Дешёвая комната

Воскресенье для Юнги и Хосока проходит не совсем привычно. Впервые за совместное проживание они решили прогуляться. Просто так, без повода. Юнги, вдохновленный вчерашним рассказом Намджуна о его свидании, решился позвать Хо погулять, под вполне логичным предлогом в виде прекрасной погоды. Гуляли они достаточно долго по парку, что находился не так далеко от их дома. Парни действительно наслаждались уже поистине летним теплом, неспешно шагая по дорожкам и болтая обо всем. Наверное, они уже и не вспомнят, когда их диалог заходил в тупик. Каждый раз абсолютно любая тема была подхвачена и развита, пока не приводила к обсуждению чего-то другого. Конечно, так же были моменты, когда они находились в спокойной и комфортной для каждого тишине. В такие моменты они словно были экстрасенсами, что чувствуют какие-то там вибрации, отчего могли с легкостью понять: нужно ли развеивать тишину или просто погрузиться в нее. Но тем не менее сейчас все ощущалось по-другому. По крайней мере для Хосока, который только вчера признал свою влюблённость. В отличие от Юнги, который уже привык к этому ощущению. Для Чона же все было в новинку. Каждое касание Мина чувствовалось намного ярче, чем еще буквально пару дней назад. Он не мог контролировать то, как быстро и часто его лицо покрывалось румянцем, что несомненно раздражало Хосока. Только, несмотря на это раздражение, он так же ощущал, как внутри него все бурлит, и обычно, когда он испытывал такие яркие эмоции, его неумолимо настигал приступ тревожности, но не с Юнги. Хоть это и может звучать как-то волшебно, но сам Чон объяснил это себе тем, что если раньше сильные эмоции были в большей степени отрицательными, то сейчас они являлись положительными. Этот день проходил неспешно в комфортной атмосфере. Достаточно долго погуляв, они зашли в кофейню и затем, выпив по чашечке ароматного кофе, направились домой. За прогулкой никто не заметил, как солнце начало садиться, и, лишь выйдя вновь на улицу, они увидели ярко-бордовый закат. — Хён, давай я тебя сфотографирую на фоне заката? — предложил Юн. — Лучше просто запечатли его без меня, — отнекивался Чон — Ну, хё-ё-ён, хочу с тобой. — Ладно-ладно, давай только быстрее, — не сумев устоять перед слишком наигранно-жалостливым голосом, Хосок покорно соглашается. Он сделал несколько снимков, что навсегда останутся в памяти телефона и в памяти Юнги, как самое прекрасное подтверждение того, что этот день – вовсе не выдумка. Затем Хосок предложил сделать совместное фото, а после они еще некоторое время дурачились перед камерой, корча смешные рожицы, пока солнце окончательно не зашло за горизонт. До дома они дошли, когда на улице уже значительно потемнело, а дорогу освещали лишь уличные фонари. Вернувшись, они поужинали, заранее заказав доставку, а после решили посмотреть что-нибудь, расположившись в гостиной. Выбор пал на последнюю серию дорамы, что они смотрели практически всю прошлую неделю. Посчитав воскресенье прекрасным днем для того, чтобы закончить, они удобно расположились на диване, включив заключительный эпизод. Последние десять минут серии, что демонстрировали финальную романтичную сцену воссоединения влюблённых, Хосок уже по привычке лежал на плече Юнги, пока младший приобнимал его за талию. На моменте поцелуя Мин прижал Хо сильнее, а после и вовсе аккуратно приподнял голову Чона за подбородок свободной рукой. Хосок прекрасно понимал, что происходит и к чему все идет, но сопротивляться не было и малейшего желания. Он, как в тумане, поддавался всем движениям Юнги, он чувствовал его каждой клеточкой своего тела. Чон отзывался на поглаживания на талии, чувствовал слабую хватку на подбородке и с замирающим сердцем ожидал дальнейших действий Мина. Юнги же не заставил ждать слишком долго, он невесомо коснулся чужих губ своими. Все же этот поцелуй можно считать первым. Он не был напоказ друзьям, что так яро его ожидали. Он был только для них двоих. Ощутив чужие губы, Хосок поддался навстречу. Нежные, аккуратные соприкосновения лишь разжигали что-то в глубине каждого. Вновь хотелось прижаться ближе, ощутить больше. Отдаться полностью. Без остатка. Хотелось раствориться в чужих руках, разум плавился от чужих касаний. Ближе. Как же хочется быть еще ближе! — Юнги, — вышло слишком слабо, слишком тихо. — Юнги, пожалуйста, подожди, — вразрез словам он придвинулся ближе, соприкасаясь всем телом с телом Мина. — Что-то не так? — голос Юнги был хриплым, в нем ярко можно было ощутить возбуждение, трепет, и Хосоку только от голоса парня хотелось забыться, отдаться порыву и просто плыть по течению. — Все хорошо, просто… — голос слегка дрожит. — Мне нравится, безумно нравится, — парень касается волос Юнги, поглаживая и зачесывая их назад. — Просто, не мог бы ты немного подождать… Я очень сильно хочу ответить тебе, но прежде мне нужно кое с чем разобраться… Не мог бы ты меня подождать? Совсем немного, обещаю. — Как скажешь, — он говорит шёпотом, а рука, что до этого, все еще была на подбородке, перешла на щеку. — Я могу подождать сколько угодно, — он нежно поглаживает, ощущая, как Хосок сам ластится к его ладони. — Лишь бы тебе было хорошо, — на этих словах он мягко целует Хосока в лоб, на время задерживаясь в таком положении. — Спасибо, — это все, что может ответить Чон, но и этого вполне достаточно для того чтобы выразить признательность пониманию Юнги. Серия заканчивается, как и совместный вечер парней. Они нехотя разрывают объятья друг с другом, после чего расходятся по своим комнатам. Следующая неделя подарит им лишь недолгие встречи вечером за ужином и совсем в редких случаях у них будут силы посмотреть что-нибудь совместно. Только теперь каждый из этих, казалось бы, обычных вечеров становился особенным для каждого. Среда – самый тяжелый день. Как будто бы все это усвоили еще со школы. Когда именно в этот день почему-то были самые сложные предметы. И вот Хосок впервые за, наверно, лет пять ощущает это вновь. — Привет, Хи, — набрав давно знакомый контакт, приветствует парень. — Хоби, неужели ты первым мне позвонил? Вау, я приятно удивлен, — радостно отзывается Хисын. — Хах, прости, просто не было возможности, — почему-то неосознанно оправдывается Хосок. — Да ладно, зайчик, так и быть прощу тебя, ведь ты так занят, — вновь этот фальшиво нежный, заботливый голос. Чон не поведется больше. Он все решил! — Хисын, ты ведь в пятницу возвращаешься? — Да. Оу, малыш, ты так соскучился, что не можешь дождаться моего возвращения. Зай, ты такой милый! — активно отвечает парень. — Я бы хотел