Ромашки

Любовь — чувство сложное, многогранное, и до конца никому непостижимое. Она подначивает нас на ряд необдуманных и иногда даже непонятных нам самим поступков. Её часто нельзя уличить в частичках своей души в мгновение ока. И уж тем более, никогда нельзя быть уверенным во взаимности своих чувств.

***

Марьяна: Всё в силе? 21:37       Многозначительное «всё в силе» от рыжеволосой ведьмы подразумевало недавнюю, в спешке совершённую договоренность о небольшой вечерней прогулке по набережной Москвы-реки.

***

      Начало съёмок первого готического зала нового выпуска приближалось всё стремительней. Многие практики разошлись по своим делам, которые они не успели сделать вовремя, но только не очаровательная ведьма с не менее прекрасной жрицей. Казалось, что их жизнь протекала вне времени, ведь эти женщины осуществляли все намеченные планы, необходимые перед началом работы, в мгновение ока, а после заседали в тиши вдвоём, которую нарушали ненадолго забегающие люди.       Они сами не поняли, когда так бездумно начали торопиться везде преуспеть, лишь бы посидеть лишнюю минутку вдвоём. Это была одна из самых приятных частей дня. Виктории вовсе не хотелось в очередной раз доставать любимую камеру для начала рассказа о сегодняшнем дне ради более интересного влога. А Марьяне, в свою очередь, не хотелось доставать телефон и листать ленту инстаграма, попутно отвечая кому-то.       Они обе хотели только одного. Усесться по разные края небольшого стола, облокотившись о стену спиной, совсем не заботясь о появлении новых складок на одежде, а затем лишь иногда обмениваться долгими взглядами. Ещё реже им хотелось говорить, ведь молчать было ни капли не неловко, да и слова часто могли рассказать меньше, чем оглушающая тишина и взгляды. — Можно было бы сходить прогуляться, — прервала безмолвие Романова. — Думаю, в преддверии нашего испытания, это было бы полезно нам обеим. — Неожиданно, — удивилась Вика, повернув голову в сторону Марьяны. — Марьяна, Виктория, пойдемте, скоро начинаем.       Они повернулись практически синхронно в сторону девушки, нарушившей их покой. Виктория глянула на Марьяну, а затем встала и поспешила на выход из гримерной, не ответив ничего. Но, сделав пару шагов, остановилась, почувствовав, как Романова легкой хваткой взяла ее за локоть. Она повернула голову, посмотрела в ее манящие голубые глаза, затем перевела взгляд карих на руку, ощущая колющее тепло в области прикосновения, и после снова на Марьяну, смотря на нее в немом вопросе. — Каков твой ответ? — Согласна.       Марьяна кротко кивнула и отпустила руку Виктории.

***

      Местность изрядно людная, даже в ночное время суток, но давняя жительница Москвы — Марьяна, знала малые участки, где имелась минимальная проходимость, потому такое хоть и популярное, но красивое место было выбрано женщинами. Да и Виктория, несмотря на частые поездки в город, мало куда могла выбраться из-за плотного графика и с радостью отреагировала на предложение подруги.       Обе до последнего не верили в реальность этой встречи и ждали, пока кто-то её отменит. Но никто не написал в первый день. Во второй. В третий. И вот, они уже обе собираются на встречу, осознавая всю реальность приближающегося только сейчас.

Виктория:

Да, я почти готова. Скоро буду выезжать.

