Под водой. Порознь

      Паймон в изумлении замолкает, строит хитрое лицо и, сделав полуоборот, исчезает, оставляя их наедине. Тёмная синева глаз затягивала, губы приоткрылись, и в груди точно и громко билось переполненное эмоциями сердце. — Чего же ты стоишь? — со смешком и необычно мягко тянет Чайльд, первым захватывая застывшего путешественника в объятия. Ощущая, как спину обхватывают заботливые руки, тепло чужого дыхания в макушку, Итэр с опозданием понимает, насколько же сильно он скучал по этому прохвосту-предвестнику. Некоторое забытое чувство безопасности окутывает его изнутри, горячей кровью разливаясь по всему телу. Притупленные боль и усталость за прошедший день начали литься наружу, оставляя следы в виде мокрых дорожек на румяных щеках. Чайльд не мог не улыбаться, шёпотом приговаривая: — Я здесь, я рядом. — Каким ветром тебя занесло в Фонтейн? Продолжаешь выбивать долги? Хах, — путешественник счастлив, хоть так и не скажешь, судя по внешнему виду. Пока он честно пытался успокоиться и перестать реветь, Тарталья с завидным упорством и терпением прижимал того к себе, зарываясь носом в хорошо знакомые светлые волосы и оставляя невесомые поцелуи на макушке. — Можно сказать и так, — неопределенно пожимает плечами. Они устраиваются на прогретом песке. Солнце уходило, растянувшись оранжевым пятном по горизонту. — Чайльд, — тот оборачивается и в приятном изумлении наблюдает за водной иллюзией — маленький кит размером с ладошку вырывается с пальцев путешественника, степенно устремляясь к лицу замершего предвестника. — Думал, как окажусь в Ли Юэ, сразу покажу тебе, — Итэр не может отказать себе в долгожданном объятии, вставая и пересаживаясь к сидевшему лицом к лицу, охватывая за талию ногами и обнимая за плечи в попытке получить то топящее изнутри, нежное тепло. Они сжимают друг друга в объятиях. Прошло слишком много времени порознь. Накопившаяся тяжесть от разлуки тихонько грызло, истощая, утомляя, заставляла обоих только глубже зарываться в насущные дела и поручения, храня в памяти ещё тёплые огни вместе проведенных дней.       Чайльд что-то мычит, недолго водит прохладным кончиком носа по шее, поднимается, доходя до ушной раковины, и игриво кусает. Путешественник теснее прижимается к Тарталье, встречаясь взглядом, мягко улыбается и тянется к так привлекательно приоткрытым губам. — Я остановился в Дебор Отеле… — Используем телепорт, — выдыхает Итэр в губы, не желая терять время, встаёт, не размыкая ладоней, и шепчет точку телепортации.       Фонтейн накрыл полумрак, вскоре уступивший место полной темноте, освещаемой только уличными фонарями и светом, исходящим из окон домов. Теплые, грубоватые на пальцах ладони оглаживали грудь, живот, мяли бёдра, хватались за ягодицы. Словно заново изучая, не менее потёртые от долгих битв и поисков руки обнимали обнажённые плечи, держались за шею, затылок, внезапно сжимали и оттягивали рыжие волосы. Грея воздух шёпотом произнесенными словами любви, взаимной тоски, оба не собирались замолкать и замирать. Только не сейчас. Не в эту минуты, секунды, когда Итэр с интимным вздохом садится на чужие бёдра и ладонями упирается о напряжённые мышцы живота, пока горячие капли пота скатывались по виску, а пальцы ног сжимала слишком приятная судорога, когда Чайльд, прошептав любимое имя, болезненно медленно приподнимает таз, заставив путешественника вскинуть голову. Итэр видит сверкающий затягивающей бездной взгляд и дрожа приподнимается, со звонким стоном опускаясь. — Чайльд.? — предвестник криво улыбается, хватается за слишком приятно мягкие бедра, фиксируя подрагивающего блондина на месте, бормочет, пока ещё не одурманенное сознание не покинуло его: — Держись и не сорви голос. — Наверное, ты слышал, как проходило обвинение здешнего фокусника, — Итэр мирно лежал, удобно устроившись на мужской груди. — Дом Очага, приют под руководством Слуги… — словно прокручивая информацию, бормочет он. Спокойное