с тобой поговорить, ты можешь в пятницу приехать ко мне, Хи, это очень важно. — Заюш, для тебя все, что угодно, приеду, как только смогу, полагаю, где-то после пяти, нормально? — Да, просто прекрасно, буду ждать, а сейчас прости не могу говорить, уже нужно бежать. — Хорошо, пока, люблю. — Угу-м, — толком ничего не ответив, Хосок сбрасывает вызов и с болезненным стоном откидывается на спинку кресла, чем привлекает внимание других сотрудников. Он мило улыбается коллегам, после возвращаясь в свои мысли. Он позвал Хисына на встречу, чтобы порвать с ним раз и навсегда. Чтобы наконец освободиться, но парню все еще страшно. Единственное, что приходит в голову, – это позвать Чимина и Тэхёна в качестве группы поддержки. Только есть проблема… Они не знают, что Хо вновь сходился с Хисыном… И чтобы позвать их на помощь, ему придется все рассказать и, возможно, получить от друзей подзатыльников за глупость. Это не так страшно, как остаться с Хисыном один на один, поэтому парень надеется, что он сможет пережить эту неделю. Вечером он решает завершить подготовку к встрече с Ли. Для начала самое простое – поговорить с Юнги и попросить в пятницу либо не приходить, либо прийти вечером. — Юнги, а у тебя на пятницу есть планы? — стараясь зайти издалека, интересуется Чон. — Да не то чтобы, сначала в институт, потом на подработку, а что? — Да так, ничего, — заметно нервно отвечает Хо. — Значит ты поздно вернешься? — Скорее всего, думаю, будет полная смена, до самого закрытия, так что раньше десяти меня ждать нет смысла, — переведя взгляд на Хосока. — А ты что-то хотел? — Нет-нет, — слишком суетливо. — Ничего такого, просто интересно было. — Ну, хорошо, — в голосе чувствовался легкий скептицизм, похоже, он не поверил, но расспрашивать все же не решился. После с неловкого диалога они перешли на обсуждение более повседневных тем, по типу «Как прошел день?», «Что интересного произошло?», «Какие планы на выходные?» и так далее. Поговорив с Юнги, парень направляется в комнату. Он просидел несколько минут на кровати, смотря в пустоту и набираясь сил, чтоб позвонить друзьям. Первому позвонить он решает Тэхену. Если выбирать, то диалог с Тэ может даться полегче, так как, по сравнению с Чимином, он не такой эмоциональный. Еще несколько минут подумав, он, наконец, открывает список контактов и, быстро найдя в избранных нужный номер, нажимает на иконку «Вызов». Гудки тянутся мучительно долго, и вот слышится характерный звук, означающий, что на его вызов ответили. — Да, Хоби? — сразу подает голос друг. — Привет, Тэ, подскажи, пожалуйста, ты будешь свободен в пятницу? — теребя край домашних шорт, интересуется Чон. — Да, вроде никаких планов нет, — немного задумавшись, отвечает Ким. — А что такое? Что-то случилось? — голос стал взволнованным. — Ну как бы тебе сказать… — Хосоку действительно сложно подобрать слова. — Ты же помнишь Хисына… — Эту глисту? Еще бы, тьфу на него, лучше б не знал это чудище, — вполне ожидаемая раздраженность отчетливо слышна. — Ты только спокойно, хорошо, я сейчас кое-что расскажу, ты, пожалуйста, не перебивай, — дождавшись вдоха и «угу» от Тэхена, парень продолжает: — В общем, если кратко где-то полтора месяца назад он приходил ко мне и мы, вроде как, сошлись, — слыша гулкое дыхание, Чон понимает, что друг очень сильно сдерживается. — Просто я не смог отказать ему, ты же знаешь… — Знаю, — в голосе слышится явная злость, но Хосок четко понимает, что друг злится не на него. — За это полтора месяца многое изменилось, и я, кажется, влю… Нет, и, кажется, мне нравится Юнги, поэтому я хочу закончить все это. На этот раз навсегда. — Я могу понять тебя, я рад, что ты наконец то смог освободиться от Хисына, прежде всего внутри себя, — злость, что была еще пару секунд назад, не ощущалось, Хосок чувствовал поддержку, чувствовал, как друг радуется его решению. — Спасибо, Тэ-Тэ, я так рад, что ты мой друг, в общем, для чего все это, я хотел бы, чтобы вы с Чимином были со мной, когда я буду расставаться с ним. Оставаться наедине мне, если честно, страшно. — Боже, Хоби, конечно, буду рад выпнуть эту глисту из твоей жизни навсегда, — голос друга повеселел. — Так, а что ты там про Юнги говорил? — тон стал заговорщицки игривым. — Тэ-э-э, я обещаю, что потом расскажу, мне еще Чиму звонить. — Оу, соболезную, — смеется парень. — Да ладно, он немного повозбухает, но уверен, он все поймет, — подбадривает Ким. — Надеюсь, — нервно хихикает Чон. — Надеюсь обойдусь малой кровью, — так же смеется Чон. —Спасибо тебе, я напишу ко скольким прийти, пока-пока, до встречи! — Пока. Звонок Тэхену прошел намного легче, чем предполагал Хосок, и он этому был невероятно рад. Осталось лишь поставить в известность Чимина. Не выходя из приложения, он быстро находит номер Пака в избранных контактах. И, сделав несколько глубоких вдохов, нажимает на вызов. Не успев услышать даже пару гудков, друг отвечает: — Приветик, Хоби! — голос Чимина кажется слишком бодрым для десяти вечера. — Привет, Чимини. Ты не занят? Не отвлекаю? — Не, все окей, я доделываю задание по праву и спать собираюсь, ты что-то хотел? — Если честно, да, только ты можешь присесть? — Та-а-ак, мне уже это не нравится. — Понимаю, еще кое-что: мог бы ты выслушать меня и не перебивать? — Да, — голос парня стал напряженным. — Думаю, ты прекрасно помнишь Хисына, если коротко, то полтора месяца назад я с ним сошелся снова, да-да-да, я знаю, это пиздец как глупо, но я не смог ничего сделать, — Хосок начинает немного паниковать, слыша раздражение даже в дыхании друга. — Но я хочу прекратить это все, за это время многое изменилось, и я думаю, что наконец могу избавиться от него, прежде всего для себя, но для этого мне нужна будет твоя помощь и Тэхена, я боюсь оставаться с ним наедине! — выплеснув все на друга, Чон замолкает. — Я рад, я действительно рад, что ты смог к этому прийти, — голос на удивление слишком спокоен, и это немного пугает. — Хосок, ты знаешь, чтобы ты ни решил, я, мы, будем рядом, как твои лучшие друзья. — Чимин, спасибо, — слезы потекли по щекам, а на той стороне точно отчетливо слышат всхлипы. — Хоби, ну, чего ты плачешь? Все же хорошо, а этот чертила, да и хер с ним, мы с Тэ не дадим тебя в обиду и будем громко аплодировать, когда ты его бросишь! — пытается подбодрить друг. — Нет-нет, я не из-за него, я просто так счастлив, что вы у меня есть, я так боялся, что вы отвернетесь, узнав, что я вновь с ним сходился. — А вот сейчас обидно было, конечно, — показательно дуется Пак, — Мы тебе – кто, чтобы так поступать? А насчет того, что