The cloak.

      Чёрный плащ Акутагавы Рюноске, без которого его было почти невозможно увидеть.       Плащ, который достался ему от Дазая и по этой причине был самой ценной вещью.       Плащ, который прямо сейчас сжимает в руках Накаджима, захлёбываясь в слезах.       На душе так пусто и паршиво, будто всё живое и хорошее испарилось, а он лишь пустая оболочка. Тело ломит, по щекам текут теплые дорожки слёз, которые в скором времени пропитают подушку неприятной влагой. Руки бесконтрольно дрожат, вот-вот и Накаджима выронит из рук плащ, однако юноша берёт всю свою волю в кулак, сильнее сжимая вещь, и падает на кровать.       Считал ли он Рюноске врагом? Определенно нет. Если бы только было ещё время, если бы мафиози был жив! Ацуши бы всё ему сказал, непременно выразил все свои чувства и мысли, однако сейчас было слишком поздно.       Его мягкая улыбка перед смертью никогда не будет забыта Накаджимой. Она навсегда отпечаталась в его памяти, а в сердце словно вонзили тысячи острых игл. Как бы ему хотелось вновь увидеть эту улыбку! Что угодно, кроме раздражения и гнева. Однако Ацуши старается не лгать хотя бы себе: он хотел просто увидеть Рюноске и совсем не важно, какое у него будет выражение лица.       Дышать становится всё труднее и труднее, юноша задыхается в слезах и ненависть к самому себе возрастает в несколько раз. Он жалок, раз позволяет себе плакать! Слёзы — удел слабых. Именно так говорил Акутагава, так почему Накаджима решил, что ему дозволено лить слёзы? Жалкий. Слабый. Никчёмный.       В голове лишь один вопрос: зачем? Какого черта Рюноске отдал за него жизнь? Как после этого юноша позволил себе послушать его и убежать, словно крыса?       Тигр? О, нет, тигры хищники, а Ацуши лишь слабак, который искренне не понимает, что заставило его самообладание рухнуть и разбиться на тысячи мелких осколков. Быть может, это то чувство, которое Накаджима бережно хранил внутри себя, не давая ему вырваться наружу? От которого на душе становилось так приятно и в то же время до невозможности горько и тоскливо, а сердце бьётся намного чаще? Возможно, однако сейчас ему кажется, будто сердца и вовсе нет. Его разорвали в клочья, выкинули, словно мусор, растоптали и сровняли с грязью.       Ещё немного и Ацуши окончательно потеряет связь с реальностью. Пронзающая душевная боль заставила из груди вырваться остервенелый крик. Юноша с яростью кусает свою губу, игнорируя резко подступившую острую боль. По подбородку стекают две тонкие струйки алой крови.       Всё, что может сделать Накаджима — не выпускать из рук черный плащ Акутагавы. Единственное, что у него осталось и эту вещь Ацуши будет хранить и беречь, сдувая каждую пылинку. Самым дорогим и ценным этот плащ стал моментально. Каждое воспоминание о Рюноске эспер обязательно сохранит.       Он больше не отдаёт себе отчёта. Хочется надеяться, что всё это лишь сон, всего лишь кошмар, не иначе! Но Ацуши знает. Это реальность. Суровая и жестокая, причиняющая боль, которая в тысячи раз хуже, чем от оторванной конечности, пуль пистолета, да чего угодно! Никогда в жизни не было так плохо на душе. Ни в приюте, ни в одинокой жизни на улочках. Никогда!       Рюноске стал для него жизненной необходимостью. Каждое его колкое слово не вызывало гнева. Каждый удар заставлял чувствовать себя живым. Каждый мимолётно брошенный взгляд наполнял его чувством окрылённости. Ведь эти проницательные глаза подобны стали, однако они не были отталкивающими, совсем наоборот. Как же сильно хотелось ещё раз ощутить на себе его взгляд!       Юноша долгое время стойко держался. Он не дал никому и не намёка на слёзы, однако, когда он остался один, то всё вмиг вырвалось наружу. Перед глазами всё расплывается, слёзы мешают даже взглянуть на плащ, ибо вместо него было одно сплошное тёмное пятно. Глаза опухли, волосы были подобны мочалке, а сам Накаджима свернулся калачиком. За всё это время он так и не выпустил вещь из рук, как бы трудно это не было. Конечности размякли и не слушали его, но выпустить плащ он так и не смог. Никогда не сможет.       Голова раскалывается от боли, очередным криком он срывает голос и сил на слёзы попросту не остаётся. Перед глазами всё темнеет — несколько мгновений и юноша теряет сознание, не выдержав такой нагрузки. Остаётся лишь глупо мечтать о возможной встрече с мафиози.

***

— Мы закончим историю, начатую Очи Фукучи. — Вдвоём? — с ноткой наивности спрашивает Ацуши, стараясь вбить в память каждое слово Рюноске. — А разве нужен кто-то ещё?       Накаджима позволяет себе мягко улыбнуться, а после бросается в бой. Он обязательно расскажет всё, что накопилось на душе за это время. А ещё вернёт плащ. Обязательно. Но не сейчас. Ацуши не позволит мафиози ставить на кон свою жизнь, а значит надо просто подождать. Всё ведь будет хорошо, правда?