Слушай, Стэ… — хотел уж снова начать Ксено.              Но… ну что за хуйня?! Сверху, над их головами, пролетел супергетеросексуальный радужный фейерверк. Салюты формировали пока что непонятные полуслова, но уже было кринжово; Ксено в ахуе открыл рот; Стэн услужливо ему его захлопнул. «Муха в рот залетит, милый», — сказал.       — Ксе-но… вы-хо-ди за… — сощурив взгляд, попытался по слогам прочитать пока ещё реально Уингфилд, а не по девичьей. — Аллё, гараж! А где продолжение?!       — Денег не хватило.       — Серьёзно?! — ну наконец-то! Какая-то смешная хуйня! На незагорелое лицо Ксено медленно налезала присущая одному ему злостно-предвкушающая-разъёб-улыбка.       — Я пошутил, дорогой.       — Бля…       Стэнли красноречиво указал пальцем на розы.       В цветах была спрятана записка «меня».       — «Ксено, выходи за меня» получается, — сказал Ксено и с горя опрокинул бокал с шампанским.       Снайдер, сгорая от нетерпения, тем временем выжидал рысью. Ну давай же, дава-а-ай!       — Ух… Кх-ха… Кх… — но Уингфилд, вопреки ожиданиям и мольбам, посинел, оцепенело схватился за горло, и спасли его уже поехавший кукухой любовный герой по имени Стэнли Ромео Снайдер да мистер Пингви, у которого на бейджике было золотыми витиеватыми буквами написано «КИНРО».       И как умный Ксено мог не догадаться, что у его предсказуемого мужчины в любой вселенной будет кольцо в шампанском?       Ну нахер. Ксено звонит Джереми.       — С-спасибо, мистер Кинро…— вытирая пот со лба, поблагодарил Стэнли и умер. Всё, на этом работу можно заканчивать, всем спасибо за внимание.       «Какое ещё закачивать?!» — разрывая сужающиеся чёрные рамки, расширяя их, яростно воскликнул так и не получивший ответа рычащий лев-Стэнли. Никакого «The end», бля! Том, отпусти Джерри из хватки! Он не договорил!       Никто не уйдёт с этой яхты, ебать, пока любовь всей его жизни не скажет «да» или «нет», но хоть бы «да»! Снайдер устал умолять судьбу! А Снайдер никогда, мать его, не умоляет.       Нму промста ну омченмнь намда… (Плачущие эмодзики).       — Прости, Стэн, но мой ответ — «нет», — старым-добрым дразнящим тоном произнёс Ксено, и Стэн деградировал в обречённый стикер из телеграмма, криво обведённый в «Пэйнте». — Понимаешь… просто когда я просил чего-то отличающегося от твоего вчерашнего предложения в кино, я… действительно имел в виду то, что отличается от вчерашнего предложения в кино. Да. Прикинь.       — Но, Ксено, милый мой, мы на яхте! А это уже не кинотеа… — и с каждым словом Снайдер осознавал суть всё больше. — Погоди…       — И да, — он дружелюбно похлопал мужчину по плечу. — Пожалуйста, не выжимай из себя галантность. Меня действительно больше прёт с тебя домашнего, — на этом моменте Ксено игриво подмигнул, — когда ты в растянутой футболке ворчишь на американский футбол и ешь сырую шпикачку на раскалённой вилке.       — Я всегда «такой» перед тобой, но сегодня я бы хотел снова стать для тебя ухажёром уровня пяти звёзд, и это не обсуждается. Ксено, твою мать, хватит меня испытывать, наконец!       — Всё та же паста, всё тот же ресторанный сеттинг. И кольцо в шампанском. Твои роковые ошибки.       — Чёрт!       — Ну не злись, смешно ведь вышло зато.       — Яхта поменяла не многое, да?       — Честно — просто добавила тебе очков уважения. Но да, спасибо за вечер, Стэн. Было кринжово. Шкала пополнена, сейчас поем пасты и пойду дальше арбайтать.       — Жестокий.       — Не беспокойся и не обижайся, — хохотнул Ксено, под столом уже (!) гладя одной своей разутой ногой Снайдера по колену. А он шустрый… — Ночью сниму тебе напряжение, только потерпи.       — Ты б лучше замуж за меня вышел.       Ксено хитро сощурил свои чёрные, как безнадёжно беззвёздное небо, глаза.       — А хочешь секрет? — по-дилерски лукаво спросил он.       Стэнли на заговорщицкий тон Ксено лишь многозначительно повёл бровью, дескать, валяй, валяй, пока я за борт не выпрыгнул ракушки искать.       — Я бы и так, и так сделал тебе предложение, — скоро ответил на свой же вопрос Уингфилд, — сам. Хотел забронировать столик, позвать наших друзей… Кохаку там для смешных фотографий, официанта, который мне только что жизнь спас, и пофиг, что таймлайн сломан… И предложить руку и сердце, правда, не встав на одно колено, но зато — просто вложив в ладонь, пока ты выкуриваешь свою вечернюю сигарету. Ты уж прости, спина после долгого сидения за столом болит, не могу на одно колено. Хоть так хорони.       Стэнли на такое громкое заявление ухмыльнулся, и это в понимании Ксено не предвещало ничего хорошего.       — А вот теперь я не согласен, — скрестил свои сильные руки на груди злыдень. — Не оригинально, банально и просто не элегантно. Вот так тебе, фуфел! Поделом!       — А ну там!.. А ну-у-у!       А пока двое мужчин с запалом спорили ни о чём, стыла обиженная жизнью паста. В ахуенезе стоял и официант Кинро, уже второй день подряд проклинающий судьбу за подгон в виде Снайдер-Уингфилдов.       На «Оппенгеймере» заебали, так ещё и на яхте работать не дают, сволочи… Хоть бы уже черти переженились, а! (И на свадьбу позвали. Что ж это за забавная женщина такая — Кохаку?..).

***

      С неудачного предложения прошло две недели. И разрулилось всё просто прекрасно: Ксено действительно взял и сделал Стэну предложение в ресторане, но не в итальянском, а уже во французском, и Снайдер, улыбаясь, как последняя пендосская мразь, ожидаемо выдал базу: «Ноу». «Почему же «прекрасно»?» — спросит недоумевающий наблюдатель с пукурузным кокпорном во рту.       Всё просто: их семейная война предложений стоила оваций, требовала хлеба и зрелищ! А хлеба (кукурузного) у них с мужиком дома навалом! Это даже уже вошло в их личную норму — пытаться перебить ставку своего так называемого жениха, выдвинув такой финт, чтоб точно кто-то из них с понурой головой в итоге сказал: «Ну ла-адно, так и быть, тащи фату и иконы…». А ещё было ну о-о-очень приятно со стороны наблюдать, как не ожидавший отказа Ксено с глупым лицом и с золотым кольцом в бархатной коробке медленно встаёт из-за стола, глядит на умалишённого исподлобья и совершенно серьёзно сознаётся, что у него под костюмом, вообще-то, секси-свадебный корсет и кринжово-вычурные чулки из белого капрона. Так что давай, Стэн, не выёбывайся, мой хороший. И соглаша…       — Не-а, — всё равно стоял на своём Снайдер. — Не впечатлил.       Пиздец. Кинро, подрабатывавший и в этом ресторане тоже, уже подумывал покончить жизнь самоубийством. Таких совпадений не бывает. Таких ебанутый женихов — тоже.       Проверьте пульс у Кинро.       Но что ещё интереснее — затем, спустя некоторое время, Стэн явился к Ксено с очередным «Will you marry me love?» сам. Ну как сам. То был его номер в открытом голубом небе, где он пикировал на самолёте, полный любви к своему зажратому профессору. Он вырисовал на ясном полотне ровное сердечко, провернул в воздухе захватывающую дух петлю (нет, не чтобы Кинро повесился), а завершил сий шедевр авиации пущенным им по небу огромным плакатом «ВЫХОДИ ЗА МЕНЯ, СУЧИЙ СЫН», тащившимся за хвостом самолёта.       Ну… Да-а, впечатляюще. До хлёстких аплодисментов. До слёз, ёдрен-бобен. Тяжело оспорить.       …Но Ксено оказался вреднее. Ибо реально ещё тот сучий сын, сучий потрох и другие весомые оскорблименты в его адрес.       Ну что он, самолётов не видел, что ли? Или тупых плакатов в небе?.. А может, сердечки и петли в честь мистера Кинро-нахуя-он-работает-в-ресторанах для именитого профессора в новинку? Да не-е, брехня это всё!       А вот его-о-о предложение!.. Да Стэн сразу рухнет в его объятия в пышной белой юбке! Точно говорит!       И проблема их насущная была в том, что «Хуйня, переделывай, моё предложение тебе будет в сто раз лучше» пребывала в головах сразу у обоих. А Ксено и Стэнли были широко известны как люди, которые никогда не сдаются. Всегда добиваются своего. Они обязательно поебать.       