сошелся: он абьюзер и манипулятор, неудивительно, что он вновь сыграл на твоих чувствах и привязал к себе. Наоборот, я рад что ты сумел самостоятельно из этого выбраться, это очень сильно. Ты очень сильный! — продолжает подбадривать друг. — Если честно, это Юнги стоит благодарить… — тихо отзывается Чон. — Юнги? А он тут каким боком? — недоумевает Пак. — А-а-а-а, кажется, я понял, — осознание настигло быстро, стоило только вспомнить их поцелуй. — Да, ты правильно понял, но пока чего-то конкретного я сказать не могу, — Хосок был не готов произносить вслух то, что для себя уже решил. — Ты говорил, что делаешь право, не буду больше отвлекать, да и спать уже хочется. — Да, конечно, спокойной ночи, напиши, когда и во сколько нужно быть у тебя. — Да-да, конечно, совсем забыл спросить, — парень ударяет себя по лбу. — Ты в пятницу свободен? — Ну, с утра – три пары, а после весь день свободен. — Отлично! Тогда я напишу, доброй ночи — Угу-м, давай, приятных снов. Завершив вызов, Хосок развалился на кровати звездочкой. Щеки все еще были влажными, а на лице красовалась яркая улыбка. Хотелось закричать от счастья, он еще не поговорил и не расстался с Хисыном, но это чувство свободы все сильнее загорается внутри. Пламя становится сильнее, и, кажется, даже порыв сильного ветра не сможет его затушить. Засыпал Чон с чувством уверенности – уверенности в себе, в поддержке друзей. Наконец-то, у него есть силы бороться, ради себя, ради зародившихся чувств. Впервые за последнее время он чувствовал себя по-настоящему живым. Четверг для Хосока прошел в суматохе. Лишь редкие переписки с Юнги скрашивали утомительный рабочий день и отвлекали от мыслей о предстоящим разговоре с Хисыном. Сегодня впервые за весь месяц Хосок вновь ощутил приступ тревоги, он смог его погасить до того, как тот накрыл лавиной. Он уже успел отвыкнуть от этого неприятного кома эмоций, что давит, что душит, что будто бы пожирает изнутри. В нем все еще пылает огонь уверенности, но организм, словно боясь, пытается остановить. Страх перед Ли был уже где-то на клеточном уровне и решиться пойти наперекор ему было сложнее, чем казалось изначально. Тем не менее день прошел довольно быстро. Пятница. Это самый волнительный день для Хо за последнее время. Сегодня именно он – вершитель своей судьбы. Сегодня он наконец освободится, разрушит темницу, в которой был так долго заточен. Весь рабочий день Чон летал в облаках, не слышал коллег, зависал на месте, смотря в одну точку, что, конечно же, озадачило коллектив и начальника отдела. Увиливая от вопросов, парень сослался на плохое самочувствие, руководитель же, поверив, отпустил его домой за пару часов до окончания рабочего дня. По дороге Хосок написал Тэхену и Чимину, что едет домой и что Хисын придет где-то к шести, и они могут приезжать в любой момент. Успев принять душ, парень слышит звонок в дверь. Чимин, что приехал еще пять минут назад трезвонил в домофон, но, не дождавшись ответа от друга, зашел с первым жителем, выходящим из дома. — Приезжайте, приезжайте, а сам хоть бы впустил, спасибо доброму человеку, а то так бы и ошивался у подъезда, — не успев открыть дверь, Хосок уже слышит ворчания. — Прости-прости, был в душе, не слышал, — обнимая друга, объясняется Чон. — Забили, я сразу после учебы к тебе, так что корми меня, — все еще продолжает бубнить Пак, чем вызывает смех друга. Через полчаса подъехал и Тэ. Оставшееся время до прихода Ли друзья пили чай, беседуя обо всем. Время пролетело незаметно, но только не для Хосока. Все время парень то и дело поглядывал то на часы, то на экран смартфона в ожидании сообщений. Без двадцати шесть по кухни разносится вибрация. Это он. Он здесь. Он правда приехал. Сейчас нельзя отступать, хоть и мелкая дрожь покрывает тело Хосока, а ком медленно образовывается в горле. — Привет, зайчонок! — только Хосок открыл дверь, как на него набросились с объятиями и поцелуями. — Я та-ак скучал! — он лезет к нему не обращая внимание на то, что Чон пытается увернуться от непрошенных ласк. — Оу, и вы здесь, — оторвавшись от Хо, Хисын заметил Тэ и Пака, но, абсолютно не скрывая своей неприязни, все же поздоровался он. — И вам привет… Мельком осмотрев каждого, он немного отошел от Хосока, сняв верхнюю одежду, а после по-хозяйски прошел на кухню, минуя явное презрение во взгляде всех присутствующих. — Я так понимаю, мы все здесь собрались не просто так, правда, Хоби? — наливая воду в любимую кружку Хо и тут же отпивая из нее, озвучивает очевидное он. — Так и есть, — набрав в лёгкие побольше воздуха, подал голос Чон. — Это, конечно, все весело, но, мой хороший, зачем тебе эта группа поддержки? — он кидает едкий взгляд на друзей. — Разве без них мы бы не смогли поговорить? — Не смогли бы! — огрызается Чимин, за что получает тычок от Тэхена. Действительно, их роль в данном разговоре – группа поддержки и экстренной помощи, если что-то пойдет не так, но говорить должен сам Хосок. — Именно, не смогли бы, — Хосок подтверждает слова друга. — У меня нет желания оставаться с тобой наедине. Мы расстаёмся. Навсегда. Не хочу тебя видеть, не хочу иметь с тобой ничего общего! — на свое удивление Чон звучал грубо, уверенно. — Воу-воу, не будь такой букой, разве в отношениях не нужно говорить друг другом и вместе принимать решения? — он подходит ближе к Хосоку, напрочь игнорируя злобные взгляды. — Я все решил, мне нечего обсуждать и решать. Когда ты уходил к другой и бросал меня, ты не спрашивал и ничего не обсуждал! — голос срывается на крик, а в глазах скапливаются слезы. — И когда решил вернуться, ты так же игнорировал мое мнение! Я не люблю тебя, ясно? Уже давно не люблю тебя, даже больше. Сейчас я просто ненавижу тебя! — слезы потекли по щекам. — Вот как, решил… — он подошёл вплотную, боковым взглядом наблюдая за друзьями, что уже были явно готовы остановить любое его действие. — А разве такое ничтожество умеет принимать решения? Но раз ты реши-и-ил, — саркастически протягивает он. — То хорошо, только знай, ты никому не нужен, кроме меня, ты балласт, тянущий близких за собой, прямиком на дно… — он говорит негромко, практически на ухо Хосоку, до Чимина и Тэхена лишь долетают отрывки слов, но и этого достаточно для того чтобы подойти поближе. — Кроме меня ты ни-ко-му в этом мире не нужен. — Рот свой закрой! – не выдержав, вмешался на удивление внешне спокойный Тэхен. — Тебе лучше самому не тявкать, иди лучше и отсоси своему додику, — рявкает Ли. — Заткнись! Садист ебаный! — Тэхен был зол, действительно зол. Этот человек, хотя таковым это существо не