Страх

Я… Никогда не знала, какого это — быть человеком. С самого своего рождения я знала лишь одну эмоцию — страх. Богиня всегда говорила, что это единственное чувство, которое нам, жалким рабам, позволено испытывать. Госпожа ненавидела чужую радость, а потому старалась сделать все, чтобы наша жизнь была настоящим Адом. И у нее получалось отлично. В королевстве было лишь три главных закона, и один из них гласил, что все мы делимся на господ и рабов. И что рабы не заслуживают ничего, кроме страданий. Мы лишь вещи, которым положено выполнять свою работу настолько хорошо, насколько это возможно. К нам не может быть жалости или сострадания. Имя нам «оно». Мы должны знать все правила. «Даже если раб валится с ног от усталости, он обязан встать перед хозяином и выполнить следующий его приказ». Сколько погибло от переутомления? Уже и не сосчитать… Я прекрасно помню, как другие вещи, подобные мне, падали во время работы и уже никогда больше не вставали. О том, что происходило с их трупами, уже не хочу говорить. Я относила их, куда положено, после чего продолжала выполнять свою работу. Подобное было обыденностью. Никто не боялся смерти, наоборот. Мы желали ее. Это единственная милость жизни, позволенная ничтожным рабам. Единственный и единый подарок, ожидающий каждого. «Раб — есть оно. Оно вещь. Оно не заслуживает человеческого отношения к себе». Нас почти никогда не звали по имени. Имена — нечто, позволенное лишь людям, господам, настоящим богам. А те жалкие попытки обрести человечность, вроде придумывания имени, старались держать в секрете. Господа не любят, когда их вещи дают себе же клички. Но именно они помогали некоторым из нас хоть чуть-чуть почувствовать себя полноценными. Чем-то большим, чем простой мусор, годный лишь для уборки или удовлетворения потребностей хозяина. «Хороший раб должен всегда бояться». И мы боялись. Ох, как же мы боялись всего на свете. Вот только постоянные переживания вызывают привыкание… Ни один слуга не мог быть хорошим слишком долго. Прямо как моя мама… Я помню, как увидела ее смерть. Мне было страшно, ох, до чего мне было страшно! И как слезы текли по щекам, и как кричала я, пока великая и прекрасная госпожа заставляла меня смотреть на это… Но моя мать не кричала и не плакала. Ей было уже все равно. Она привыкла. Матушка смирилась. И она перестала быть хорошим рабом, а значит, заслужила такое наказание. Я помню вкус ее плоти… Я живу уже больше тысячи лет, но пока что держусь. Моя мать не слишком любила меня, и я не виню ее, но мне еще есть, кого любить. Ох, Мия, моя маленькая девочка, моя милая принцесса… Знала бы ты, как твоя мама тебя любит. Знала бы ты, как она переживает за тебя каждую минуту своей жизни. Но она не покажет этого тебе. Я знаю, как сильно ты меня ненавидишь. Я знаю, что лишь разозлю тебя, так что я останусь хорошим рабом, и не буду раздражать. Тебе не нужен мой страх так же, как он был нужен Богине Тьмы, но знаю, что ты успокаиваешься, если я страдаю. Мамочка это заслужила. Мама останется для тебя хорошим рабом, хозяйка. «Ты хорошая вещь, Меллис»