No words needed

Я бы прыгнул в эту реку

Если бы не было человека

Который не сможет

Согреться этой зимой

Pavluchenko & Alexey Krivdin – Река

Тэхён растерян. Когда ему исполнилось двадцать, он радовался – потому что, наконец, сможет пройти процедуру проверки на совместимость и узнает, кто его соулмейт. Теперь Тэхён понимает, что ничего радостного в этом нет. Для него. Ким стоит и смотрит на человека, которого выбрала ему система. В целом, он весьма симпатичный: ростом чуть выше него, стройный, крепкий. С тёмными волосами, остриженными почти под маллет, и с глазами, во тьме которых наверняка утонул не один человек. Но Тэхён не утонет. Потому что у Чонгука, как оказалось, есть один важный недостаток. Тэхён смотрит на своего соулмейта, поджав губы и невольно комкая в кулаке бумажку с анкетой. Чувствует, как его охватывает злость. На судьбу, которая обошлась с ним так несправедливо, на душу Чонгука, которая почему-то прицепилась к его душе, на свою душу, которая так его подвела, так ошиблась. Тэхён любит ушами. Его язык любви – слова. Он всегда мечтал о длинных, душевных разговорах со своим соулмейтом, о том, чтобы засыпать под звуки его голоса, заражаться его смехом, слушать его несдержанные стоны, в конце-то концов. А Чонгук немой. И сейчас смотрит на него с такой болью во взгляде. Вероятно, он заметил, что Тэхён злится, и сразу понял причину. Но всё равно продолжал смотреть на него, надтреснуто улыбаясь. Будто хотел насмотреться на жизнь вперёд. Тэхён знал, что людям, которые не принимают своих соулмейтов, жить становится сложнее: всё вокруг них утрачивает краски, внутри поселяются вечный холод и ощущение пустоты. К отвергшим и отвергнутым чаще приходят депрессия и другие болезни. Но ведь живут же эти люди, так? И жили, и будут жить. Не он первый, не он последний. Справится как-нибудь. В любом случае, своей жизни рядом с Чонгуком Тэхён не видит. По крайней мере, сейчас, когда обида на обстоятельства ещё слишком сильна. Поэтому Ким вздыхает и, опустив голову, молча идёт к выходу из комнаты для встреч первым, оставляя растерянного и будто сжавшегося в размерах Чонгука за спиной. Тэхён не видит, как щёки его соулмейта медленно расчерчивают дорожки влаги.

***

Чонгук догадывался, что его немота может стать проблемой. Он не говорил с рождения, но быстро к этому привык. Родители заботились о нём и продолжали его любить, воспитывали отзывчивым человеком и делали всё, чтобы он не чувствовал себя неправильным. Мир вокруг не был жесток к нему так, как это обычно бывает, но Чонгук видел много людей, которым повезло меньше. Читал истории людей с особенностями, которых отвергли их соулмейты, смотрел документальные фильмы, изучал исследования о жизни отвергнутых, которые подтверждали одно: качество этой самой жизни упадёт. Наверное, таким образом он готовил себя к вероятной судьбе вечного одиночки, глубоко внутри всё же надеясь быть принятым. Желанным. Но беспокоился Чонгук больше не о себе. Он не хотел, чтобы из-за него его соулмейту всю жизнь было плохо. Чонгук вырос на книгах и потому считал себя довольно романтичным. Истории любви часто вызывали в нём трепет, который очень хотелось однажды испытать – и подарить – вживую. Романтик и реалист в нём уживались поразительно легко. В свои двадцать Чонгук вполне неплохо устроил жизнь: работал программистом в одной фирме, где не требовалось много общаться с людьми, регулярно ходил в спортзал и продолжал улыбаться людям на улицах. Многие улыбались ему в ответ. Но только не его соулмейт. Когда через два месяца после своего дня рождения Чонгук собирался на процедуру проверки совместимости, мама взяла его за руку и сказала: − Сынок, что бы ни случилось сегодня, помни: мы с папой любим тебя. Ты заслуживаешь любви, и она всегда будет жить в твоём сердце. Чонгук понимающе улыбнулся, кивая, обнял родителей и вышел за порог. Он уже чувствовал, что вернётся не таким цельным. И всё же, принять реальность оказалось сложнее, чем он рассчитывал. Его соулмейт – Тэхён – оказался таким красивым, будто сошедшим с страниц журнала или экрана кино. Он был чуть ниже его, зябко кутался в мягкий вязаный кардиган цвета молока и забавно ерошил ладонью свои каштановые кудри. Всё в нем было таким милым и гармоничным, родным – от кончика носа с родинкой до ботинок, у которых были затоптаны задники – что Чонгуку, который привык выражать любовь прикосновениями, непреодолимо сильно хотелось его обнять, спрятать от всего мира на своей груди. Но Тэхён вряд ли позволит ему коснуться хотя бы своих запястий. Чонгук наблюдал за ним из окна в смежной комнатке. Он закончил чуть раньше и видел, с каким воодушевлением Тэхён ждал своего результата, как ярко светились его глаза, похожие на два озера ароматного крепкого кофе. Он успел уловить это выражение, хотя бы косвенно связанное с ним, предназначенное ему, и будет до конца жизни хранить его в пустующей половинке сердца. Тэхён, стоящий перед ним, выглядит разочарованным до глубины души, злится и комкает в руках несчастный листок с его именем и анкетой. А Чонгук не может отвести взгляд, кажется, впервые в жизни понимая, каково это – любить. Даже вопреки. У них есть месяц на установление связи, только Тэхён уже не принял его. Вряд ли что-то изменится. Но Чонгук попробует что-то изменить. Даже не так. Он сделает всё, чтобы изменить это. Со своими слезами, которые всё же бегут по щекам, Чонгук смирился. Но он не готов мириться с тем, что его Тэхён всю свою жизнь будет страдать.