являлось по мнению самого Кима, не имеет права открывать свой поганый рот на его близких. Каждый ощущает слишком накалившуюся обстановку. Этот человек действительно опасен. Чимин легонько тыкает вспылившего Тэхена, что в голове взвешивает все за и против. Напасть на Хисына не лучший вариант, во-первых, первый, кто пострадает, – это Хосок; во-вторых, даже если они смогут его повалить, это особо не поможет ситуации. Тэ отмирает лишь тогда, когда Пак уже в третий раз тыкает его. — Набери полицию, — шепчет он. Хисын же, проигнорировав слова Тэ и увидев замешательство на его лице, вновь вернулся к Хо, продолжая мерзкий монолог: — Если ты сейчас не уйдёшь, мы вызовем полицию, — слишком спокойно произносит Чимин. — Улыбнись в камеру, вас снимают, поверь, этого вполне хватит для доказательств, как минимум, хулиганства. Заметив то, что Пак действительно снимает видео, а Тэ светит уже набранным контактом быстрого вызова полиции, Ли наконец отходит от Хосока. — В нашей стране действует закон о сталкерстве и преследовании, так что даже не смей приближаться к Хо. Уж будь уверен, я, как юрист, помогу ему составить заявления, после которого ты не только сядешь, так еще и получишь пожизненный судебный запрет на приближение, — Чимин звучит уверенно, в его голосе сталь. Он точно знает, что говорит, что делает, и это не может не пугать. — Ты сначала доучись, юристишка, — все еще огрызается мужчина, но сейчас его голос уже не такой грубый. — Мне не нужно быть практикующим специалистом, чтобы знать закон! — парень повысил голос. — Будь добр, выметайся от сюда, пока Тэ не вызвал полицию, и будь благодарен за наше дружелюбие. Минутная тишина воцарилась в квартире, и лишь шмыганья носом разбавляли ее. Спустя еще полминуты Хисын, буркнув что-то невнятное, направился в коридор. Впрыгнув в кеды и взяв джинсовку в руки, он вышел из квартиры, но, закрывая дверь, все же крикнул, что Хосок еще пожалеет. Как только дверь захлопнулась Хосок рухнул на пол, задыхаясь от накатившей волны слез. Друзья немедленно подлетели к нему, помогая подняться и дойти до дивана. Словно выпуская все, что раньше держал в себе, Хосок рыдал на плече Тэхена, пока Чимин обнимал и поглаживал его за трясущиеся плечи. И только лишь спустя десять минут всхлипы стихли. — Хоби, все хорошо, он больше не объявится в твоей жизни, — тихо подал голос Тэ, понимая, что сейчас он будет услышан. — И не верь всей той чуши, что он сказал, ты самый прекрасный человек, и ничтожество тут только он, — раньше Тэхён предполагал, что Хисын неприятный тип, но сегодня он осознал, что он полный псих. — Конечно, только он здесь ничтожество, не дай Бог, если он просто подойдёт к тебе, я его лично посажу по статье гандон точка на хуй идет, — подает голос и Чимин, чем вызывает смех у Тэхена и улыбку Хо. — Чимини, кстати, я восхищён тем, как ты его уделал, все же в экстренных ситуациях ты просто монстр. — Ну да, просто я охуенный, — Хосок вместе с Тэ громко смеется, а Чимин просто наблюдает, радуясь, что может защитить друзей и вызвать у них смех. Просидев вместе еще несколько часов, друзья разошлись, а Хосок, что был полностью выжат эмоционально, лег спать. Юнги вечером встретила тихая квартира, скрывая в тишине все драму, что происходила здесь еще совсем-совсем недавно.

***

Проснувшись, Хосок еще долгое время просто лежал в кровати, пытаясь осознать себя. Он ощущал что-то сравнимое с сильным похмельем. Вчерашний день помнился лишь обрывками, голова кружилась, а сил подняться практически не было. Когда пришло осознание того, что он действительно покончил с Ли, парень не смог сдержать улыбки. Хоть и чувства были смешены с тревогой о будущем, со страхом, что это лишь в его голове, что Хисын не отпустит его, о возможных отношениях с Юнги. Пытаясь быть откровенным с собой, Чон осознал, что не ощущает того всепоглощающего счастья, той свободы, о которой он так грезил. Расставание было большим, фундаментальным шагом, но он не стал панацеей. Он не спас его, как надеялся парень, но он стал основой для каждого следующего шага по освобождению, по возрождению, по созданию лучшей версией себя. И Хосок искренне верит в то самое счастливое будущее, потому что сейчас он может самостоятельно его создать. Шум на кухне заставляет вынырнуть из мыслей. Оно не вызвало раздражения, напротив, Хо почувствовал, как в груди зарождается что-то невероятно теплое. Недолго думая, он поднялся и направился к источнику шума. — Ой, хен, доброе утро. Прости, я разбудил тебя, наверное, — парень немного замялся. По привычки, что Хосок успел полюбить Мин подбрасывает прядки на затылке. — Да нет, на самом деле я давно уже проснулся, просто подняться никак не мог. Ты собрался что-то готовить с утра пораньше? – Ну, во-первых, уже далеко не утро, ну, а во-вторых, просто захотелось каши, — вернувшись к полке с кастрюлями, договорил Мин. — Тебе помочь? — Не нужно, лучше иди умойся и будем кушать. Позавтракав, парни занялись своими делами. Практически до самого вечера они даже толком не пересекались. Если быть откровенным, то именно Хосок избегал Юнги. Изначально он хотел сразу поговорить с соседом. Сказать, что теперь он свободен, но внутренний голос то и дело напоминал Чону, кто он, цитируя слова Хисына. То и дело весь день в голове всплывали отрывки фраз: «Никому не нужен», «ничтожество», «балласт» – все это крутилось заевшей пластинкой. А вдруг, если он скажет Юнги, что готов, тот лишь посмеется, отталкивая со словами: «Тебя никто и не ждал». Глубоко внутри Хосок верил, что Мин не сделает так, он не такой человек, но неуверенность, которая, казалось бы, ушла, вновь вернулась, став сильнее и расширив зону влияния. За день в своем мирке, в закрытой комнате Хосок вновь старался справиться с приступами. Он отказал друзьям в традиционном сборе, сказав, что пока не готов, хоть друзья и возмущались, понимая причину, но давить не стали. Они понимали, что другу нужно разобраться в себе и подбадривания в стиле «Да это он мудак» тут бессильны. Именно Чон должен с этим справиться, самостоятельно пережить, самостоятельно победить. — Хосок-хен, ты в порядке? — постучав в дверь, поинтересовался Мин. — Да, все хорошо, — не торопясь открыть дверь, отозвался Хо. — Просто ты сегодня практически не выходишь из комнаты, — голос обеспокоенный, — вот и подумал, вдруг что-то случилось, — чуть тише, но все еще достаточно громко, чтобы Хосок по ту сторону двери услышал, — извини, наверное, не мое дело — суетливо добавил он. — Все хорошо, — вновь повторил Чон. — Просто устал, сил совсем ни на что