Разве твой бог Солнца может благословить наш союз в церкви?

      Когда он впервые встречает Эмануэллу, ему 14. Тогда она не называет своего имени, а он не видит смысла его спрашивать. Отец тащит его с собой на Гранд Лайн, показать работу Дозора, приобщить к будущему делу его жизни. Гарп считает, что Драгон станет великим героем, что сражается за справедливость, дерётся во благо этого мира и чьё имя ассоциируется со свободой и спасением в сердцах людей. Драгон считает, что Дозор ничерта не делает. Он видел дворян, видел тенрьюбито, видел прислугу и рабов. Видел, как дозорные смотрят и не спасают этих людей. Видел, как отец скрипит зубами и закрывает глаза, когда сбежавший раб оказывается на Весёлом псе.       - Эти твари именуют себя богами, хотя их даже людьми назвать сложно, - говорит Гарп в тот день. Богарт молчаливой тенью стоит за его спиной.       Девушку нашёл Драгон. Ей повезло выбрать для побега именно их корабль и повезло спрятаться именно в его каюте. На её спине изорванная в клочья плетью метка из круга и треугольников. Никто не знает, как она сбежала, а она и не говорит. Черноволосая, кудрявая, с горящими глазами. Глядя в глаза бывшей рабыни, он чувствует ветер, слышит грозу и шум океана. Девчонка искалечена, но не сломлена, так говорит отец. Отец же и велит поговорить с ней, узнать хотя бы откуда она и куда её отвезти, а там уж Гарп сам придумает ради чего они там окажутся.       Драгон умеет обрабатывать раны, даже зашивать их умеет – отец постарался, - но вот разговоры и допросы в мягкой форме не его стихия. Но с девушкой надо что-то делать. Кто она? Откуда? Куда бежит? Есть ли ей к кому бежать?       Драгон стучится в собственную каюту перед тем, как зайти туда и чувствует себя ужасно глупо. Девчонка, худощавая, но что-то подсказывает, что очень сильная, сидит на его кровати в его пижаме и смотрит на него с любопытством и, отчасти, с вызовом. Страха в глазах уже нет, и с этим она права: хотели бы вернуть беглянку – лечить бы не стали, сдали бы просто так и сдали сразу. Он ставит поднос на стол, садится так далеко от неё, как позволяет ему размер каюты, и глубоко вздыхает прежде чем начать разговор, без всяких сомнений, совершенно неприятный.       - Здравствуй… Я Монки Д. Драгон, - девушка смотрит на него, не мигая, лишь чуть наклоняет голову набок. – Я подумал, что надо представиться прежде чем что-то спрашивать, но мне нужно знать, кто ты и откуда, ну или хотя бы куда тебя отвезти, где ты будешь прятаться... И… Можешь ли ты говорить?       Девушка кивнула, потом задумалась и ответила вслух:       - Да.       Драгон кивает, больше сам себе, и продолжает:       - Отец хотел бы знать, как ты сбежала, но ты ведь не расскажешь, да?       Она улыбается, выходит нагло и бойко, почти по-мальчишечьи:       - Я в воду прыгнула.       Драгон хмурится, недовольный ответом, но решает всё-таки уточнить:       - Как ты сняла ошейник?       Она задумывается на пару секунд, но всё-таки отвечает:       - Мой старший брат научил меня разрушать их.       - Кто твой старший брат?       Ответа он не получает. Но то, что кто-то знает, как разрушить рабские ошейники радует, хотя отцу он об этом, конечно, не скажет - Гарпу не понравится его интерес и инициатива, снова направленная на подрыв авторитета власти. Новоиспечённый герой всё ещё надеется, что это подростковое и скоро пройдёт.       - Куда тебя отвезти?       - Не знаю, у меня нет дома.       То, что девушка с рабской меткой на спине познакомится со своим старшим братом только через 5 лет после знакомства с Драгоном, будущий революционер узнает ещё не скоро.              

