Несколько дней из событий ранней весны.

Период коренного перелома (1942-1943 гг.). 19 ноября 1942 года началось контрнаступление советских войск, которое дало существенные результаты — одна немецкая и четыре союзные армии были уничтожены.

Запах запёкшейся крови, гнилой плоти и окопной сырости; чернильное пороховое небо, воздух, окутанный агонией. Вдали от военных действий, в глухой, нетронутой с виду деревеньке можно лишь изредка услышать собачий вой.   Такая мёртвая тишина.   А ведь ещё недавно здесь можно было услышать детский смех. В этом месте кипела жизнь: такая неторопливая и мирная. Но несколько дней назад на территорию вторглись немецкие войска, превратив такое хрупкое спокойствие в лютый ужас, какого не видели те земли вовек. Кого-то расстреливали на месте, кого-то брали в плен; те, кому поначалу удавалось бежать, в итоге были убиты также, ибо всюду находились вражеские солдаты. Всего за несколько часов местность опустела. Сейчас по округе слоняются лишь стаи волков, которые то и делают, что выходят из близ лежащего перелеска и питаются остатками плоти, что усыпаны повсюду.   Вечерние сумерки. Неподалёку от деревушки ищет пристанище молодой немецкий офицер старшего состава, армия которого потерпела поражение в схватке с советами и была полностью разбита. Без еды и воды бродит он уже больше полутора суток. Надежду выбраться живым совсем уже было потерял, но идти вперёд не перестаёт. Повсюду тягучий запах сырости и талого снега, трухлявых деревьев и прелой листвы; запах тоскливой, холодной весны. Куда ни посмотри — всюду неподвижно стоят сотни деревьев, словно терракотовые воины, тела которых замерли навеки. Кажется, будто каждый из них охраняет объятьем покой. Тишина стала сама собой.   Туман. Временами можно почувствовать еле ощутимый прохладный, влажный ветерок. Мужчине, кажется, улыбается удача, и он выходит на деревеньку. Он делает полувыдох и начинает пристально изучать местность, проверяя наличие живых душ; заходит в один из домов.   Его внешность строгая, индифферентная в сочетании со спокойным и расчётливым характером. Он внимателен, сдержан и ассертивен. Его возраст около тридцати; высокий рост, средней длины волосы с бритыми висками. Глаза цвета самого синего льда; острый, пронизывающий взгляд.   Его имя — Вальтер Келлер.   Перед мужчиной вскоре предстаёт вид дома изнутри во всей красе: подорванный, разорённый вовсе, стены его обшарпаны; где-то сломана мебель, где-то опрокинута. Здесь все покрыто сплошным слоем пыли и сажи; запах прелости и промокшей до самого основания древесины. Сквозь разбитые окна просачивался яркий лунный свет, через который была видна вся та копоть, скопившаяся в безмерных количествах за эти пару дней. Бесконечная лакуна.   Мельком убедившись в том, что дом пуст, Вальтер положил свою фуражку на рядом стоящий стол, снял тяжёлую, промокшую до основания шинель, поднял один из опрокинутых стульев и повесил на спинку того мундир. После — начал искать любой источник воды в доме; и если повезёт, то найти какие-либо остатки еды. Бесшумной офицерской походкой он ступал по чуть провалившемуся кухонному полу и, найдя бутылку, на дне которой было немного мутной воды, изучил запах содержимого. Не успев сделать и пары глотков, он замечает еле слышимый шорох за стеной. Резко и без лишних движений достав револьвер, направился к единственной комнате, что была напротив. Пройдя через проём, мужчина увидел лишь полутьму — и больше ничего. Лишь малая часть той комнаты была видна под освещением света лунного. Мельком бросив взгляд в темноту, он тут же стал осматривать все более детально: сначала заглянул под кровать, затем подошёл к покосившемуся шкафу, что стоял у него за спиной, распахнул дверцу и наставил заряженное оружие куда-то вниз. Но спустя мгновение — опустил. Там, вжавшись в стенку, сидела русская девочка двенадцати лет отроду, которая, обхватив руками свои коленки, дрожала, не смея поднять глаз на незваного гостя. Вальтер помедлил лишь мгновение:   — Вылезай, — приказал мужчина с явным немецким акцентом. Его низкий голос испугал и без того дрожащую от страха девочку, которая лишь зажмурилась и не смела шевелиться; казалось, она и не дышала вовсе.   