нет, — добавил он. — Может, ты заболел? — продолжал говорить в закрытую дверь парень. — Не в этом дело, — все ж встав с кровати, Хосок направился открывать дверь. — В таком случае не буду беспокоить, — будучи готовым уйти к себе, закончил диалог Мин, но открывшаяся дверь остановила его. — Юнги, можно у тебя кое-что спросить? — не выходя за пределы комнаты, поддался порыву Хосок. В данную секунду ему казалось просто необходимым узнать, что думает Юнги, что он чувствует. — Конечно, — немедля согласился парень. — Мы ведь взрослые люди, и не хотелось бы недопонимания и игр в кошки-мышки, поэтому, пожалуйста, ответь честно. Юнги немного напрягся, но кивнул. — Я тебе нравлюсь? — с тяжелым выдохом спросил Чон, пока ощущал, как внутри все бурлило. Беспокойство, страх, надежда и новые зарождение чувства влюбленности – все это бурлило и смешивалось в один огромный клубок, который было сложно размотать. Но на несколько секунд все это замерло, в ожидании ответа, только стук сердца эхом разносился по всему телу. — Да, мне казалось, это вполне очевидно, — по привычке почесав затылок, подкидывая прядки, уверенно произнес он, словно это какая-то негласная истина. И Хосок верит, хочет верить в эту истину. — Я думаю, мне кажется… — отчего-то голос непрошено дрожит, и Чон ощущает, как новая порция слез накатывает. — Ты тоже… — всхлипывает он, — ты тоже мне нравишься, — не сумев взять себя под контроль, он начинает сильно дрожать, а из глаз крупными каплями катятся слезы, и воздуха словно не хватает. Юнги хватает пары секунд для осознания ситуации, он решает действовать уверенно и в один шаг подходит к Хо, сгребая трясущееся тело в объятья. Парень абсолютно растерян, еще никогда в этой жизни он не только не участвовал в подобном признании, но даже не был свидетелем. Все, что он мог делать сейчас, это поглаживать Чона по спине, желая подарить тепло и защиту. Хосока в принципе хотелось защищать. Хоть для Юнги Хосок и был хеном, он не мог избавиться от мысли, что хочется уберечь, спрятать его от этого жестокого мира, который, кажется, и так принес достаточно боли старшему. Еще после первого приступа, когда испуганные глаза смотрели так пронизывающе, он осознал, что хочет быть рядом. Сейчас он понимал это как никогда ясно. Это не было жалостью, желанием спасти утопающего, нет, это было чем-то большим. И чем больше он узнавал Хо, тем сильнее становилось это чувство. — Хосоки, тише-тише, все хорошо, — перейдя на неформально-нежное обращение приговаривал Мин. В своих объятиях он держал дрожащее тело Чона, поэтому, когда он чувствует, как чужие ноги подкашиваются, а сам парень сильнее на него опирается, он, недолго думая, чуть отстраняется для того, чтобы поднять Хосока на руки. Чон не сопротивляется, лишь негромко ахает от удивления, и крепко хватается за шею Юнги. Войдя в комнату, Мин направляется к кровати, усаживаясь на нее вместе с Хосоком. Он продолжает нежные поглаживания и, чуть осмелев, оставляет легкое прикосновение губ на плече, а после еще раз и еще. — Прости, я не хотел реветь, — наконец подает голос уже более-менее успокоившийся Чон. — Тебе не за что извиняться. Конечно, я немного удивился, все же не каждый день мне говорят, что я нравлюсь со слезами на глазах, я так плох? — в попытке развеселить Хо шутит Мин. — Нет, — оторвавшись от плеча и немного подскочив на чужих коленях, возмущается старший, — я просто… — хотелось бы все рассказать, но слова словно отказываются произноситься. — Тебе необязательно все рассказывать, — он аккуратно убирает прядку за ухо, нежно касаясь подушечками пальцев чужого лица. — Конечно, мне хотелось бы узнать о твоем состоянии и о том, что случилось, почему ты начал плакать, — продолжая поглаживать большим пальцем по щеке, произнес он. — Но я не хочу заставлять тебя. Когда будешь готов или когда посчитаешь нужным рассказать, я буду рядом и буду счастлив выслушать тебя. — Спасибо, — это все, что смог сказать Чон. Просидев так еще некоторое время, Юнги почувствовал, как Хосок уснул. Он аккуратно переложил его на кровать. В мыслях было остаться со старшим, но, переборов это желание, он все же ушел к себе.

***

Следующая неделя проходила вполне обычно. Юнги и Хосок медленно исследовали друг друга, определяя границы дозволенного. Они все еще не были парой. Чон не хотел так быстро вступать в новые отношения, пока в мыслях все еще был Хисын. Глупо было надеяться, что все мысли исчезнут после расставания, но Хосок хотел быть глупым. Он злился на себя, на Хисына, что даже после финальной точки он не мог избавиться от него. Конечно, Хосок не жалел, не хотел вернуться, но некоторые фразы Ли продолжали терзать его нутро. Юнги же не хотел торопить Хо. Для парня был важен комфорт человека, с которым он собирается вступать в отношения. Поэтому, даже не зная всех обстоятельств, он спокойно принимал желание Чона не торопиться. Мину было вполне достаточно ленивых объятий с утра от Хосока, пока сам парень готовил кофе. Достаточно – невесомых поцелуев на прощание или перед сном. Достаточно – лежащего на его коленях старшего. Все это уже создавало уют совместно проживающей пары и отдавалось теплом в груди. — Ты завтра к Намджуну поедешь? — лежа на кровати Юнги и что-то смотря в телефоне, вдруг интересуется Чон. — Угу-м, хочет познакомить меня со своим парнем, но не думаю, что останусь там, не хочется их стеснять, — оторвавшись от экрана ноутбука, ответил парень. — О, это серьезный шаг, конечно, все-таки знакомство с лучшим другом, — поднявшись с кровати и подойдя к Юнги произнес он. — Хочешь кофе? — Чон запустил ладонь в темные волосы, нежно массируя голову. — Угу-м, — расплывшись от приятных ощущений, промычал тот, — но еще, — он разворачивается на кресле к Хо, — хотелось бы обнять тебя, — смотря снизу вверх, он улыбается деснами, притягивая Хосока ближе. Только спустя пять минут Юнги освобождает Чона, получив необходимую дозу ласки. За эту неделю стало вполне обычным находиться в комнатах друг друга. Просто полежать в обнимку, смотря летсплей. Составить компанию, пока другой занят, главным было – это находиться рядом. — Надо будет как-нибудь всех собрать, — предлагает Юнги, когда Хо возвращается в комнату с кофе. — Точно, будет круто, если мои друзья поладят с Джуном и его парнем, — немного смущенно отвечает парень, помня свои слова о серьезном шаге. — Я в этом не сомневаюсь, — встав с компьютерного кресла и подойдя к Чону, говорит он. — Когда будем готовы, обязательно всех позовем, — Мин нежно чмокает старшего в щеку, отчего оба расплываются в улыбке.