***

      Второй раз Драгон встречает эту девушку на пиратском корабле, где оказывается случайно. Он узнаёт пламя в глазах и чёрные, уже отросшие кудри. На Оро Джексон ей самое место. Пираты зовут её Ось, и это всё ещё не её имя, но девчонка выглядит довольной. На лице маска, спина обнажена, а метка тенрьюбито выжжена железом, и шрам от ожога перекрыт татуировкой. На её спине Бог Солнца, так она шепчет ему, когда он спрашивает, но больше ничего не объясняет.       Дракон сбежал из Фуши, с острова Рассвета, как только ему исполнилось двадцать, и он счёл себя достаточно готовым для того, чтобы изменить этот мир. Он достаточно насмотрелся на дворян и простолюдин в Ист Блю, видел более чем достаточно господ и рабов, путешествуя с отцом, одержимым идеей сделать своего единственного сына великим дозорным. Это был вечный спор, и Драгон понимал одержимость отца идеей правосудия и защиты людей таким образом, каким нравится самому Гарпу. Кулак Гарп всегда дрался так, как ему хотелось, тогда, когда ему хотелось, и с теми, с кем ему хотелось и с кем требовал долг. Свобода отца и его правосудие всегда были неразрывны для Гарпа, и Драгон понимал это. Но понятие свободы и правосудия Гарпа сильно отличается от понятия свободы и правосудия Драгона. Для Драгона основу свободы и правосудия составляли свобода всего мира. Драгон не видел себя свободным, если его свобода не принесёт свободы всему миру. Свобода – это то, чего заслуживает каждый человек, и то, что по праву рождения дано всем живым существам в этом мире, а те, кто пытается отнять свободу других людей ради собственной прихоти, забавляется, играя с чужими жизнями, - враги человечества. Всё безумно просто. Возможность выбрать как жить и как умирать есть свобода, а долг наказать тех, кто лишает других этой возможности, есть правосудие. Проблема заключалась в том, что понятие свободы и правосудия Гарпа были так же просты, но слишком сильно отличались от того, как их видел Драгон. Основа конфликта была в этом, и в свои двадцать Драгон не очень хотел искать компромиссы. Он видел путь и собирался пройти его до самого конца. Риски и возможные жертвы – это то, о чём он знал с самого начала, и он был готов поставить на чашу весов свою жизнь, и жизни всех тех, кто когда-либо решится пойти за ним, чтобы разрушить эту прогнившую систему устройства мира.       Он не собирался прятаться на пиратском корабле, но он ранен по собственной глупости, и скрыться под пиратским флагом – это единственный вариант выжить. То, что флаг выбирает удачный, - это просто везение.       На дворе глубокая ночь, когда он, скрываясь от погони работорговцев, которым он подпортил жизнь, оказывается на пристани. Он не рассматривает торговые и гражданские суда как вариант для побега, а тогда он даже не рассматривает корабли в принципе. Он просто бежит. Быстро и незаметно. Это просто, отец научил его прятаться. И драться, но драться сегодня у него получилось плохо. То, что корабль пустой и никто не попытался ничего с ним сделать, вызывает тревожные мысли где-то на подкорке сознания, но спрятаться сейчас важнее, думать о том, что же не так с этими пиратами, он будет потом. Драгон почти добирается до трюма, когда ему чем-то бьют по голове и он позорно отключается. Его отец был бы разочарован. Драгон и сам разочарован. Он мог бы умереть здесь и сейчас, и его великая цель, его свобода и правосудие остались бы лишь несбыточной мечтой.       Но ему всё-таки безумно повезло с кораблём.       Утром он проснулся в какой-то каюте, на нормальной постели живым. Это было приятным сюрпризом после глупого и неудачного ранения в живот и бегства от работорговцев, у которых он постепенно освободил всех рабов. Месяц работы, но оно того стоило, если всех этих людей, конечно, не поймают, но об этом он думать сейчас не хотел. Его больше волновали пираты, которые решили спасти ему жизнь.       Почему его не убили? Почему не вышвырнули за борт? Почему… Драгон сосредотачивается, отключает зрение и слух и слушает лишь волю, которая шепчет ему, что он в безопасности, что паранормально, учитывая совершенно незнакомую обстановку и даже не одно мощное присутствие на корабле. Уровень отца и Будды. Приятного мало, если вдруг придётся бежать: корабль в море, он ранен, а на корабле есть люди, способные сделать из него отбивную.       Одно из присутствий приближается, по пути к нему присоединяется другое. Яркая вспышка, белый карлик, присутствие мощное, но угасающее, словно этому человеку, осталось не долго, и рядом с ним почему-то знакомая аура, присутствие почти не ощущается, но он знает, что рядом с белым карликом есть ещё кто-то, прячущийся в его тени. За светом звезды стоит кто-то знакомый, кого он не может вспомнить.       