разбитые коленки и целые сердца

      минхо сидит в темном углу подворотни, облокотившись спиной о стену, и крутит сигарету между пальцами. нет, он вообще-то не курит, у него и зажигалки с собой нет. просто смотрит на сверток и думает о своем.       жизнь — хуйня злоебучая, похожая на карусель, где тебя то вверх подбрасывает, то резко к земле прикладывает. только вот карусель — это винтики и болтики, которые держат основную часть, не давая носом проехаться по асфальту; это крепкая конструкция, испытанный механизм. а жизнь больше походит на брак, который сколько ни исправляй, ни чини, все равно ни черта нормально не работает; каждый раз стукает лбом об пол.       все плохо? определенно, не все, но пазл складывается в серую безжизненную картинку, где дождь за окном, в котором один источник света — экран телефона, и пахнет мокрым асфальтом, нагоняя лишь больше уныния.       джисон бы улыбнулся и сказал: "романтика", а минхо плохо от этого всего.       джисон уехал, в школе двойку получил, с мамой поссорился, отчим — придурок — в столб въехал, когда подвозил до дома, а все потому, что орать было важнее, чем следить за дорогой; спасибо, что хоть цел остался.       минхо водит кончиком фильтра по разбитым коленкам, которые разодрал, рухнув с лестницы; хотя ему, очевидно, помогли, поставив подножку, а не он сам запнулся. минхо одергивает край шорт, чтобы убрать с глаз долой алые подтеки, которые почти и не видно в полумраке, но шорты слишком короткие — едва до половины бедра доходят.       минхо фыркает и поднимает голову, уставляясь хмурым взглядом в обшарпанную стену перед собой.       на улице давно темно — не мудрено, ведь стрелки на циферблате перевалили уже за полночь — и прохладно достаточно, хотя, казалось бы, сентябрь только. домой не хочется, потому что там ссоры и ругань двадцать четыре на семь, а больше и некуда.       единственная глаз отрада и души успокоение — джисон, но он уехал к бабушке на выходные, и минхо его так не хватает. он мечтательно вздыхает, представляя, как крепко бы джисон обнял его, поцеловал в висок и отвел к себе; как аккуратно обработал перекисью сбитые костяшки, ссадину на скуле и содранные колени, а после обязательно оставил бы на них несколько поцелуев, прежде покачав головой, потому что: "ну как так было можно, глупенький?".       минхо в самом деле дурак, и тут ничего не попишешь.       и джисон любит его. минхо это знает и любит в ответ еще больше.       минхо видит в нем счастье; стоит действительно разок взглянуть, и серый мир начинает играть яркими красками; стоит только услышать бархатный голос, и тепло разливается внутри; стоит лишь ощутить чужие губы на своих собственных, и так хорошо на душе становится.       когда джисон рядом, минхо весь мир до пизды и все проблемы кажутся мелкими. а когда джисона нет, то и жить, честно говоря, не хочется.       без джисона не хочется.       минхо так сильно нужно его крепкое плечо, чтобы выплакаться, рассказать об ужасном дне, поделиться переживаниями, а потом послушать о том, как дела у него: чем занимались все выходные с бабушкой, какой вкусный пирог испекли и сколь забавно было бегать за петухами; джисону нравится это дело, ведь все детство эти недоптицы шугали его, но теперь его очередь; а выпечка и вовсе любимая песня, иногда даже кажется, что джисон только ради готовки туда ездит, ведь бабушка его очень потешная женщина и готовит вкусно, и стоит только совместить эти два фактора, чтобы получилось лютое комбо. минхо очень хочет послушать обо всем и улыбнуться.       искренне улыбнуться.       минхо однажды ездил с ним за город и с уверенностью может сказать, что джисону там классно. когда минхо там оказался, нарадоваться не мог, словно из серой пресной жизни в рай попал. никто не кричит, не ругается, не размахивает руками и не дерется. бабушка говорит много глупостей, а дедушка над ней подшучивает за это, из-за чего она шлепает его по лбу и объясняет, что нельзя так к дамам относиться, а потом заразительно смеется.       там все смеются и много улыбаются.       и там — это не место, а люди.       очень заметный контраст, конечно. джисон на второй день там чашку разбил, и у минхо сердце в тиски сжалось, потому что его родители точно бы шею ему свернули за такое, но бабушка джисона только посмеялась и сказала: "на счастье".       минхо поверить не мог, что так бывает.       