***

Вернувшись с учебы, Юнги начал потихоньку собираться к Кимам. Хосок еще не вернулся с работы, и скорее всего Мин увидит его только вечером, если, конечно, не вернется слишком поздно. Отчего-то внутри кипит беспокойство, но парень скидывает его на волнение перед встречей. Все же, парень лучшего друга – хотелось бы поладить с ним. Подготовив одежду, он ненадолго прилег. В мыслях ожидаемо появился Хосок. Как же Юнги хотелось узнать его историю. Что с ним случилось, кто его бывший, почему он кажется таким неуверенным в себе – все это невероятно интересовало Мина. Хотелось знать все, но он смиренно ждал, когда старший сам все расскажет. И их отношения также волновали его. Конечно, он был счастлив, и статус их пары не то что бы сильно волновал, но все же хотелось большей ясности. Не нужно быть экстрасенсом, чтобы понимать, что дело в прошлых отношениях, но, черт, как же сильно хотелось назвать Хосока своим парнем. Дождавшись нужного времени, Юнги вышел из квартиры и направился к дому друга. Парню удалось избежать пробок и доехать достаточно быстро, но все равно дорога заняла чуть меньше часа. Выйдя на остановке, он сразу отправился к дому и, набрав номер нужной квартиры, позвонил в домофон. Ответа долго ждать не пришлось, и буквально через полминуты дверь в подъезд была открыта. — Привет, — встречает Джун у уже открытой двери. — Привет, — также приветствует друга Мин. Они обмениваются парой фраз, и вот Юнги уже проходит вглубь квартиры, где на кухне что-то готовит Сокджин. Намджун шел следом, а после, обойдя Мина, подошел к Джину и, стащив какую-то закуску, приобнял мужчину. — Кошмар, вы вместе чуть меньше месяца, а уже как пожилая женатая парочка, — с добрым смешком подметил Юн. — С пожилой ты поаккуратнее, у человечка сердце может не выдержать, — подшучивает Джун, за что тут же получает тычок. — Какие мы шутники, в таком случае тебе стоит также быть аккуратнее, а то случайно на кулак упадешь, — Джин наигранно ярко улыбается, поворачиваясь к своему парню. — Вообще я хотел сказать, что вы милые, но уже не уверен в этом, конечно, — обращает на себя внимание Юнги, подходя ближе. — Я Юнги, друг Джуна, — Мин протягивает руку. — Я Сокджин, приятно познакомиться. Неловкость чувствовалась лишь некоторое время. Юнги не до конца мог расслабиться в присутствии нового человека, особенно, если это парень лучшего друга. Хотелось прощупать почву, рамки шуток, поведения, поэтому поначалу диалог складывался с трудом. Не было этих стандартных вопросов о том, кем работает Сокджин, как они познакомились, о его образовании и тому подобное. Быть мамочкой, что подбирает невесту, Юнги не собирался, поэтому он первое время больше слушал, и только после начал активнее вливаться в диалоги. Поужинав, компания переместилась в гостиную с небольшим количеством закусок. Оказалось, Джин любит игры, на чем они смогли развить беседу. Не то чтобы Мин – геймер, но порой поиграть он любил или же посмотреть летсплеи по интересующим играм, чтобы выбрать что-то для себя. Время летит незаметно в довольно дружеской, а если, быть честным, даже семейной обстановке. Юнги нравится Джин, он спокойный, но при этом в неожиданный момент вбрасывает шутки, с которых смешно только потому, что это настолько неочевидно и глупо, что удержаться невозможно. С Джуном они казались действительно гармоничной парой, в них не было каких-то ярко-противоречащих качеств, как экстраверт и интроверт, например. Они балансировали между этими понятиями. Моментами казалось, что Джун более дурашлив, но вот прошло пять минут и Джин ловит эту волну, превосходя Намджуна, пока тот сидит с максимально серьезным лицом. Юнги нравятся их взаимодействия, они искренни веселились, но позже говорили на серьезные темы, все это создавало комфортное взаимоотношение, которое можно было почувствовать даже со стороны. Время в приятной компании, как правило, летит быстро. Допив чашку чая, Юнги начал собираться домой. Не хотелось мучиться в ожидании последнего автобуса или платить за такси, поэтому уже к десяти он предупредил о уходе. — Да ладно тебе, Джун все равно меня будет увозить, мы подкинем тебя, посиди еще, — предложил Джин. — Да-да останься еще, все равно завтра выходной, куда торопиться, — поддержал Джун. — Ну, как-то неловко, отнимать у вас время, которое вы могли бы провести наедине, — чуть замялся парень. — Ой, уж за это тебе не нужно беспокоиться, —хихикнув и обняв Сокджина, уверяет друг. — Или ты сам торопишься поскорее остаться «наедине» с Хосоком, поэтому сбегаешь? — Джун хитро прищурился. — Окей-окей, давайте еще посидим. — А что это мы даже ничего не ответим? — продолжает провоцировать Намджун. — Не веди себя так по-сучьи, — закатив глаза, обращается к Джуну Сокджин. — Если тебе нужно, то, конечно, поезжай. — Вот, радуйся, что с тобой здравомыслящий человек, тебе этого не хватало. Сокджин, вот как тебя угораздило влюбиться в него? — Эй, не переманивай моего парня на свою темную сторону! — возмущается Намджун, обнимая Джина крепче, чем вызывает смех парня и друга, а после и сам смеется, не справившись с ролью обиженного.

***

После возвращения с работы Хосок долгое время лежал в кровати, не в силах подняться. Последний рабочий день перед выходными выдался невероятно тяжелым. Горящие дедлайны и руководитель, который каждую минуту поторопил работников, только замедляя процесс и раздражая этим. Однако никто не решался прямо об этом сказать... Поднявшись с кровати, Чон посмотрел на время – шесть часов. Хотелось чем-то себя занять перед приходом Юнги. В последнее время Хосок настолько привык к тому, что они дома вместе, что ощущал легкую пустоту оттого, что не мог прикоснуться к парню или что-то обсудить с ним. Наверное, это сложно назвать нормой, но он скидывал все это на слишком яркие эмоции. Как тот самый конфетно-букетный период, когда и минута без любимого тянется часы, а временем вместе – невозможно насытиться. Даже при этом оправдании Чона немного пугало это ощущение – он не хочет больше быть зависимым от человека. Не хочет привязываться так сильно, чтобы было вполне нормальным игнорировать насилие. Не хочет вновь самостоятельно загнать себя в клетку. Допив чашечку чая, он постарался отогнать все эти мрачные мысли и, решив расслабиться, направился в ванну с четким планом провести там, как минимум, два часа. Некоторое время ушло на подготовку ванной: приятная слегка горячая вода, несколько аромасвеч, пена для ванны, бомбочки – полный комплект. Включив плейлист с расслабляющей музыкой, что Хосок долгое время составлял самостоятельно, он погрузился в воду. Сначала вода немного обжигала кожу, но стоило потерпеть пару секунд, как неприятное покалывание сменилось теплым окутывающим полностью ощущением. Подобные ванны всегда магическим образом воскрешали Хосока, в каком бы состоянии он ни был. Поэтому и сейчас парень с наслаждением нежился в мягких объятиях пены и воды. Думая о чем-то своем, Чон даже не заметил, как двухчасовой плейлист начал играть заново, а вода утратила изначальное тепло. Поэтому, открыв слив, он начал быстро мыться, после чего смыл лишнее с тела душем. Потушив