Но, прежде чем Драгон успевает понять, чьё же это присутствие, дверь открывается. Белый карлик, яркая, но угасающая звезда, - мужчина, чьё лицо он не раз видел на плакатах. Всемирно известный Король Пиратов, Голд Роджер. Что ж, это объясняло, почему никто не лез к пустому кораблю. А рядом с ним девушка, почему-то кажущаяся на него похожей, хотя лицо и закрывает маска. Может дело в пламени в глазах?       Роджер размещается на одном из ящиков, сложенный кучей в каюте, девушка остаётся стоять возле двери, лишь аккуратно закрывает её за собой. Драгон думает начать с благодарностей за спасённую жизнь, раз уж ему позволили выжить, то стоит…       - Давно никто просто так не проникал на наш корабль, парень, - говорит, ухмыляясь, Король Пиратов прежде, чем Драгон успевает что-либо сказать, придумать удачный оборот речи, чтобы покинуть это место. – Что же привело тебя к нам, дорогой гость?       В его голосе отдалённо звучит смех, но слышится и угроза. Есть ли смысл во лжи? Поверят ли правде? И что вообще он должен сказать? Роджер не выглядит как человек, верящий каждой сказке. Роджер выглядит как капитан и, лишь отчасти и отдалённо, выглядит как его папа.       - Он бежал, - вдруг говорит девчонка, - нёсся со всех ног, не разбирая дороги. Думаю, за милым юношей гнались, дорогой брат.       - Гнались?! – да над ним издеваются. – Кто-то из милых дам, которым были обещаны счастливый брак, богатство и безбедная жизнь?! Зачем же ты спасла его?!       - Нет, сэр, к сожалению, это были разочарованные работорговцы, которым я месяц портил жизнь.       Драгон не знал, то ли он так удачно подыграл, то ли ещё что, но Роджер рассмеялся. Смех громкий, звонкий, отчасти безумный. Драгон знал такой смех. Он знал не так много Д., но, если хотите знать его мнение, то есть что-то такое в их смехе, что заставляет понять, что они другие. Да и не только в смехе, у них словно сама суть отличается.       - Вы случайно не Д.? – уточнил Драгон, когда Король Пиратов наконец прекратил хвататься за живот и восстановил дыхание после своего смеха, словно лавина затопившего комнату.       - Д. – гордо кивнул он. – А ты случайно не Д.?       - Д. – вздыхает обречённо Драгон.       Девушка смеётся. Звонко и с ноткой сумасшествия. Да, он попал. Временами в морях и на Гранд Лайн встречаются слухи, что между Д. лжи не бывает, будто они могут между собой распознать ложь без всякого труда. Хотя сам Драгон считал, что дело тут в природном уровне воли большинства Д., их стремлениях, может, характере, но никак уж не в этом инициале, нельзя всю паранормальщину списывать на одну несчастную букву.       - Так что за дела у тебя с работорговцами, Драгон?       Девушка, очень знакомая девушка, подкравшись как кошка, приземляется на край кровати. Её яркая синяя юбка, расшитая звёздами, при этом разлетается, а золото на шее, ушах и волосах звенит. Она выглядит абсолютно по-пиратски, и он не знает никаких пираток лично, но эту девчонку точно где-то встречал.       - Откуда ты знаешь моё имя? – вариантов, кроме как спросить, не остаётся. Девушка смеётся вновь. Он не видит лица за маской, не видит улыбки, но смех он слышит. Чистый и мягкий.       - Вы ведь с отцом спасли мне жизнь, - поясняет она, после задумывается, смотрит на руку загибая пальцы. – Лет пять назад?       Осознание приходит внезапно. Девчонка с рабской отметкой.       - Шесть, может, почти семь. И твоя спина открыта.       - Ожог в пол спины обычное дело для пирата. Думаешь, глядя на меня кто-то будет искать раба? Я в розыске, глядя на меня, люди видят пирата, а не беглянку, прыгнувшую с Мариджоа.       - Могла не уточнять, что ты всё-таки именно с Рэд Лайн в воду спрыгнула, мне было легче предполагать, что ты не настолько сумасшедшая.       - Ось у нас именно настолько сумасшедшая, - на лице Роджера неисчезающая, видимо, никогда улыбка, и какая-то гордость непонятная.       - Ось?       - А ты знаешь её под другим именем?       - Он вообще моего имени не знает.       «Как и они все», - мелькает мысль, но он решает её не озвучивать. Ось, так Ось. Хотя почему именно Ось – это уже совершенно другой вопрос, и Драгон не думает, что она станет на него отвечать, это было бы слишком просто. Ось – загадка для него. Он остаётся на Оро Джексоне до ближайшего острова на их маршруте. Правда ближайший остров на их маршруте появляется не раньше, чем успевает зажить его рана, и не раньше, чем Ось успевает рассказать ему три разных версии легенды о боге Солнца с пояснениями и дополнениями.              

