пьянящий жар наших тел.

С их встречи прошло всего два месяца. С первого поцелуя около двух часов. С первого оргазма, которого они достигли вместе, почти одновременно, опоздав только на пару жалких секунд всего десять минут. Они лежат на огромной кровати со смятым одеялом и раскиданными подушками, голые, абсолютно открытые, расхристанные. Тяжелое дыхание оседает на их легких сладкой тонкой паутиной и каждый готов слушать эти божественные и тяжелые звуки до конца своих дней. До момента, пока их последний вздох не сорвется с чьих-то губ. Пока они живы, они будут вместе. Во всяком случае, они просто постараются. — Скажи, саш, — доносится сквозь немного спертое дыхание голос девушки, — а ты только что лишился девственности, что ли? Парень молчит и лишь пялит глазами в потолок; белки его глаз совсем немного красными из-за вздувшихся сосудов внутри них, а зрачки расширены настолько сильно, что спутать его с наркоманом было бы не так трудно. Достаточно просто подумать, что Саша очень долго и упорно сидел бы на траве или на чем-то, что курится. Ведь ему так нравится прикладываться губами к сигарете, а ее наполнение его интересует в последнюю очередь. Хоть трава, хоть табак, хоть что. Главное, чтобы торкало и приносило небольшой вред, смешанный с удовольствием. Ведь удовольствие с болью это лучшее сочетание на свете, не так ли? — Ну, типа того, — наконец отвечает парень, поворачиваясь лицом к девушке и устремляя затуманенный взгляд на красное лицо и растрепанные волосы. Он думает о том, какая она милая и какие мягкие у нее кудри. Вспоминает, какая нежная у нее кожа и какой чувствительный клитор, когда на него можно лишь слегка надавить в правильном месте. Заколачивает себе в память аудиозапись с ее громкими и сладкими стонами. Эта кассета будет постоянно у него на повторе в голове. Он в этом уверен. — Предлагаю второй заход? — Только воды принеси, а то в горле пустыня, шаришь? — А еще че сделать? В жопу тебя поцеловать? Саша только смеётся и отворачивается на другой бок. Девушка встает с кровати, поправляет волосы одним простым движением руки, соединяет лопатки на секунду, пока спускается по лестнице и мышцы спины напрягаются и удерживают тело. Ноги немного дрожат, ноги уверенно идут в сторону кухни и жадный взгляд парня впитывает в себя все возможное, что можно видеть сзади. Бледноватая кожа на спине, красивые позвонки, которые видны даже на расстоянии нескольких шагов. Кудри спадают на взмокшую шею и некоторые пряди липнут к мокрой коже; Варе жарко. Стройные красивые ноги и подтянутые ноги особенно жадно поедаются чужими зрачками, а едва заметная, но блестящая струйка смазки едва видна на правом бедре. Он откровенно любуется малейшим ее движением. Он впитывает в нее каждый жест и слизывает каждый стон с ее красных и обкусанных губ. Самых сладких и нежных губ. С кухни слышен звук литья воды, звон бокалов и едва слышны шаги босыми ногами по белому паркету. Потом входит она. Полные бедра, налитые кровью и с едва видимыми голубыми венами под кожей. Груди, которые раскачиваются и красиво висят, а розовые соски так манят своей упругостью. Едва заметный живот и красивая, нежная талия. В ней столько силы. В ней столько любви и хрупкости. Ах, как она может любить! *** — Вставляй уже, не томи... — Я просто хочу совсем немного... — целует в шею, вылизывая каждый сантиметр чужой кожи и желая таким образом получить одобрение на свои действия. Руки лежат в самом начале бедер, мягко поглаживая кожу большими пальцами. Гладкая кожа под пальцами проминается и Саша чувствует, насколько сладко и мучительно приятно мять эти ноги, это тело. Насколько райски вздыхать пьянящий аромат её тела и чувствовать ее не менее опьяняющий жар, который согревает его вечно холодное