практически догоревшие свечи, Хо покинул комнату. Сложно вспомнить, когда в последнее время он позволял себе так долго принимать ванную. Ожидания определённо того стоили. Разморенный парень направился на кухню, чтобы попить воды, а после – в гостиную для вечернего просмотра телевизора. Начинать что-то новое не хотелось, поэтому он включил фильм что уже пересматривал множество раз. Спустя полчаса Хосок и не заметил, как уснул. Проснулся он от того, что в дверь настойчиво звонили. Не до конца придя в себя, Чон отправился в прихожую и, словно на автомате, открыл дверь. Как только парень потянул за ручку, в квартиру тут же влетел Хисын. Еще несколько секунд Хосок просто не понимал, что происходит, а после его сковал страх. Он один, совершенно один. Только он и Ли. В голове он уже понимал, что это не может закончиться чем-то хорошим. — Зачем ты пришел? — Чон старался звучать уверенно, но не агрессивно, чтобы лишний раз не провоцировать бывшего. — А что, я уже не могу прийти в своему любимому парню? — внутри все сжалось. Кажется, только для Хосока отношения были закончены… — Мог бы предупредить, — ком встал в горле, из-за чего голос дрогнул. — Зачем? Чтобы ты успел собрать группу поддержки? Или для того чтобы спрятать того пацана? — в голосе отчетливо слышалась нескрываемая злость. — О чем ты? — все, что смог выдавить из себя Чон. — Как это, о чем?.. Где эта сука! — мужчина направляется к комнате Юнги. — Этот парень просто снимает здесь комнату, зачем тебе он? — пытается успокоить Хосок. — Хочу узнать, каково это трахать чужих парней? — буквально рявкает он с ярким отвращением. — Что ты несешь? В любом случае, его здесь нет, уходи, — все еще сдерживая внутреннюю бурю ненависти, спокойно произносит Хо. — Ты, блядь, не смей мне указывать! — он хватает Хосока за волосы, притягивая к себе. Чон видит этот злобный взгляд с отсутствующей радужкой, этот оскал на чужом лице. Осознание того, что сейчас его никто не спасет, бьет слишком резко и остро. Он успевает лишь вскрикнуть от резкой болезненной хватки. — Ну и где все твои друзья, мм? — он шепчет прямо в ухо, управляя чужой головой. — Этот пацан? — он крепче сжимает волосы у самых корней. — В конце концов, тут только ты и я… — Хисын трется щетинистой щекой о щеку Хосока. — Неужели ты все еще не понял? — Чон не видит, но он чувствует чужой оскал. — Ты нахрен никому не нужен, кроме меня, — Ли прикасается губами к мочке уха, после чего больно прикусывает ее и шепчет: — Ты только мой. — Хисын тянет Хо за волосы, заставляя задрать голову, а телом толкает, впечатывая в стену. Хочется осознать, что это все – сон, и он все еще не проснулся, но сильная ноющая боль не дает и малейшего шанса на сомнения. Все это – реальность. Чон мечтает исчезнуть, мечтает не ощущать чужих рук на своем теле, мечтает не чувствовать чужих прикосновений… Голова раскалывается. Мысли словно разрывают ее. Ударить? Попытаться вырваться? Быть послушным и дождаться, когда все закончится? Сотни вариантов проносятся, но ни один не кажется достаточно весомым. Не ослабляя хватки, Хисын, на удивление, аккуратно гладит по щеке свободной рукой, после, придерживая за подбородок, целует. Первые несколько секунд Хосок не понимал, что происходит, но, осознав, он резко отвернулся, тут же шипя от ноющей боли. И это помогло: Ли отстранился, и только Чон хотел выдохнуть, как ощутил острое жжение. Хлёсткая пощёчина была слышна в каждом уголке квартиры. Шок от удара не позволял ни закричать, ни заплакать. Хосок молча стоял, смотря пустыми глазами за спину бывшему, понимая, что спасения нет. — Принимай, блять, то, что тебе дают, неблагодарная ты тварь! — злобно рычал парень, ударяя свободной рукой в живот. Хосок от новой волны резкой боли порывается сжаться, но чужая рука, все еще крепко сжимающая волосы, не позволяет согнуться. Хисын же аккуратно поглаживает скорченное от боли лицо, а после, сжимая подбородок, вновь прикасается к чужим губам. И на этот раз, не чувствуя сопротивления, начинает углублять поцелуй. Поцелуем, в общепринятом понимании, это было сложно назвать. Хисын кусал губы, прокусывая тонкую кожицу до крови, и поистине наслаждался болезненным мычанием Хо, принимая его за стоны. Свободная рука мужчины гуляла по телу Чона, оглаживала, сжимала ягодицы до боли сквозь тонкую ткать домашней одежды. Хосок же лишь сильнее зажмурил глаза до белых мушек и просто мысленно молил отпустить его. Оторвавшись от губ, Ли поудобнее перехватил локоны и потянул за них, заставляя следовать за собой. Это больно. Ужасно больно. Хосок хватается за чужую руку в попытках хоть немного уменьшить боль, но это слабо помогает. — Хисын! Отпусти, блять! Мне же больно! — кричит парень. Мужчина тут же швыряет Чона на пол, наконец отпуская чужие волосы. — Вот видишь, зайчик, я всегда тебя слушаюсь, — Хосок с трудом может разглядеть силуэт из-за застеливших глаза слез. Он отползает от Ли, но упирается в спинку дивана. Клетка заперта. Сейчас он один на один с разъярённым хищником. — Тогда уйди, пожалуйста, — молит Чон, сильнее вдавливаясь в диван, пока Хисын неторопливо приближается. Наблюдая за медленными движениями Ли, Хосок старается незаметно осмотреться. Хоть что-то… Должно же быть хоть что-то, что могло бы помочь отбиться. — Ну уж нет, я уже уходил, — он присаживается на корточки у ног Хо. — Уходил, и не раз, — он поглаживает оголенную лодыжку и введет рукой вверх по ноге, забираясь ладонью под штанину. — Сейчас я хочу остаться и немного развлечься со своим милым мальчиком, — Ли поднимает чужую ногу и целует щиколотку, после чего резко притягивает к себе Хосока, заставляя вскрикнуть и от тянущей боли в суставе, и от неожиданного падения спиной на пол. Расположив ноги Чона по бокам от себя, Хисын придвигается ближе, опускаясь на колено, и надавливает им на пах, отчего Хосок дергается, пытаясь отстраниться. Чужие руки жёстко фиксируют за бедра, не давая шанса сбежать. Мужчина нависает над Хосоком. Первые несколько секунд он просто осматривает его. Запуганного, с красными заплаканными глазами, с блестящими дорожками слез, что стекают к вискам, с растрепанными волосами… Эта картина заставляет его надменно ухмыльнуться. Он вновь тянет парня за бедра, вдавливая в колено, отчего лицо Чона превращается в болезненную гримасу, а с губ слетает мычание. Руки ползут выше, крепко сжимая ягодицы, раздвигая половинки в стороны. Достаточно наигравшись, Хисын проводит рукой по животу, что под его рукой прогибается, ведет выше, пока кисть не охватывает тонкую шею. Сам же мужчина наклоняется и, следом за рукой, ведет носом, не прикасаясь, лишь вдыхая аромат чужого тела. Дойдя до ключиц, он прикасается к ним губами. Целует невесомо, можно даже сказать, что нежно, но только в начале. Каждый последующий поцелуй становился грубее. Он с остервенением впивался в смуглую кожу, оставляя множество следов. Ли наслаждался своим превосходством, не позволял жертве даже немного дернуться – тут же ладонь на шее туго сжималась, перекрывая кислород, и отпускала лишь тогда, когда доносились слабеющие хрипы. — Хисын-а, может пойдем хотя бы на диван? — хрипит Хосок. Открыто