***

             Ось не кажется ему сумасшедшей, и это заставляет его задуматься – не спятил ли он сам. Ось говорит о свободе и мечтах, вторя Роджеру. Но почему-то Драгону кажется, что для них свобода – это разное, хотя у их понятий свободы много общего. И, покидая пиратский корабль на каком-то чахлом островке в Раю, он думает о том, сколько же пониманий свободы он встретит, и в скольких из них действительно есть смысл.       У Драгона достаточно дел. Нельзя уничтожить Мировое Правительство, не разбираясь в структуре этого мира, психологии людей, их мечтах и стремлениях, необходимо понимать нации, знать подход к каждой из них. Нужно изучить стратегии дозорных, знать, где их базы, следить за передвижениями Сайфер Пол и прочих агентов. Нужно место для базы. И самое главное – ему нужны союзники. Пираты зовут ближайших друзей, экипаж, союзников и собратьев – накама. Это хорошее слово, но Драгон вовсе не пират. Ему нужно время и силы. Есть над чем работать. Поэтому он не обращает внимания, когда команда Короля Пиратов внезапно пропадает со всех радаров и даже сам вице-адмирал Гарп не сталкивается с ними.       Что-то в мире не так. Что-то меняется, но Драгон не может понять, что именно изменилось. Воздух будто электризуется, а воля наблюдения просто вопит, что время пришло: ещё немного и мир разделится на до и после. И Драгон не готов к этому. Он не знает, что делать с этим чувством, поэтому страется не обращать на него внимания. Ровно до того момента, как Кума, неожиданный союзник и, как ни странно, пират в глазах Мирового Правительства, не сообщает о казни Роджера, неожиданной и кажущейся невозможной. Напряжение накалилось до предела. И Драгон знает, что он должен быть там. Он должен видеть. Предчувствия ведут его в Логтаун, и он не сопротивляется. Что-то грядёт, и это что-то потрясёт весь мир.       Последний оплот нормальной жизни перед Гранд Лайн в Ист Блю встречает его толпами людей, кучей кораблей, очевидно пиратских (хоть они и не идиоты, флагов не видно) и море дозорных. Кругом бело-синяя форма и ружья. Он чувствует присутствие отца где-то на периферии, но игнорирует его. Он не знает, как объясниться. Драгон знает, что отец не сдаст его, но сейчас не время, да у него и нет слов, которые можно сказать ему. Папа учил его отстаивать свои свободу и мнение, но отстаивать их перед Кулаком Гарпом прямо сейчас Драгон не собирался.       Погода в день казни с утра отвратная и на крыше, выбранной Драгоном для наблюдения ветер пробирает до самых костей. Он наблюдает за людьми внизу, видит в толпе несколько знакомых, несколько группок тех, кого он изучал и кучу неизвестных. Большая часть, подсказывает ему сердце, - пираты. Стук каблуков о черепицу за спиной слишком явный – кто бы это ни был, он хочет, чтобы его заметили.       Ось приземляется рядом. На ней нет больше звенящих побрякушек, которыми она была обвешана в их последнюю встречу, а платье чёрное, скрывающее спину с её живописной татуировкой (говорят, Изо – лучший в этом деле во всех четырёх морях и на Гранд Лайн, знать бы ещё как так получилось, что такую татуировку накама Роджера набивал парень из команды Белоуса) и руки. Её длинные кудри разлетаются во все стороны и лезут ей в лицо. Ось не выглядит разбитой, но он и не знает Ось достаточно хорошо, она одна из длинного списка хороших знакомых, почти друзей, которым он доверяет чуть больше, чем остальным. Хотя кажется, что она знает о нём больше, чем он о ней.       - Что же ты забыл в Логтауне, Драгон? – она собирает волосы дешёвой шпилькой с яркими стеклянными бусинами, и в её волосах они смотрятся невозможно красиво.       - Что-то должно произойти здесь, - он чувствует шевеление на площади, даже не глядя туда, чует появление Роджера в толпе.       - Тоже чувствуешь? Словно море вот-вот закипит, - улыбается Ось в пустоту. – Я ощущаю это уже давно. С тех пор, как мы разошлись, я чувствую, что грядут перемены. Всё вокруг кричит об этом. Я будто в свободном падении, и скоро узнаю, разобьюсь ли я о камни.       Да, он знает это чувство, пусть и совсем не знает, к лучшему ли это.       - Скоро всё решится. До помоста ему идти не больше трёх минут.       - Это слишком долго, - раздражённо вздыхает Ось.       - Выбора нет.       Ждать невыносимо. Ожидание злит и доводит нервы до предела. Драгон наблюдал за Роджером не так долго, но он представить не может, чтобы этот человек умер так, как решило Мировое Правительство. Драгон думает, что выбирать как жить и как умереть – это основа, общий пункт в свободе каждого из тех, кого он знает. В этом стремлении все люди схожи.       Толпа, шумная и громкая, замирает внизу, когда Роджер поднимается наверх и опускается на колени. Он слышит приговор и ждёт. Краем глаза видит, как рядом приподнимается Ось. Он слышит крик из толпы, слышит вопрос и слышит смех Роджера.       - МОИ СОКРОВИЩА?! ИДИТЕ И НАЙДИТЕ! Я ИХ ВСЕ ОСТАВИЛ ТАМ!       Драгон чувствует падение, слышит, как смеётся Ось. Он ощущает, как тихие, разрозненные вспышки воли в толпе вдруг вспыхивают пламенем. Толпы пиратов бегут с площади. Это случилось. Мир перевернулся. Роджер умирает, но его воля развеялась по свету. Его свобода ещё будет жить. Ветер становится ураганом и, вопреки всему, над Логтауном светит яркое солнце.       - Ты знала? Верно, Ось?       Она улыбается, а по щекам бегут слёзы.       - Эмануэлла. И нет, я не знала.       - Эмануэлла? – это звучит неожиданно. Ось всегда была безымянной. Она просто Ось, беглая рабыня, нынче пират.       - Моё имя, - кивает она, вытирая слёзы ладонью, и всё ещё улыбаясь. – Гол Д. Эмануэлла, Драгон. У нас с Роджером был один отец, не более того. И никто из нас этого ублюдка не знал. Забавно, однако получилось.       - Ты сказала, что твой брат научил тебя разрушать ошейники, когда мы в первый раз встретились, но также говорила, что познакомилась с Роджером и его пиратами через три года после побега.       - Галлюцинации, - и она отчасти угасает. – Я знала о брате… Мать кое-что говорила, да и я предполагала… А эти твари… Для них забавно тестировать всякую дрянь на рабах. Мне повезло. Я так думаю…       - Значит, повезло? – усмешка вырывается сама собой. – Ты хоть знаешь на какой высоте находится Мариджоа и как охраняется?       - Меня не интересовало, выживу ли я, в тот момент. Я просто не хотела больше быть рабом.       Драгон кивает. Нет смысла спрашивать чего-то ещё. Люди внизу расходятся. Тело Роджера убирают с помоста, затопленного кровью. Ветер стихает. Эмануэлла вниз не смотрит, она смотрит на небо, а по щекам всё ещё бегут слёзы. У Д. нет души. Они всего лишь демоны, истинные враги богов. У них нет сердца и чувств нет. И весь мир стремится, чтобы и их самих никогда больше не было. Но они здесь. И они никуда не уйдут. Д. останутся здесь столько, сколько захотят. Их место в этом мире уже давно ими отвоёвано, а если кто-то против, то ему придётся с ними драться. И раз уж они демоны, то тем, кто против, не победить.       - Есть какие-то планы?       Эмануэлла переводит взгляд с неба на него. Смотрит задумчиво несколько секунд, а после качает головой.       - А есть какие-то идеи?       Когда он возвращается вместе с милой дамой на их временную базу, Ива понимающе (это выглядит жутко, но Драгон знает Иву, поэтому особо не волнуется из-за этого) подмигивает. Ось прекрасно вписывается, хоть и представляется теперь как Эмануэлла.              