тело. "Мне так нравится то, что я делаю с ней" — мелькает в голове у Саши, когда он выцеловывает чужие соски, молочные груди и оттягивает губами чувствительную плоть на сосках, слыша сдавленный стон и чувствуя, как девчонка в его руках начинает дрожать. — Сколько ты еще будешь так делать? — Сколько захочу, — он издает сдавленный смешок в чужую грудь, пока поднимает глаза и смотрит в чужое лицо. Такое же красное, только теперь от румянца на щеках; в глазах смущение и дикое желание одновременно, ведь ей так хочется жестко и нежно одновременно, чтоб он любил ее каждой клеточкой своего естества, показывал ей это. Хотя бы тут, пока их никто не видит и их чувства слышат и видят только стены да кровать, на которой они распластались. Райские любовники. Адские искусители друг друга. Только наедине они могут жадно раздирать губы друг друга в кровь, трогать тела где и как им захочется, самим задавать темп и ритм движений. Это на публике они скромные друзья, которые украдкой целуются перед парами, а потом курят в общем дворе и Саша обязательно не возьмет свои сигареты, чтобы Варя стрельнула ему красные мальборо и дала свою зажигалку. А потом они придут домой к Варе, и едва дверь закроется и они переступят порог дома, то их губы наконец сольются в таком страстном и долгожданном сладком поцелуе, что они оба не будут отлипать друг от друга, даже когда будут снимать одежду. Им не хочется потерять друг друга ни на секунду. Слишком сладко это все. Наконец Саша резко тянет тело девушки на себя, сильнее впиваясь тонкими пальцами в бедра и чувствуя грудью, как позвоночник Вари выгибается в дугу и она становится еще ближе к нему. Он жадно смотрит в чужие глаза, старается сфокусировать все на себе и, отрывая руку от бедра, вслепую начинает искать тюбик смазки. Выдавливает на пальцы прохладный гель, затем растирает его по члену и все также неотрывно смотрит на реакцию девушки. Боится, что будет больно и неприятно. Что она скажет стоп. Потому что "стоп" для них это запретное слово. Стоп могло означать только одно: нам кранты, если мы сейчас же не остановимся, понятно? Стоп было осознанием последствий. А они до сих пор с трудом осознавали собственную немного запретную связь и иногда получали слишком много удовольствия, которое врезалось им в голову самыми приятными оргазмами и долгой дрожью в районе ног. Пальцы на плечах Саши сжались до белых костяшек и побледневшей до смертельного белого оттенка, так хорошо ей было. Член внутри ощущался так тепло и тесно, что не хотелось сразу начинать движение, а дать себе привыкнуть, насладиться каждой секундой, во время которой мышцы растягивались все сильнее, доставляя все больше удовольствия. Глаза закатились за закрытыми веками, излом бровей выдавал невероятное наслаждение, а рот, который был полуоткрыт и из него уже вылетел первый стон. Потресканный, низковатый и с "возьми меня, я вся твоя". Спустя секунд пять Варя начинает двигаться. Неспешно, аккуратно, чтоб Саша тоже насладился теснотой внутри нее и тоже мог закатить свои глазки. Руки его ползали по телу девчонки, перемещались то на бедра, то на ягодицы, то на талию и всячески направляли движения и его вектор, чтоб оба получили максимальное удовольствие. Как же в ней хорошо, блять. — Я могу ускориться? — Да, конечно... я только хотел тебя попросить, кис... Девушка тут же начинает быстрее двигаться, ощущая на себе (буквально ощущая) тяжелый взгляд темных красивых глаз. В нем столько желания, любви и слов, что любой другой бы уже давно все понял и пошел рассказывать своим друзьям. Но Саша в жизни не скажет, кто она такая и как она хороша, но сам он ежедневно трогает ее коленки под партой, иногда берет ее любимый энергетик, но еще чаще подъебывает по поводу и без. Любовь она такая.