21:49

Марьяна: Отлично, до встречи. 21:50       Ответ остался без реакции. Да и она была вовсе не нужна. Они умели понимать друг друга без слов, даже если и находились далеко друг от друга. Но как обычно, ничего подобного они не замечали и всячески отнекивались от посторонних слов. Марьяна сочла такой своеобразный «ответ» за положительную реакцию и направилась на выход из дома, дабы успеть доехать до места и не опоздать из-за вечерних жутких пробок, которые уже намечались.       Её планам было суждено сбыться, если бы в один момент, когда она поворачивала голову в сторону, остановившись на очередном светофоре, не заметила скромный цветочный. В воспоминаниях сразу всплыли короткие отрывки пестрящего поля, в котором ей довелось «нежиться» по пути на испытание. Тот момент Марьяна помнила смутно, но в памяти до сих пор играли яркие краски полевых цветов, что украшали лесной пейзаж. И, наплевав на приближающийся час пик на дорогах, когда люди после работы едут домой, она завернула на первом повороте, направившись прямиком в магазин.       Ещё тогда, в день испытания, поздно вечером, когда она полностью отошла от утренних приключений, у Марьяны невольно промелькнула мысль о том, как здорово было бы собрать там небольшой букетик и преподнести его Виктории в качестве доброго жеста. Но возможности таковой не представилось, ведь испытание проходило далеко не в Москве, и единственное, что преподнесла бы Романова жрице — это сухой веник.       Марьяна ни на миг не задумывалась о причинно-следственной связи данных событий. Её не смущало рвение проводить с Викторией время и дарить цветы по первому зову разума.       Признаться, она догадывалась о корне ситуации, но до последнего отказывалась их принимать, оставаясь надеяться на крепко растущую дружбу.       Зайдя в цветочный, Марьяна тут же приметила небольшой букет почти что белоснежных ромашек с небольшими дополнениями в виде других цветов и дивных листочков. Именно ромашки, как ничто другие ассоциировались с чем-то просторным, свежим, а главное — с тем самым смутно знакомым полем. Да и что как не ромашки можно назвать главным полевым цветком? — Можно мне, пожалуйста, вот этот букет ромашек? — Романова указала в его сторону взмахом руки, а затем посмотрела на продавщицу.       Ею была милая женщина преклонного возраста. Та, в свою очередь, пристально присматривалась к Марьяне, видимо признавая в ней черты той самой ведьмы из телевизора. И, лишь надев очки, она проворно улыбнулась, будто бы правильно угадав сложное слово из кроссворда, и заявила: — Так это же вы! Да, я не ошиблась? Марьяна, колдовка? — женщина пожилых лет не прекращала пристально вглядываться. — Да-да, не ошиблись, — в спешке протороторила Марьяна, поглядывая на наручные часы. — Но можно как-то побыстрей, я тороплюсь. — Кому цветы-то хоть? — не обращая внимания на сетовавшую «колдовку», продолжала флорист. — Предпочту не отвечать на этот вопрос. — Ишь какая скрытная! — возмутилась женщина и принялась подготавливать букет к продаже.       Стебли были отрезаны, ненужные листья оторваны, а после все благолепие завернуто в минималистичную обертку пастельных тонов. — Держи, колдовка, — женщина протянула букет. — Благодарю, — Марьяна оплатила чудные цветы и поспешила на выход.

***

— Опаздываешь, Романова, — твердо констатирует Виктория.       Райдос расположилась лицом к водной глади, облокотившись на бетонную оградку, и даже не дернулась в сторону пришедшей Марьяны, которая и звука не издала, как девушка определила ее приближение. — Уж извините, в Москве живем, — саркастично произнесла женщина. — В качестве извинения у меня есть для тебя скромный подарок.       Жрица спешно обернулась в предвкушении того, что приготовила Марьяна и удивилась, завидев букет милейших ромашек. Романова протянула благоухающие цветы женщине с мягкой улыбкой на слегка поврежденных и потрескавшихся губах. Да и неспроста. Перед встречей ей невольно довелось закусывать губы, оставляя маленькие ранки. — Неожиданно, — Райдос слегка запиналась, совсем не ожидая подругу с таким подарком, но с огромной радостью приняла приятный сюрприз. Виктория притянула букет ближе и вдохнула легкий ненавязчивый аромат. — В честь чего такое великодушие? Марьяна начала движение вдоль реки, рукой приглашая Райдос последовать за ней, а затем начала: — Думаю, ты помнишь тот фееричный момент по пути на мое испытание… — без доли сомнений начала выкладывать всю правду. — Когда ты решила исследовать природные просторы? — перебила ее Виктория. — Такое не забывается. — Так ты это называешь? — Марьяна, слегка удивляясь, издала смешок. — Мне нравится это формулировка, — подтвердила Райдос, а затем невольно подмигнула. — Так вот, хоть и смутно, но я помню поле, в котором довелось приходить в себя. Особенно цветы, которые мне захотелось собрать тогда тебе, но до тебя доехал бы только сухой веник. — Мать моя женщина! Откуда в Марьяне Романовой столько романтики? — Что-то же должно быть общее с фамилией.       Женщины в один голос рассмеялись.

***

      Гуляя по ровно идущей дороге, из уст лился, казалось бы, нескончаемый диалог. Они говорили без устали, находя все новые и новые темы для разговоров. Неловкость была грубо смята и отброшена далеко-далеко, на самое дно реки, по набережной которой они прогуливались. Луна восходила все выше, оставаясь ярким светом на водной глади. Ночь стремительно сгущалась над Москвой, а женщины ни секунды не думали о том, чтобы завершить прогулку.       Ведя разговор, Марьяна заприметила небольшой круглосуточный трак с кофе и загорелась желанием провести еще одно не свидание за стаканчиками бодрящего напитка. — Прости, перебью тебя, не желаешь выпить кофе? — произнесла Романова, смотря на Вику с надеждой в глазах. — Не откажусь, — Райдос улыбнулась одним уголком губ и последовала в след за Марьяной, что задала курс на ту самую кофейню.

