Пульс есть!

      Дазай и Чуя молча смотрели на то, как Гоголь прощается со своим другом, прижимая руку, единственное, что от него осталось, к себе. Федор был другом Николая, поэтому ощущать холодную руку было невыносимо тяжело, сердце ныло, обливаясь кровью, но сегодня он потерял не только Федора, но и Сигму. Гоголь не знал почему, но внутри возникло желание похоронить тех, кто был для него близок последние несколько лет. Если от Федора из-за взрыва почти ничего не осталось, то Сигма должен быть вполне целым. Пусть он не обрел желанный дом, то сможет хотя бы покоиться с миром в могиле, отпустив все свои тяготы и тревоги.       Николай поежился от холодного ветра. Если бы Федор сейчас стоял здесь, то обязательно сказал бы что-нибудь про то, что такая погода вредна для него. Гоголь печально усмехнулся, в последний раз прижимая к себе руку, успевшую остыть на холоде за это время. Вместе с ушедшим теплом последних признаков жизни друга не стало, поэтому Николай, печально взглянув на разбившийся вертолет, опустился на колени и положил руку на землю. Что теперь делать? Это то, о чем он так грезил? Стоило ли убийство друга его чувств? Ответы в голову не шли. Поднявшись на ноги, Гоголь взглянул на Дазая с Накахарой, которые продолжали смотреть на него с неким подобием жалости. Да, очевидно, что сейчас он выглядел слишком жалко. От его вечного смеха и улыбки сейчас не было видно и следа. Когда смотреть на них больше не было сил, Николай обратил свой взор в небо, желая оказаться сейчас среди звезд, а не стоять здесь, где погибли его товарищи.       — Я хочу похоронить Сигму, — внезапно заговорил Гоголь после долгого молчания, обращаясь к Осаму и Чуе. Дазай странно взглянул на него, уходя в свои мысли и размышления.       — Чуя, — на лице Осаму блеснула ухмылка, — поможешь дойти? А то я еле на ногах стою уже. Там Сигма как-никак. Эх, а мы ведь так замечательно танцевали. Чуя, кто теперь будет со мной танцевать? — жалостно спросил Дазай у напарника, после чего получил подзатыльник.       — Придурок! А дворец ты не хочешь? — скептически произнес Накахара, все же беря раздражающего напарника под руку, чтобы помочь добраться до еще одного покойника. Он нащупал языком накладные клыки и снова выругался. Вот же Мори! Зачем надо было приклеивать клыки намертво? Вот вернется он обратно, и пока босс не снимет их, работать не будет!       — Может, хочу, — прищурился Дазай, продолжая идти. Гоголь решил сократить путь, воспользовавшись шинелью, поэтому оказался в нужном месте буквально через минуту. Сердце снова пропустило удар. Николай сделал несколько шагов вперед и застыл на месте. Сигма лежал на холодном полу. Его глаза были открыты, поэтому первым же делом Гоголь хотел закрыть их, но у него не осталось моральных сил, чтобы он мог сделать еще хотя бы шаг вперед. Бело-сиреневые волосы были растрепанны из-за всех приключений, что случились с Сигмой за этот день. Николай так и простоял несколько минут, не смея пошевелиться. Возможно, Сигма не считал его другом из-за того, что часто становился объектом для шуток Гоголя, но Николай мог честно признаться, что Сигма был для него другом. Сигма относился к Гоголю довольно настороженно, но при этом всегда уделял внимание, когда его об этом просили. Он слушал. Слушал все, что говорил ему Николай. По Федору было видно, что он довольно часто витал в своих мыслях, не слушая коллегу, но Сигма относился к этому совсем по-другому, слушая и запоминая. Николай был уверен, что если Сигму разбудить посреди ночи и попросить рассказать анекдот, то он выдаст что-то из рассказанного ему Гоголем. Да, Гоголь точно считает Сигму своим другом, сомнений нет.       Николай не обратил внимания на то, что Накахара и Дазай уже пришли, продолжая взглядом прожигать Сигму, будто он от этого засмущается и встанет, решив дать «по шапке». Но его надежды были тщетными, ведь Сигма все так же продолжал лежать на полу. Чуя закатил глаза после очередной выходки Дазая, успевшего ему что-то наговорить. Решив, что Осаму вполне может сам передвигаться, он вынырнул из-под его руки, хоть в чем-то полезен маленький рост, и подошел к очередному за сегодня покойнику. После работы в мафии трупы было горазде легче видеть, поэтому он решил действовать. Гоголь и Дазай особо не торопились шевелиться, так что он решил сам вынести этого человека отсюда. Чуя коснулся Сигмы рукой, чтобы применить на нем свою способность, и резко закашлялся.       — Пульс есть! — удивленно воскликнул Чуя, пытаясь расшевелить Сигму.       — Он жив? — спохватился Гоголь, моментально оказываясь рядом. Он быстро снял с правой руки перчатку и кинул ее на пол. И правда, пульс есть! Сигма все еще жив! Сердце заколотилось, и Николай принялся трясти Сигму, пытаясь привести его в сознание. Чуя попробовал действовать другим способом. Он дал Сигме пощечину и немного отошел назад, пока Гоголь не надумал дать ему пощечину. Но, к счастью Николая, метод Чуи действительно помог. Сигма немного поморщил лицо от боли, а после приоткрыл глаза. Он ожидал увидеть Федора, но никак не Гоголя с Дазаем и вполне себе человеком, а не вампиром, Накахарой. Неужели план Дазая и правда сработал? Он вопросительно взглянул на Осаму, на лице которого заиграла улыбка.       — Я же обещал, что помогу тебе найти дом, — усмехнулся Дазай, оставаясь на месте, поскольку сил прыгать больше не было. Сказать честно — он успел устать. Сигма не успел ничего ответить, так как чьи-то руки обхватили его и прижали к себе. Боль в животе от колотой раны моментально дала о себе знать, поэтому он зашипел.       — Сигма! Я так рад, что ты жив! — на опустошенном лице Николая вновь появилась улыбка, которая, как он думал, не сможет появиться там еще очень долго.       — Что с Федором? — обеспокоено поинтересовался Сигма, оглядывая всех, кто находился в этой комнате. Гоголь взял его под руку и помог аккуратно встать. Сигма с трудом, но держался.       — Он мертв, — недовольно пробурчал Чуя, опять принявшись безрезультатно снимать клыки. Что это за клей-то такой?!       — Вы в этом точно уверены? — не унимался Сигма, и его вполне можно было понять.       — На этот раз — да, — произнес Дазай, после чего воцарилась тишина. — Чуя, хватит мучаться с клыками, лучше найти аптечку, пока Сигма по-настоящему не умер, — легко покачал головой Осаму. — Мне все еще нужен партнер для танцев!       — Я-то аптечку найду, Дазай, но ты ответь на вопрос: как мы собираемся отсюда выбираться? — Накахара поднял бровь вверх, искренне интересуясь этим, так как данный вопрос они с Дазаем не обсуждали. — Вертолет сгорел вместе с Федором и пришел в непригодность.       — Есть у меня один план… — хитро прищурился Дазай.       Сигма был знаком с Дазаем всего ничего, но, тем не менее, стал доверять ему. Пусть этот человек был таким же загадочным, как Федор, было в нем что-то такое, что вызывало доверие. И, честно сказать, после речей Осаму Сигма захотел стать работником вооруженного детективного агентства. Возможно, это и есть его шанс обрести свой дом.