а когда они ужинали и дедушка спросил про успеваемость в школе, джисон честно признался, что тройка по математике за четверть и по физике — за год — лучшее, что ему грозит, ведь уже четыре двойки в сумме схлопотал по этим предметам за последние два дня. у минхо снова паника началась, ведь его родители наорали бы и обозвали бездарностью, но вот бабушка джисона снова посмеялась и поспешила убедить: "ничего, математика — в жизни не главное".       у минхо челюсть отвисла.       и стоило ей добавить: "бог с ней, как там музыка? занимаешься? делаешь успехи? выучил что-то новое на гитаре?", и у минхо ком в горле застрял.       неужели для кого-то увлечение ребенка важнее оценок?       минхо занимается танцами, у него душа лежит к ним, но мать ни разу не удосужилась узнать что-то об этом и тем более не похвалила. она только причитает часто, что сын глупостями занимается всякими, а нужно об учебе думать.       это так больно.       минхо по-доброму завидует джисону, завидует семье, в которой тот живет и растет. он совсем не много знает о его родителях, потому что те часто на работе и в командировках, но джисон всегда по-доброму отзывается о них, да и не странно это вовсе, ведь такие замечательные люди, как бабушка и дедушка джисона, просто не могли воспитать кого-то плохого. а минхо бы вряд ли что-то хорошее о своих вспомнил: мать — истеричка, отец — алкаш, отчим — мудак, бабушки и дедушки и вовсе видеть никого не хотят по ряду причин, хотя те вовсе не весомые.       несправедливо, конечно, все это и очень не честно, но выбирать не приходится.       минхо улыбается, думая о том, как здорово там сейчас джисону. он уехал сразу после уроков, чтобы не терять времени, и, наверняка, провел отличный день в кругу замечательных людей и вредных наглых петухов, а сейчас уже точно крепко спит в теплой кровати.       минхо улыбается, думая о джисоне. он честно рад, что ему хорошо. минхо бы тоже хотелось чувствовать себя хорошо, но так он себя ощущает только в объятиях джисона, который сейчас за пятьдесят километров от него.       минхо прикрывает глаза и представляет, как бы крепко джисон прижал его к себе в эту секунду, как нежно поцеловал бы и обязательно привел к себе, чтобы согреть. заставил принять горячий душ и, если бы минхо сопротивлялся, затащил бы силой, а после стоял за шторкой, расставив руки в боки, и с укоризной смотрел каждый раз, как минхо высовывал бы нос.       минхо тихо посмеивается, потому что точно бы направил лейку на него и намочил его до того сухую одежду. сколько бы смеху было, когда джисон забрался бы к нему и отомстил щекоткой.       горячий чай после горячего душа разморил бы, и нежиться в кровати джисона было бы в сто раз комфортнее; минхо бы заобнимал его до смерти, а джисон бы выцеловал все его тело и оставил пару фиолетовых засосов на бедрах. джисон всегда их оставляет. он говорит, что так помечает свое, но не как вещь, принадлежащую ему, а как самого дорогого сердцу человека.       минхо так его любит, как не описать словами.       минхо очень хочет джисона рядом, хочет валяться у него дома и целоваться или дурачиться и драться подушками. да что угодно, лишь бы с джисоном. с ним обо всем забываешь: обо всех невзгодах и тяготах жизни.       минхо бы в теплые объятия его.       однако в реалиях сидит на холодном бетоне в темном углу подворотни и нервно трет запястье, сжимая уже поломанную сигарету в ладони.       в действительности все хорошо, и джисон совсем скоро вернется; они встретятся уже в воскресенье, и минхо сможет крепко-крепко обнять его и прошептать в самое ухо, как сильно скучал.       вокруг безлюдно и даже машины не шумят, поэтому когда в арке появляется силуэт чужой фигуры, минхо напрягается. вжимается в стену, прижимая колени к груди, и надеется, что его не заметят, но вот только его замечают.       и это... джисон?       у минхо галлюцинации? он всё-таки заснул от усталости и ему снится сон? или что?       джисон подходит достаточно близко и садится на корточки.       — так и думал, что найду тебя здесь, — грустно улыбается он. — пойдем? — и протягивает руку.       — к-куда?       — ко мне. тут так холодно, что я не понимаю, как ты ещё не околел.       минхо неуверенно берет его за руку, и джисон помогает ему подняться. минхо смотрит растерянным взглядом и хлопает ресницами, а джисон стягивает с себя куртку и накидывает на его плечи.       — я сплю? — робко спрашивает минхо.       — м?       — ты же к бабушке уехал... почему ты тут?       — вечером мама позвонила и рассказала, что, когда уходила к подруге, слышала ругань, доносящуюся из твоего окна. а позже отец позвонил и сказал, что видел, как ты на ночь глядя выходил из дома и как отчим тебе что-то грубое орал вдогонку. он предлагал самому тебя поискать, но мне показалось, что ты не пойдешь. хотя бы потому что не знаешь его, — джисон говорит монотонно с прослеживающейся болью в голосе и держит минхо за руки, несильно сжимая его ладони в своих.       — а откуда он меня знает? — минхо искренне не понимает, ведь даже не знаком с родителями джисона, да и не видел их никогда, если не учитывать фото в рамочке на полке в их гостиной.       — я же рассказывал им, — пожимает плечами, — и фото показывал. я вообще всем с ними делюсь.       — прямо всем? — у минхо зрачки в испуге расширяются.       — прямо всем, — подтверждает слова кивком.       у минхо мурашки бегут по коже и руки мелко дрожат. нет, он, конечно, знал, что джисон близок с родителями, но... вот аж настолько? серьезно? минхо вообще со своими не разговаривает. они бы никогда не поняли. или... минхо неправильно воспринял, и джисон представил его родителям как просто друга?       — они знают, что мы встречаемся, — объясняет джисон, словно мысли читая, и пальцами аккуратно поправляет выпавшую прядку, проводя ноготками по щеке минхо. — знают, что я волнуюсь о тебе и переживаю, поэтому и позвонили сегодня.       минхо тяжело сглатывает, стараясь подавить образовавшийся ком в горле, и глаза опускает. джисон притягивает его к себе за шею и коротко целует в губы.       — пойдем. ты совсем продрог. надо согреться, — он трется о кончик носа минхо своим.       минхо тянет губы вперед, и джисон не отказывает в полноценном поцелуе. целует мягко и сдержанно, проводя большим пальцем по линии челюсти минхо, и сам отстраняется, но чужие губы все равно следуют за его собственными.       — дома, — шепчет джисон, чмокая его в висок. — я поцелую тебя дома, хорошо?       — но там твои родители...       — они не будут подглядывать, обещаю, — морщит нос в улыбке.       минхо хмурится, но все равно тянется вперед и оставляет быстрый поцелуй на его губах.       — идем?       и минхо кивает. берет руку джисона в свою и делает шаг вперед, ощущая как это тяжело дается, потому что действительно замерз — шорты совсем не греют.       — а как ты так поздно приехал? — спрашивает словно невзначай.       — дедушка привез. до утра было ждать очень долго, ведь первые автобусы только в шестом часу, поэтому бабушка его поругала за лень и заставила сесть за руль, — джисон тихо посмеивается, кажется, вспоминая, как забавно его бабушка ругается.       — я напряг всю твою семью, — неловко констатирует минхо. — мне так стыдно, — он выпутывает свою руку из чужой и прячет лицо в ладонях, останавливаясь.       — брось, — мягко отзывается джисон и обнимает минхо за плечи. — все в порядке, правда. это не то, о чем ты должен переживать, хорошо? никто не злится, а дедушка вообще всю дорогу кайфовал, включив на всю громкость битлов. он сказал, что давно не ездил на машине по ночному городу в свете фонарей.       джисон говорит с улыбкой, и минхо невольно поднимает голову, чтобы посмотреть на его губы. потому что улыбка у джисона красивая. потому что весь он красивый. и смотреть на него очень хочется.       — знаешь, — мечтательно произносит джисон, — он рассказал мне, что в последний раз бабушку так катал в молодости, а она ворчала, что уже поздно и пора домой. ругалась жутко, а он все равно ее катал.       джисон смеется, и минхо тоже тихо хихикает.       — все хорошо, милый, — обещает джисон и крепче прижимает минхо к себе. — пойдем все-таки домой, м? я сделаю тебе горячий чай, а еще угощу очень-очень вкусными пирожками, которые испекла бабушка, — джисон незаметно раскачивает его плечи, как маленького ребенка убалтывая. — а потом будем валяться и смотреть аниме пока не уснем. как тебе план?       — самый лучший, который я только слышал, — минхо застенчиво опускает голову и прячет лицо в изгибе чужой шеи.       — тогда идем скорее, а то утро наступит быстрее, чем мы там окажемся, — джисон целует его в макушку.       — идем, — выдыхает минхо, нехотя отрывая нос от ключицы джисона, и возобновляет шаг.