***

      Романова аккуратно взяла стакан из рук бариста так, чтобы не пораниться о горячий напиток и медленно преподнесла его Виктории. Затем приняла свой и не спеша направилась в сторону оградки.       Подруга, следуя за ней, сделала маленький глоток кофе и сморщилась от обжигающей горечи на языке. Марьяна уселась на бетонную изгородь и рукой похлопала рядом с собой, приглашая присесть. — Мне и стоя хорошо, спасибо, — отказалась Райдос, положив на то место лишь цветы, а после встала в метре от Марьяны. — Как знаешь, — Марьяна пожала плечами и испила немного кофе, после чего поставила его рядом. — Знаешь, из головы до сих пор не выходит мысль о том, почему ты обо мне подумала в тот момент, — Вика посмотрела на букет и кивнула на него. — Почему подарила этот букет и открыто призналась во всем… Я не узнаю тебя, Романова. — А чего ты ждала? — Ну уж точно не букет ромашек и признание в таком, — слегка ошарашенно говорит Виктория. — От тебя это почти тоже самое, что признаться в любви.       Райдос залилась смехом, а затем притихла, замечая, что Марьяне вовсе не до шуток. — Твоя серьезность меня пугает.       Романова задумчиво посмотрела на тёмную водную гладь, не обращая внимания на негодовавшую женщину, а после всё же одарила своим взглядом Вику. Её лицо не выражало ничего, потому Райдос ничего не понимала. — Марьян… — Виктория не успела сказать и слова, Марьяна взяла её за руку и потянула на себя. Вызволила из другой кофе, располагая его рядом со своим.       Она сократила расстояние между ними аккуратно, со всем трепетом и заботой, что таилась в ней. Вовсе неспешно, позволяя ей избежать этого, отстраниться, уйти, но Райдос даже не шелохнулась, предоставляя себя во власть Романовой. Марьяна же совсем не стремилась прильнуть к манящим губам. Она приблизила к себе Викторию, оставляя жалкое расстояние между ними, а после потянулась к правой руке и надежно взяла ее в свою. Взглянула на возвышающуюся над ней Викторию, пытаясь разглядеть в ее прелестных глазах уверенность в том, что позволяет делать с собой: ее глаза сияли и горели в предвкушении того, о чем она грезила, осознанно не подозревая об этом все предыдущее время. Ее тело покрывалось мурашками, а сердце стучало быстрее лишь от того, насколько близко они сейчас друг к другу.       Марьяна оставила легкий поцелуй на тыльной стороне ладони, затем еще один и продвинулась выше. Романова поднялась на ноги, вновь опустила взгляд голубых на карие, но уже свысока, смотря долго и выжидающее. Прикоснулась губами к плечу, шее, запечатляя каждое касание следом от помады. Она томила Викторию в ожидании главного поцелуя, оставляя самое сладкое на конец. Но та не желала бездумно повиноваться. Райдос взяла восхищенный ею лик Романовой в руки и притянула к своему для поцелуя.       Их губы соприкоснулись робко, осторожно. Они изучали друг друга, будто знакомясь вновь. Они были незнакомцами, скрывающие свой истинный облик перед друг другом так долго… но теперь все иначе. Они стояли полностью открытые, лишившись всей защиты, всех преград на пути к вожделенному.       Действия стали увереннее, Марьяна потянулась рукой к лицу жрицы и надавила слегка на подбородок, давая языку воссоединиться с другим, а затем опустила ее на талию, слегка сжимая так, что Вика издала более слышный вздох, прерывая поцелуй. Она отстранилась настолько, чтобы отчетливо видеть глаза ведьмы, а затем произнесла: — Знаешь, мой отель… — Рано, — отрезала Марьяна, перебивая ее, а затем наклонилась к щеке Виктории, оставила легкий поцелуй.       Еще немного посмотрев точно в карие глаза, она вызвалилась из легкой хватки, взяла стаканчик с кофе и неспешно направилась к исходной точке их прогулки, оставляя Викторию в смятении. — Мне казалось, что уже поздно, — прокричала вдогонку Виктория, а в ответ лишь получила радостную улыбку.       Райдос, осчастливленная этим вечером, опустила взгляд на букет цветов, что на удивление женщины стойко выдержал всю прогулку и присела рядом на изгородь, беря их в руки. Оторвала одно соцветие и вернула остальные на место.       Посмотрела на него, повертела в руке с задумчивым выражением лица, а затем, словно школьница, начала вырывать один лепесток за другим, в мыслях проговаривая заветные слова, пока не остался последний. — Любит, — произнесла шепотом, не трогая его.