сопротивляться было бесполезно, каждое движение, что хоть как-то не устраивало Ли, тут же заканчивалось крепкой хваткой на шее. Единственное, что пришло на ум, – это постараться обмануть. — И где же твои крики о расставании? Ммм? — он издевался, продолжая выводить узоры по уже покрытой укусами и засосами коже. — Я так и знал, что тебе это нравится, — он ухмыляется, — уже так жаждешь продолжения? — Ли наклоняется к уху, мерзко посмеиваясь, а после с силой кусая. — Если ты так сильно этого хочешь, тебе придется хорошенько меня попросить об этом, — шепчет он. — Конечно, я понимаю, о чем ты, — как можно более естественно произносит Чон, стараясь скрыть дрожь в голосе. — Тогда пойдем, ведь там будет намного удобнее, — осмелившись, Хосок прикасается свободной рукой к шее Ли. Нужно успокоить, нужно расслабить, нужно стараться лучше, иначе вырваться будет невозможно. Первым поднялся Хисын, утягивая Хосока за собой. Не отпуская Чона, Ли быстрыми шагами обошел диван, усаживаясь на мягкую поверхность. Хосок стоит напротив бывшего, продолжая осматриваться. — И чего ты стоишь столбом? — парень тянет за руку, заставляя опуститься ниже. — Давай, приступай, или тебе стоит помочь? Чон медленно опускается, вставая на колени перед Ли. Всего на несколько секунд он прикрывает глаза и делает несколько глубоких вдохов. Осознание того, как низко и мерзко все это выглядит, побуждает слезы вновь застелить глаза. Казалось, что прошло всего несколько секунд, но для Хо, на самом деле, все делись намного дольше. Не успев осознать себя, Хосок чувствует, как по скуле проходит крупная влажная от естественной смазки головка. Словно разряд тока – по телу. Он не заметил и даже не услышал, как расстегнулась ширинка, как Хисын спустил брюки. Он действительно сейчас на коленях перед человеком, которого ненавидит всем нутром. Хо сжимается в приступе вновь подкатившей истерики осознания. Голова начинает кружиться, а из тела словно высосали все соки, он поднимает опустошенный взгляд вверх. Хочется верить, он надеется, что парень остановится… Резкая, до покалываний, боль от очередной пощечины отбрасывает остатки и так еле теплящейся надежды. Нет, Хисын точно не остановится, он слишком хорошо знает этого человека. — Открой свой рот, сука! — разъярённый от долгого ожидания Ли хватает Хосока за челюсть с силой надавливая заставляя раскрыть рот. Несколько секунд он наблюдает за Хосоком, после чего медленно вводит член. Сначала не глубоко, но даже от минимального контакта с влажной полостью он громко стонет, после чего перемещает руку с челюсти на волосы. Вновь рыжие пряди в жесткой хватке, что медленно двигает головой, создавая приятные для себя фрикции. Каждый толчок становится все глубже и грубее. Рвотный рефлекс Чона не дает справиться с подобным, отчего он хрипит и бьет Ли по ноге, моля остановится. Спустя еще несколько ударов Хисын действительно останавливается, откидывая Хосока от себя. — Какой же ты бесполезный! За все это время даже сосать нормально не научился, — он подходит к тяжело дышавшему парню, что немного отполз от дивана к журнальному столику. От злости мужчина пинает его куда-то в живот, что вызывает лишь вымученный вскрик и попытки откашляться. Осмотрев скрючившегося от боли Чона, Хисын вновь присаживается на корточки рядом. — Неужели так сложно сделать приятно любимому? — он проводит рукой по волосам. Злость бурлила. С каждой секундой она становилась все сильнее. Хисын был достаточно близко, но он явно не ждал каких-либо сопротивлений от Чона. Самоуверенный мудак! Хосок вздрагивает, когда Ли прижимает к его щеке стакан с водой, что совсем недавно мирно стоял на столике. Хочет показаться заботливым. Хах, как же! Хосоку уже давно надоели эти качели, он больше им не верит. Приняв стакан и в несколько глотков опустошив его, Чон принимает для себя скорее всего единственное верное решение. Он с силой бьет Хисына, что все это время наблюдал за ним, стаканом по виску. Мужчина валится, хватаясь за место удара, а сам Хосок, собирая все оставшиеся силы, вскакивает, стараясь убежать. Быстрее. Нужно успеть, пока Ли не пришел в себя. Улыбка расцветает на лице, когда до входной двери остается лишь несколько быстрых шагов. Только вот, кажется жизнь Хосока – это не сериал со счастливым концом. Он не успевает и вскрикнуть, когда чужая рука хватает за ткань и тянет на себя. — Ты, блять, совсем охуел? — грубый голос заполняет разум. Не успел… Сильный удар в челюсть отдается острой болью и мушками перед глазами. Уже спустя пару минут Хосок с трудом может определить куда именно прилетают удары. Все тело болит и ужасно ноет, а от каждого нового удара сознание становится все более мутным. — Не смей отключаться! — заметив, что глаза Чона закрыты, мужчина несколько раз бьет по щекам, приподнимая обмякшее тело за ворот. — Ты должен чувствовать и знать все, что я собираюсь с тобой сделать! Прекратив наносить удары, Хисын наблюдает за чужим телом, за каждой реакцией и подмечает каждое изменение в положении. Просидев так совсем немного, Ли провел от волос до ягодиц. Задержавшись там, он вновь сжал податливую плоть, наслаждаясь упругость. Рука поднялась чуть выше к резинке домашних штанов и потянула ее вниз. Так же подцепив боксеры, он медленно оголял хосоково тело. Проблем не доставило даже то, что Хосок лежал на животе и был неспособен приподниматься для того, чтобы помочь в собственном раздевании. Хисыну было достаточно лишь сильнее потянуть. Вновь расположившись между ног, на этот раз подминая одну из них под себя, мужчина быстрым движением вынул член из все еще расстёгнутых брюк и боксеров. Он начал медленно проскальзывать по межбедренной ложбинке, из-за чего гулко постанывал. Остатками сознания Хосок чувствовал чужие, нежеланные прикосновения к голой коже, и это было в разы неприятнее. По сравнению с этим чувством удары казались приятнее. Чон крепко зажмурил глаза, отчего все тело превратилось в натянутую напряженную струну. Это не могло не разозлить Ли вновь. — Ты можешь, блять, расслабиться?! — он смачно бьет по ягодице, из-за чего Хосок уже даже не издает и звука, лишь прикусывает губу до металлического привкуса во рту. — Оу, я понял, ты просто любишь пожёстче, но не можешь признаться в этом… — он вновь шлепает, после оглаживая кожу, что от ударов аж горела. — В таком случае, может, еще пару ударов или, о! Я придумал: может, без растяжки? Ммм? Ну что ж не могу тебе отказать, любимый. Хисын смачно плюет себе на пальцы, растирая слюну по колечку мышц, а затем – по своему члену. Он толкается резко, но тугая мышца не дает проникнуть. Он толкается вновь и вновь, из-за чего Хосок скулит, испытывая лишь боль. — Я сказал, чтобы ты расслабился, сука! — не прерывая толчков, Хисын хватает Чона за волосы и после того, как потянул голову на себя резко опускает ее, с силой ударяя о паркет. Головка проскальзывает внутрь, отчего Ли громко стонет, чувствуя сильное давление стенок. Он продолжает двигаться, желая войти полностью. Хосок же, не выдержав, дергается, пытаясь отстраниться, мучительно стонет, но его вновь тянут за волосы и ударяют о пол еще сильнее. В глазах темнеет…