Смотря на совсем обессиленную девочку, Вальтер убрал револьвер, отошёл на пару шагов и присел на корточки. Он пытался показать, что не причинит вреда.   — Не бойся, я тебя не трону, — после его слов девочка посмотрела в сторону мужчины глазами, полными слез.   Она понимала, что другого выхода, кроме как подчиниться словам, у неё нет. Девочка осторожно встала и на трясущихся ножках вылезла из своего "убежища". Ей казалось что ещё немного и она упадёт, потеряв сознание. На её тощем тельце сильно выпирали ключицы, на лице виднелись впалые скулы. Держась за самый край дверцы шкафа, она показалась мужчине. Лунный свет полностью освещал её, и мужчина увидел светло-русую, со спутанными, в грязи, волосами девочку в бежевом, местами порванном сарафане, похожем на балахон из грубого материала с подпоясывающей на талии верёвкой; на плечах её была толстая ткань, напоминающая мешковину, укутавшись в которую, малышка хоть как-то пыталась согреться. Но больше всего привлёк его внимание взгляд девочки. Она смотрела в сторону Вальтера, но словно сквозь него. Её почти прозрачные зрачки отдавали мутным графитным отливом.   Девочку звали Селина. В тот роковой день пришли немецкие солдаты, разгромили родительский дом, в котором жили вместе с ней её мама и маленький братик Арсений. Её родных забрали в плен, как и нескольких других жителей окрестности; забрать хотели и малышку, но после того, как немцы увидели её слепоту — оставили здесь, сказав при этом: «Für nichts geeignet...».   Селина стояла перед мужчиной, что был в немецком обмундировании, она не знала, что делать, ей все время казалось, что вот-вот, сейчас он начнёт издеваться над ней, поймёт, что она «другая», как делали это другие; или ударит, или вовсе лишит жизни. Но ничего подобного не происходило. Вальтер вдруг вышел из комнаты, в то время как девочка прислушивалась к каждому его движению. Она словно ощущала на себе его взгляд, его ровное дыхание, непоколебимое спокойствие и в то же время исходящую от него силу.   Мужчина нашёл пару металлических вёдер, стоящих в самом углу дома, и вышел на улицу. Подойдя к колодцу, начал набирать воду. Все его мысли в этот момент были о найденной девочке; он не знал, что ему с ней делать и как поступить, ведь следовало убить в самом начале, во избежание проблем в будущем. Но, видя перед собой настолько беззащитное создание, Вальтер не мог себя пересилить.   Вернувшись в дом, мужчина увидел, как девочка, сидевшая на самом краю стула на кухне, вдруг резко вскочила, стоило ему только войти в помещение. Офицер посмотрел в её дрожащие от страха глаза, беглый взгляд которых она все время пыталась прятать, смотря то вниз, то в сторону. Поставив вёдра на пол, Вальтер заметил рядом, на полке, пару чашек; зачерпнул одной воду и стал протягивать малышке, говоря при этом:   — Возьми, выпей воды, — его голос был куда мягче, чем в вначале.   Девочка тут же хотела подбежать, взять чашку и утолить нестерпимую жажду, но лишь слегка нахмурилась и осталась стоять неподвижно, кусая и без того потрескавшиеся губы. Офицер понял, что насколько бы сильным ни было желанием девочки сделать глоток воды — она не возьмёт из его рук ничего. Поэтому Вальтер поставил чашку на край стола, рядом с которым он находился, а сам отошёл на пару шагов.   — Не бойся.   Малышка могла различать только светотени пространства и лишь благодаря луне могла с трудом понять, где находился мужчина. Подождав мгновение, стала подходить осторожными, но быстрыми шагами к столу. Она аккуратно взяла чашку и жадно выпила все до последней капли, в то время как Вальтер неторопливо пил воду, наслаждаясь каждым глотком в стороне. Девочка поставила чашку обратно на стол.   — ...спаси..бо, — робко произнесла она эти слова тише шёпота.   Мужчина же, для которого было довольно неожиданно услышать голосок девочки, такой неуверенный и нежный, ничего не сказал, только неосознанно кивнул ей в ответ.   