сердцебиение под ухом позволяло расслабиться. — Слуга, кхм, — предвестник перемещает ладонь с предплечья юноши на талию, поглаживая, — она неоднозначная личность. Как я думаю, вступила в Фатуи, преследуя свои цели, и вполне могла бы обойтись и без Царицы над головой. Если она обернётся против ее величества — это не будет случайностью. Честно, она мне не нравится. — Ммм… — путешественник приподнимается на локтях, впиваясь нахмуренным взглядом в безмятежное лицо напротив, хорошо различимое в полутьме. — Упоминая собственные цели. Чайльд, не влипни в неприятности. Особенно здесь. Пожалуйста, — приблизившись, юноша едва касается губ. — Постараюсь, — сдавшись под доверительный шёпот, Тарталья наклоняет голову и притягивает путешественника, вовлекая в долгий чувственный поцелуй.       Пробегаясь по поручении Навии по городу и опросив всех кого нужно, Итэр останавливается на обед у близ находящегося кафе. Долго ждать не пришлось, юноша зачерпывает горячий суп-пюре кусочком хрустящего багета, пока Паймон с удовольствием уплетала свою порцию. — Будешь десерт? — на что летающая живая консерва активно кивает, прикрывая ладошками набитый рот. Хмыкнув, Итэр зовёт официанта. — Путешественник! Ух, уф… — Тьерри? — запыхавшийся служащий скоро восстанавливает дыхание. — Началось разбирательство против предвестника Фатуи, Тартальи. — Ха? — он каким боком приписался? Всё же Чайльд оказался в ненужном месте в ненужное время. Путешественник благодарит того за информацию и бросает Паймон: — Сложи в пакетики еду. Я оплатил. Телепортируешься прямо ко мне, — девочка была обеспокоена, но понятливо кивнула вслед убегающему блондину.       Итэра раздражала сложившаяся ситуация до сжатия челюсти и готовых дать по заслугам кулаков. После проведённой ночи на утро, когда солнце светило вовсю, путешественник проснулся один. Вторая половина постели уже остыла. Коснувшись пятками прохладного пола, Итэр вздрагивает, как замечает свёрток рядом с ночником. «Утречка! Надеюсь, ты хорошо выспался. Внизу оплачен твой завтрак, а может уже обед, хах. Поешь. Переходя к сути… Вчера, перед тем как встретился с тобой, я столкнулся с похитителями сокровищ. Мой Глаз Бога по неизвестной причине отказывался подчиняться мне, гидро стихия не контролировалась мной. Так что пришлось уделать их в рукопашную. Я был вызван в банк для исправительных работ с очередными долгоплательщиками. А пока Глаз Бога пусть побудет у тебя. Думаю, при следующей встрече проблема будет решена. Я люблю тебя. Чайльд».       Итэр чувствовал, либо это было лишь его иллюзией, что Глаз Бога предвестника грел штанину, в карман которых он его спрятал. Он бежал со всех ног в оперный театр, наконец найдя необходимые доказательства для опровержения глупого обвинения. Навия была уже тут, окликнув ее, путешественник передаёт бумаги, с облегчённым вздохом падает на задние ряды кресел. Мигом потеряв интерес к происходящему раскрытию правды, Итэр вглядывается в стоящую фигуру явно недовольного предвестника. Минувшая ночь вспыхивает в памяти, из-за чего алеют щёки, и юноша затягивает шарф повыше и потуже. Он не сдерживал себя, оставляя розовые, вскоре потемневшие метки, где только мог. Бесконечная нежность свернулась клубочком в его груди. — Подождите минуту, господин Тарталья… — путешественник приподнимается с места, переводя взволнованный взгляд на беспристрастное лицо Нёвилетта. Всё ведь должно закончиться хорошо, ведь так? Нехорошее предчувствие закололо виски, что юноша силой воли и собственными уверениями о быстром завершении заседания заставил себя ждать. — …признан виновным, — где-то был слышен удивленный выдох, где-то прошёлся шёпоток, что всё было итак ясно с самого начала, ведь обвиняемый — не абы кто, а один из одиннадцати предвестников Фатуи. Итэр скрипнул зубами. Конечности заледенели. Нет, он не был изумлён тем, что Тарталья не дастся просто так, разнося упавших жандарматонов на куски. Ядовитые фиолетовые, тянущиеся мелкими капиллярами линии силы Глаза Порчи сверкали искрами при точных ударах. Вскоре Чайльду надоело возиться с механическими мошками в такой форме. — Итэр, он активирует свою Форму Духа! Что нам делать?! — осипшим от развернувшегося представления голосом кричит Паймон, хватая путешественника за плечо.       