***

             Балтиго кажется подходящим местом. Остров, неотмеченный на правительственных картах, о котором не знает практически никто, исключая нескольких пиратов, просто прекрасное место. Эмануэлла знала о чём говорила. Сеть Революционной Армии, пусть пока ещё совсем небольшой, теперь ведёт сюда.       Здесь, среди морей и камня, он называет бывшую рабыню и бывшую пиратку, ныне одну из революционеров своей женой. Время неподходящее. Место, наверное, тоже. Но, оказывается, у Драгона есть сердце, и он не просто одержимый. Эмма смеётся, когда он говорит о браке.       - По пиратским меркам мы с тобой уже давно в браке, Драгон. Никто ведь не станет возиться с официальным оформлением документов для тех, кто вне закона.       - Не думаю, что священникам есть дело.       - Венчание и свадьба – вещи разные, но я согласна на церковь, если уж тебе так хочется.       - Разве твой бог Солнца может благословить наш союз в церкви?       - У него нет храмов, так что, я думаю, Ника благословит нас и без всех этих церемоний.       - Благословит решение свободных людей?       - Благословит решение свободных людей.       Сердце и правда бьётся. В жизни есть что-то кроме цели. Есть кто-то. Есть близкие. Здесь, на Балтиго, семья Драгона становится больше. Пусть Эмануэлла, как ветер, приходит и уходит, и море ей всегда будет милее земли и тихих гаваней, но она всегда возвращается. Она много раз исчезала после казни и также внезапно появлялась, но это не проблема: Драгон уже давно знает, что она не уйдёт навсегда. Это просто. Ничто не может запереть эту женщину в клетке, отнять её свободу – она предпочтёт смерть темнице. И Драгон понимает это. Не ограничивать друг друга было их простым и обговоренным общим решением. Пусть между ними будут хоть все воды нового мира, они всё равно всё ещё вместе. Для Драгона это было просто. Для Эммы ещё проще. Никто из них никогда не был образцовым семьянином, и это никогда не было для них проблемой.       Поэтому он не удивляется, когда его жена исчезает через неделю после свадьбы, оставляя после себя лишь кучу звенящих украшений и летящих юбок в их спальне. В этом нет ничего необычного, пусть он и не думал, что она уйдёт так рано. Записку он находит ещё через неделю. Эмануэлла сбежала навестить Шанкса. Маленького рыжего гадёныша Драгон помнит хорошо, даже слишком (вылитый на голову суп, за который кок их обоих чуть не убил, так легко не забудешь, мстительный гадёныш, Драгон тогда почти никого и не оскорбил), но вот «навестить» в данной ситуации звучит странно: Шанкс исчез со всех радаров практически сразу после казни, и о нём не то что правительство, даже сам Рейли не слышал. Мелкий и безумно талантливый рыжий пират просто исчез. Что с ним случилось? Куда он сбежал и что задумал? Ни одного ответа не было ни у Драгона, ни у бывшей команды Короля Пиратов. Видимо, через три с половиной года после смерти Гол Д. Роджера Шанкс всё-таки решил дать о себе знать, раз Эмма сорвалась так внезапно. Ответ прямо сейчас он всё равно не получит. Остаётся только ждать.       И ожидание оправдывается. Когда его драгоценная жена притаскивает мальчишку, израненного и грязного прямо на суперсекретную базу революционеров, Драгон только вздыхает. Вздыхает и зовёт врача. Эмануэлла улыбается, тепло и мягко, сверкая глазами:       - Паршивца чуть CP не прибили. Кажется, у них какая-то личная обида.       Драгон знает о Сайфер Пол и личных обидах. Приятного в правительственных собаках мало.       - Это была не самая лучшая идея – тащить сюда раненого пирата, - Эмма лишь усмехается на это, яркой вспышкой, чуть шипя. – Так у кого из подразделений ты его отбила?       - Я не особо разбиралась, с кем пришлось драться. Если боишься погони, то среди них живых не осталось. Вас не найдут.       Драгон на это снова вздыхает. Эмануэлла проводит несколько дней у постели мальчишки, беспокойно спящего, меняя повязки и делая компрессы. Драгон занят сбором информации и делами революции, и дела пиратов его не касаются, но почему-то кажется, что Шанкса просто так упускать нельзя. Поэтому он ждёт и помогает следить за мальчишкой. Это бесполезная трата времени, но тихий шёпот Эммы, рассказывающей сказки бессознательному Шанксу, того стоит. Они обсуждают мир, дела революции и моря, дозор и правительство. Эмма принесла не только Шанкса, но и информацию, и эта информация того стоит.       Информация, которую позже предоставляет ему Шанкс, стоит ещё больше.              