Немногим позднее Вальтер нашёл старый, зачерствевший кусок пыльного хлеба в столе, и также поделился с малышкой, отломив небольшой кусочек и размягчив его в воде.   После того, как офицер и девочка смогли утолить голод, прошло около получаса, и за это время Вальтер успел полностью обыскать дом, пополнить запасы провизии несколькими корнеплодами из погреба, расположиться в домике, прийти в себя, умыться и, наконец, просто расслабиться на мгновение.   В стенах дома вдруг негромко заиграла музыка. Мужчина нашёл в одной из комнат, стоящий на тумбе, полностью покрывшийся сажей, патефон. Он был совсем небольшим и с виду таким неприметный, что Вальтер не сразу обратил на него своего внимание. Но как только заметил — не смог пройти мимо. Остановившись, мужчина встал напротив. Он снова хотел хоть на мгновение ощутить то мирное довоенное спокойствие, которым дышал всякий живущий на его родине, когда тот был ещё юношей. Часто мужчине не хватало этого ощущения, но на подобные мысли просто не было времени, находясь на службе. Он не имел права думать о прошлом. А сейчас словно вспомнил давно забытое старое, что пробудило в нем противоречивые чувства. Внезапно светлые воспоминания прошлой его жизни сменились пронзительной ностальгией, вызывающей тоску и смоляную тяжесть.   Тишину прервал тонкий бархатный голос женщины, который пробирал до дрожи. Звук, исходящий из патефона был куда тише, чем должен, но это не помешало музыке проникнуть в самую утробу подсознания. Как же давно Вальтер не слышал музыки... оперный голос женщины хоть и на миг, но заставил забыть обо всем, что так сильно гложет.   Мужчина подошёл к стулу, что был весь в сколах и царапинах, и достал из шинели кусочек опалённой карты той местности, где он предположительно находился. Пока Вальтер был полностью погружен в мысли, Селина находилась за углом, за стеной и сидела на кровати, свесив ноги с края, опустив взгляд куда-то в пол. Когда она услышала внезапно раздавшуюся в доме музыку, то с каждой минутой все больше на душе разливалось тепла. За столько времени начала приходить в себя и она: тело становилось менее напряжённым, а руки уже не сотрясала дрожь. Девочка облегчённо выдохнула, прикрыв глаза.   Малышка всё думала о незнакомце и все никак не могла понять: можно ли ему доверять?. Хоть она и боялась его, как огня, но все же в голове пробегала мысль: «Но он так добр ко мне...». Не убил её, не стал издеваться, не тронул вовсе. Спустя некоторое время она решилась выйти из комнаты и, маленькими шажочками подойдя к проёму, остановилась, касаясь рукой древесной стены. Вдруг она услышала голос, отчего невольно вздрогнула.   — Эй, подойди ко мне, — его голос был спокойным, внушающим доверие, — все хорошо, — старался говорить он, как можно мягче.   И девочка, немного поколебавшись, стала подходить. Её сердце с каждым шагом колотилось все сильнее, словно отбивая чечётку. Он пригласил её присесть рядом, на небольшого размера диван, стоял который в паре шагах от него самого. Но когда Селина проходила мимо стола, который стоял слишком близко, она нечаянно столкнула офицерскую фуражку и тут же в мгновение ока подняла её, и стала судорожно просить прощения:   — ... я... прос...тите, я не хотела, — девочка запиналась, — пожалуйста...   Но Вальтер уверил её, что все в порядке. Подняв и держа в руках фуражку, она невольно стала изучать её лёгкими прикосновениями, самыми кончиками пальцев. Козырёк был жёстким и гладким, над ним на двух пуговицах был пристегнут двойной шнур, похожий на жгут; сама же фуражка ни чем особым не отличалась, кроме как наличием металлического венка из дубовых листьев и, чуть выше, орла со свастикой, на котором малышка насчитала четыре небольшие царапины. Положив её на то место, откуда та упала, девочка присела на самый краешек дивана, поджав под себя ногу, постоянно перебирая ткань своего сарафана. Вальтер же, взглянув на неё, увидел, насколько та была напряжена, хотя пыталась скрывать это всеми силами. Глубоко вздохнув, он на мгновение прикрыл глаза и вновь сосредоточился, продолжая что-то отмечать на карте.   