Тарталья, ещё поднявшись на место обвиняемого, замечает спокойно сидящего вдалеке юношу. Увы, после завершения текущего заседания его ждали дела, максимум провозиться с которыми мог до поздней ночи. Так что сегодня им встретиться не удастся.       Стоит ему увидеть направленный на него взволнованный до дрожи взгляд, азарт битвы смывает отрезвляющим глубоким чувством искренней любви. В груди что-то обжигающе горячо пульсировало. Итэр не мог сдвинуться с места, разрываясь на противоположные мысли разума и сердца. Секунды слились в вяжущую тишину в ушах, со звоном разбившуюся вмешательством верховного судьи. Всё вокруг отмирает. Итэр молнией устремляется к Нёвилетту, пока жандарматоны подхватывают бессознательное тело предвестника и уносят в сторону. — Я требую повторного расследования, — он не собирается церемониться, переходя к делу. Плевать на не разошедшуюся толпу зрителей. Слухи в любом случае просочатся в самые мелкие щели. — И сейчас хочу… — Итэр замолкает на полуслове, собирая крупицы напускного спокойствия, что крошилась в пыль, — проводить Тарталью до места его заключения, — горло пересыхает. Казалось безразличное лицо судьи не внимало словам, однако тот медленно кивает, разрешая и подзывая служащего, видимо, делая свои выводы от увиденного.       Итэр не знает, как выглядел со стороны, надеясь, что не очень очевидно. Но скоро отодвигает подобные размышления на потом, по указанию местной охраны заходя в небольшое помещение, где под пристальным наблюдением машин находился Тарталья. — Очнулся, — бормочет путешественник, подходя ближе и приподнимая за подбородок нечитаемое лицо Чайльда. — Сильно болит? — Не привыкать, — сухо отвечает тот, сидя на стуле, и дергано пожимает плечами. — У вас есть пять минут! — кричит из соседней комнаты за решеткой девушка. Связанный по рукам и ногам Тарталья собирался молчать. Итэр встаёт напротив, притягивает его макушку, чтобы тот лбом упёрся в его грудь и открыл обзор на шею. Он был излишне напряжён. Юноша концентрирует новоприобретенную стихию на подушечках пальцев одной руки и начинает массажировать от макушки до линии позвоночника. Чайльд испускает вздох облегчения. — Я помню, как-то Барбара рассказала, как именно они лечат в соборе при помощи своей силы, — путешественник методично ведёт вниз, свободной рукой зарывшись в рыжие пряди. — Из-за Глаза Бога ты прибыл сюда? — Да. В последние дни я в общем был в не настроении, — блондин тихо угукает, ведя вверх, — и как я писал, вскоре появилась такая проблема. Я чувствую, что-то зовёт меня. В ту ночь мне приснился один из дней, проведённых в бездне, — он замолкает, поднимая голову. — Прости. Хаос всегда следует за мной по пятам, — Итэр не знает, как собственная маска равнодушия держалась до сих пор. Теперь же, ловя потеплевший взгляд синих глаз, рвано выдыхает, даёт скатиться по щекам скопившимся слезам. — Я люблю тебя, — юноша сглатывает, чтобы убрать ненужную дрожь. В голове образовалась пустошь, посреди которой глубокой ямой вилась вереница повторяющихся мыслей, что он не скажет вслух. Не сейчас. — Я уже скучаю. — Мне тебя не хватает. — Я слишком сильно люблю тебя, что… — И я тебя люблю, Чайльд, — шепчет Итэр, не сдерживая порыва поцеловать суховатые губы, влаживая все бушующие чувства, хранящиеся лишь для него. — Встретимся там, где всё началось и никто из нас не думал вновь там оказаться, — решётка открывается, его подхватывают машины, уводят. Провожая потускневшим взором удаляющуюся спину, путешественник скорее утирает набежавшие слёзы. Тарталья не оборачивается, будет больнее. Да и встретятся они скоро.