***

             Беременность Эмануэллы сравнима с лавиной. Это то, чего никто не ждёт и к чему никто не готов. Драгон не сразу понимает, что он чувствует, когда слышит это. Осознание приходит постепенно. Сначала это был шок, удивление и не понимание. Потом радость, улыбка, светящееся от счастья лицо Эммы. Она плакала, несмотря на то, как сверкали её глаза и смеялись губы. Радость переросла в счастье, счастье отчасти стало стабильностью, а после логика взяла вверх. И появился страх. Драгон помнит, сколько детей убило Мировое Правительство, чтобы уничтожить кровь Роджера, избавиться от Гол Д., а у этого младенца будет та же кровь. Ребёнок будет племянником, или племянницей, Короля Пиратов, и при этом ещё и его ребёнком. Младенец будет скован цепями в пределах Балтиго, если родится здесь. И пусть они пока не знают, кто он, это лишь вопрос времени. Драгон не хочет цепей для ребёнка женщины, молящейся лишь одному богу – богу Солнца и освобождения, чьи храмы давно канули в лету.       Связаться с отцом кажется верным решением. Рискованно, но оно того стоит. Свобода должна быть у каждого, и свобода – это то, что чтят все Д. Это факт, и это, что он хочет дать своему ребёнку, малышу, которого носит под сердцем Эмануэлла.       - Ты уверен в этом? – он знает, что Эмма не сомневается в его решении, но всё равно переживает. Доверие – это то, что они строили вместе, и доверие включает в себя разговоры, обсуждения. Это приходит со временем, и это трудно осознать, но в этом нет ничего необычного.       - Если он родится здесь, то у него останется лишь один пусть, Эмма. Я не хочу растить его солдатом.       - Я бы дралась с тобой насмерть, если бы ты попытался. Но я не об этом. Ты уверен, что Гарп – это хорошее решение?       - Папа вспыльчив, верен и, отчасти, безумен, но, думаю, что лучший из вариантов. Никто не полезет просто так к внуку вице-адмирала Гарпа.       - А к сыну революционера Драгона?       - Никто так меня не называет.       Эмануэлла лишь улыбается на это.       - Время, - говорит она, - всё расставит по местам, милый. И если ты хочешь подарить малышу свободу, я выращу его в море и покажу мир. Покажу звёзды в Ист Блю и закаты на Зоя, если желаешь подарить ему свободу.       Драгон не прерывает её монолога. Она всё равно скажет всё, что хочет, а спорить, не дождавшись окончания мысли, бесполезно. Она ещё упрямее него.       - Но ведь ты не этого хочешь. Хочешь дать ему чистый старт, который был у тебя. Возможность выбрать самому – такова основа твоей свободы?       - Если он не решит сам, куда идти, это не будет его жизнью, Эмма.       Женщина качает головой, мягко. Её обычные украшения наполняют комнату звоном монет, пиратского золота, зарытого на потерянных островах искателями приключений древности.       - Солнце острова Рассвета осветит путь в его будущее?       - Если ты согласна на это, Эмма.       И она соглашается. Эмма покидает Балтиго, унося с собой их ребёнка. В его будущее.              

***

             Море всегда остаётся морем, где бы ты ни был. Драгон забывает об этом, когда прибывает в Ист Блю, туда, где провёл детство и начал свой путь. Их сын рождается в бурю, столь необычную для начала мая на острове Рассвета. И в эту же ночь Эмма умирает.       Всего лишь человек…       Они все. Всего лишь люди. Роды были тяжёлыми, а в деревне Фуша не было врача, способного её спасти.       Драгон не знает, мог ли хоть кто-то её спасти…       Она мучается. Ей больно, но она счастлива, он знает это. Хоть и не может чувствовать себя до конца счастливым. Он обнимает жену, обнимает в последний раз женщину, приходившую с ветрами, походившую на столь любимое море и любимую им.       Он умирает вместе с ней       Эмма называет мальчонку, которого баюкает перед смертью в своих дрожащих руках, утративших былую силу, мягким и нежным именем, противоречащим всем штормам, с которыми их сын пришёл в этот мир.       Луффи, Монки Д. Луффи, их сын