03:00. За окном сильный дождь и временами сверкающие молнии, что озаряют всё вокруг своими вспышками. Периодически дом сотрясал гром. Селина, сидя всё на том же месте, клевала носом; и как только её веки смыкались — она пыталась взбодрить себя, быстро мотая головой. Вскоре мужчина закончил дела окончательно и, выпрямив спину и расправив плечи, облокотился на спинку стула. Взглянув на девочку, он увидел, как та мирно спит, тихо посапывая, свернувшись калачиком. Посидев пару минут неподвижно, он встал как можно тише и подошёл к малышке; немного помедлив — аккуратно взял на руки. Теперь он мог рассмотреть её красивое личико с нежными чертами; омрачала лишь высохшая кровь на разбитой губе и запачканное грязью лицо. Пара прядей падала ей на лицо.   03:40. Мужчина отнёс малышку в комнатку, где было совсем небольшое спальное место, и положил её. Перед тем, как уйти, положил ей на ноги покрывало.   03:58. За окном все сильнее разразилась гроза. В голове Вальтера роем кружились мысли, из-за которых шанс уснуть был ничтожным. Вдруг после размышлений о прошедшем дне его посещает идея, которая в корне меняет предыдущий план действий. Поэтому, встав рывком с дивана, он подошёл к столу, где лежала карта, и стал делать на ней правки и некоторые заметки.   04:14. Дом снова озаряет яркая вспышка света, за которой последовал гром, что сотряс всё находящееся в комнате. Селина проснулась, не сразу понимая, где находилась. Через мгновение следует ещё один раскат, после которого она зарывается с головой в покрывало, силясь снова провалиться в такое желанное забытье. Но у неё это никак не получается, как бы сильно та не старалась. Девочка с самых ранних лет боялась грома, а сейчас, в разгар войны, он и вовсе принял гибельный для неё облик. После очередного громыхания,  Селина решила выйти из комнаты, выпить на кухне немного воды; но как только подошла к проёму — услышала шорохи и поняла, что мужчина до сих пор не спал. Вальтер же, заметив малышку, на мгновение опустил бумаги, смотря на её слегка дрожащие руки, которые она то и дело прятала.   — я... я не хотела... Вас беспокоить... — вдруг снова сверкнула молния, и раздался гром, отчего малышка сильно вздрогнула и вжалась плечом в стену, прерывисто дыша.   — Все в порядке. Ты можешь присесть рядом, если хочешь.   Подойдя к дивану, она села, слегка сжавшись и согнув в коленях ноги, прикрыла глаза, но засыпать не смела. Однако совсем немного времени спустя она сама и не заметила того, как окунулась в забвение, в то время как Вальтер, наконец-то, все закончил и понял, что так сильно нуждается во сне; чтобы не тревожить девочку, он остался на стуле и, закрыв глаза и скрестив руки на груди, провалился в небытие.   После очередного грома малышка резко просыпается и садится, прижав руки к груди. Немного переведя дыхание, замирает. Она ощущала много разных незнакомых запахов. Ей казалось, что в помещении находилось не меньше четырёх человек, от которых исходил тяжёлый запах пороха, пота и сырой земли. Селина не могла понять, кто все эти люди. Может, ей все это кажется? Может, она просто не отошла ото сна? Пару минут спустя незнакомцы стали подходить все ближе и ближе. С каждой секундой ей все меньше казалось похожим это на сон, ведь она так отчётливо слышала шаги, ощущала их движения, явное присутствие. Люди окружили её, и послышался тихий ехидный смех. Малышку затрясло, она не понимала, что происходит. Ей хотелось просто бежать, но она понимала, что ничего хорошего из этого не выйдет. Хохот, доносящийся ото всюду, становился все громче и громче. Малышка просто закрыла уши руками, все сильнее сдавливая их, чтобы не слышать голоса. Из её глаз потекли слезы. «Прекратите… прошу вас…  хватит…» — повторяла она шёпотом, качаясь из стороны в сторону.   