Они не покинут беседу, пидорасы.       Следующая попытка в поженюлькины естественно ожидалась от Ксено. Что же он выкинет, раз такой умный? Непробиваемый, блин, нашёлся, блин. Блин.       И Стэнли, честно признать, ожидал любого разъёба вплоть до хак-атаки его любимых футбольных сайтов. Да чё греха таить… Снайдер в натуре и ожидал, что Уингфилд что-то типа взломает сайт, ну или договорится с владельцем, и на один день они вывесят в меню сайта «Выходи за меня, заебал». Но нет.       Всё оказалось куда хуже. (С одной стороны).       Примерно в 21:00, когда Стэн, вообще-то, уже собирался на боковую, его неудавшийся жених внезапно смылся в типикал « — Ты куда? — Ща приду» на полчаса. Что за фигня? Взял и ретировался, хотя обычно Ксено по вечерам один никуда не выходит. Причина: ему лень. Даже если ему внезапно захотелось ночной пепсы и чипсов, идёт Стэн. У него-то дедлайны не горят, ну конечно…       Стэн сразу понял, что дело пахнет предложением.       А ноутбук Ксено был открыт.       И не запаролен.       В любой другой момент Стэнли бы просто погасил ноутбук, сохранив все изменения. Важно! Мало ли, вдруг там что-то смертельно важное, а Ксено совсем отупел и съебал восвояси, не закрыв рабочие вкладки. Но обычно такого не происходило. Прежде Ксено никуда не съёбывал. Произошёл Стэнли-наёбмент.       Копаться в ноуте Ксено смысла нет — доверяет. Искать там стопудово нечего. Даже если найдёт порно, оно для сверхразумов с проблемами импотенции. Это же Ксено — по-любому у него встаёт только на две вещи: на Стэна («вещи…») и академический перформанс аспиранта, который хочет срать прямо во время конференции.       Следовательно, да поебать Стэнли Гослингу на его ноут…       Ящик Ксено странно «дзынькнул», и рабочая страничка мужчины мигнула.       Стэнли недоумевающе почесал нос. Уже собрался звонить любимому. Вдруг у него там это… САМОУНИЧТОЖЕНИЕ?       Однако никакого самоуничтожения у Ксено Хьюстона Фуфелшмерца не произошло:       Восемь семинарных групп по квантовой физике просто одновременно дропнули своему профессору задание.       Стэнли понял это дерьмо по Геновскому сообщению: «Док, простите, что так паршиво выполнил!!! У меня кошка брата рожала!!!».       Ну… ладно. Придёт — проверит.       Экран Ксено мигнул ещё раз.       «Мистер Снайдер, выпустите нас отсюда».       Блядь, чё?       «Мистер Снайдер, наши души… Они… Они запечатаны в этом кубе из материнской платы и пластмассы и железа и… простите Аллаха ради, мы физики, а не химики!»       «Upd: Мы ебланы!».       Что-о-о.       «ПРОВЕРЬТЕ ДЗ У МЕНЯ, СТЭНЛИ-САМА, АХАХАХАХХААХ».       Ну конечно.       Obviously.       Кучка студентов дружно загрузила домашку в виде получасового видео под названием «Выходите за профессора Уингфилда!».       Окей, битчес. Это было… неожиданно. И видео все были смешные. Даже давно закончившая университет Кохаку присоединилась к студентам, загрузив с ними на студплатформу «Moodle» свой вклад в семейное будущее двух пидорасов. Мелочь, а приятно.       Ну и когда Ксено, банально ждавший на улице, вернулся домой, Стэнли взял и…       Стэ-э-энли…       Сказал нет ещё раз.       Да сука!       И поженились они, вот, уже спустя две недели усердных ухаживаний друг за другом, десяток засохших букетов, четыре ресторана, шесть внезапно раскрывшихся в процессе скрытых талантов и примерно три ночи умопомрачительного секса.       А поженились они по весьма тупой причине: пошли в семейный ресторан, а скидка только, блядь, полной семье.       Вздохнув, расписались «на пофиг» и поржали с ситуации, вновь заняв там столик.       — «Полная семья»! Пол-на-я! С детьми! — возмутился Кинро громко. — Да когда же вы уже наконец…       Стэнли с загадочным прищуром взглянул на Ксено, которому явно, как и ему, нечего терять.       Кивок. Ответный хитрожопый кивок.       Короче, усыновят официанта.       Пофиг.