Вдруг распахнув глаза, она понимает, что настала тишина. Это было... всё не по-настоящему, всего лишь видение. Её тело не переставая сотрясала дрожь. Но все закончилось. Она смогла окончательно проснуться. Выдохнув, присела на край, немного ссутулившись, опустив голову. Совсем рядом, в паре сантиметров от себя, она вновь чувствует присутствие. От неожиданности Селина хотела было отскочить назад, но не вышло — мужчина схватил её за горло, повалив на диван. Она пыталась вырваться, извиваясь под ним, силясь подавить рвотные позывы, но вместо крика она только судорожно глотала крупицы воздуха, пытаясь оттолкнуть мужчину. Но у малышки просто не было шансов против офицера. Она испытывала сильное жжение, боль, тошноту и болезненную пульсацию. Она сдавливала его запястье, как только могла, но её хватка ослабевала с каждым мгновением все сильнее.   Селина подскакивает, вдохнув полные лёгкие. Но она задыхалась. Снова... сон? Она уже не понимала, где иллюзия, а где реальность. Девочку трясло, она не могла отдышаться. Вальтер просыпается и видит, как она находилась на грани, и решает осторожно подойти, попытаться успокоить. Девочка чувствует это, и когда офицер касается её плеча, малышка ударяет его по руке и рывком отскакивает к стене, пытаясь устоять и не потерять равновесие. Она, вжавшись в угол, лихорадочно дышала. Селину, из глаз которой градом падали слезы, казалось вот-вот поглотит безумие.   Вальтер понимал, что нужно что-то предпринять и, пытаясь подобрать слова, снова стал подходить к ней.   — Шшш... тише, я ничего тебе не сделаю тебе, обещаю, все хорошо, — понимая, что она не увидит, он все равно подходил к ней с поднятыми руками, — а я ведь даже не знаю твоего имени, — мужчина пытался перевести её внимание, не надеясь получить ответы. — Как тебя зовут?   Девочка, кажется, стала чувствовать его отдалённое тепло, его ровное дыхание, ощущала непоколебимое спокойствие, но в то же время неспокойное сердцебиение. Он подошёл на расстояние вытянутой руки. В тот момент она с ужасной робостью прикоснулась к его грудной клетке самыми кончиками трясущихся пальцев. Она опустила голову как можно сильнее, дыша через раз, задыхаясь.   — С...Се...лина... — с трудом выговорила она. И вдруг он неожиданно накрыл своей ладонью её руки. Малышка дёрнулась, пытаясь освободиться. Но он лишь глубоко вздохнул и второй рукой прикоснулся к её голове, прижав к себе. Мгновение она не дышала, все ещё ожидая чего-то ужасного, болезненного. Но ничего не происходило. Её плечи затряслись с ещё большей силой. Малышка не знала, что делать; она заплакала. Совсем тихо. Сердце Селины пропускало, казалось, больше двух сотен ударов, отдающих в ушах, заглушая собственное такое громкое дыхание. Вальтер чувствовал, как напряжённое тело девочки с каждой секундой становилось все более податливым. Он аккуратно повёл малышку к дивану, чтобы её ноги не подкосились, и та не упала. Маленькими шажочками они дошли до края, присели. Вальтер не переставал придерживать её за плечи, наблюдая за состоянием. В таком положении они пробыли ещё некоторое время, после чего Вальтер ненадолго отошёл, чтобы принести ей воды.   06:00. Шло время. Непогода за окном сменилась тусклой облачностью. Селина вот уже как полчаса погрузилась в мирный сон, рядом с которой был Вальтер, полусидя, прикрыв глаза, словно оберегая такой хрупкий покой малышки. Вскоре мужчина вышел во двор умыться ледяной водой.   Немного погодя проснулась и Селина. В планах Вальтера было покинуть деревеньку, направившись на северо-восток. Он принял решение взять с собой малышку и присматривать за ней до тех пор, пока они не выйдут на какое-либо выжившее поселение.   Собрав необходимые вещи, они вышли из хижины. Солнце слегка согревало кожу, отдавая приятным ощущением где-то в груди. Они шли по разорённой местности уже какое-то время. Придерживая Селину за локоть, офицер, казалось, на мгновение ушёл в свои мысли. Он не сразу заметил, что девочка тянет его за край шинели.   — Шаги... кто-то идёт, —- малышка старалась сказать это, как можно тише.   Они уже успели выйти на открытую, но рельефную местность. За оврагом послышались голоса, русская речь.   — Teufel... — резко процедил офицер.   Не проходит и мгновения, как слышится, совсем рядом, где-то за спиной:   — Хэнде хох, ублюдок, — хрипло произнёс солдат, направляя ППШ прямо в затылок офицера, стоя на возвышенности всего в паре шагов.   — Ха... дальше, кажется, тебе придётся без меня, малышка.