***

Придя домой, Тэхён устало валится лицом в подушку. Это официально был худший день в его жизни. Хорошо, что он живёт отдельно от родителей и может позволить себе расклеиться без лишних расспросов. Мама, конечно, позвонит позже, но тогда он придумает, что ей сказать. Сейчас же ему не хочется видеть ничего и никого. Может быть, в нем уже запустился процесс отвержения и это первый симптом? Телефон, брошенный на тумбочку у кровати, оповещает о новом сообщении, и Тэхён, через пару минут разлепив веки, нехотя тянется к нему. Номера нет в списке контактов, но, кажется, сегодня он уже видел эти цифры. Неизвестный: Привет. Это Чонгук. Не хочу давить, но ты знаешь, кто я. Прости, что так получилось. Мне правда жаль, что я не оправдал твоих ожиданий. Ты красивый, Тэхен. Очень. И я сейчас говорю не только про внешность. Даже там, в белой комнате, где ты хотел испепелить меня взглядом, я чувствовал только твою доброту и любовь, которой так много в твоём сердце. Ты заслуживаешь быть счастливым. Я не пытаюсь набить себе цену или склонить тебя к чему-то, что будет тебе неприятно, но я очень, очень не хочу, чтобы ты страдал. Твоя улыбка, которой ты улыбался в ожидании результатов, была такой искренней и прекрасной. Я хочу, чтобы ты улыбался чаще и не чувствовал в груди эту тянущую пустоту. Я готов смириться с ней для себя, но не для тебя, Тэхён. Поэтому, пожалуйста, прости меня за моё упрямство, но я буду бороться. За тебя и за нас. Буду рад, если ты хотя бы немного мне в этом поможешь. (Например, не заблокируешь этот номер и позволишь писать тебе то, что я всегда мечтал сказать вслух) Хочу коснуться твоей ладони и согреть её. Мне почему-то кажется, что у тебя холодные руки. Надеюсь, однажды всё же смогу. Прочитав сообщение, Тэхён испытывает странное чувство. С одной стороны – уловимое раздражение от того, что Чонгук, который сегодня принёс ему столько разочарования, всё же осмелился напомнить о себе. Но с другой… В его словах, пусть даже не произнесённых вслух, чувствовались тепло и нежность, к которым Тэхён неосознанно тянулся. «Прости, что не оправдал твоих ожиданий» «Ты заслуживаешь быть счастливым» «Я буду бороться. За тебя и за нас» Тэхён выдыхает, прикрыв веки и раскинувшись на кровати. Переступить через себя будет сложно. Но, может, ему всё же стоит дать Чонгуку шанс?

***

С первого сообщения проходит почти две недели. И каждый день Тэхён получает от Чонгука по письму. Иногда это какие-то размышления… Чонгук: Как думаешь, у души есть цвет? И может ли он измениться от встречи с другой душой? Я думал, что нет. Но задумался об обратном, когда постирал светлое бельё вместе с цветным, и оно закрасилось. Немного странная аналогия, но теперь мне кажется, что с душами бывает так же: после встречи с яркими даже самые серые тоже становятся ярче. (Твоя душа на мой скромный взгляд сияет ярче солнца. Помилуй, я обжигаюсь) ….иногда – рассказы о себе и попытки узнать его ближе… Чонгук: Сегодня был в магазине, выбирал книги. Долго думал между «Именем розы» Эко и «Нетерпением сердца» Цвейга (да, ещё я люблю «Грозовой перевал»). В итоге взял обе, решил прогуляться обратно и очень замёрз. Если будешь выходить сегодня, пожалуйста, одевайся теплее. Ни на что не намекаю, но у меня дома большая библиотека. И я бы мог дать тебе почитать или подарить какие-то книги, если бы знал, какие ты любишь… Почему-то вижу тебя сидящим на подоконнике с томиком Ремарка и смотрящим на первый снег. (Прочитав это сообщение, Тэхён едва не падает с подоконника, роняя из рук «Триумфальную арку») …иногда – новости из жизни, и даже с фото. Открывая субботнее сообщение, первым Тэхен видит фото большого и аппетитного вишнёвого пирога. Чонгук: Доброе утро. Надеюсь, я не разбудил тебя, ведь сегодня выходной. Представляешь, а сегодня ещё и день устраивания спонтанных чаепитий. Я случайно об этом узнал. Услышал по радио. По этому поводу мы с мамой испекли вишнёвый пирог. Он получился очень вкусным. Правда. Я бы с удовольствием принёс тебе кусочек, но я не знаю, где ты живёшь – в анкете эту информацию не пишут. Да и не уверен, что ты захочешь меня видеть. Но, если всё-таки захочешь, я испеку тебе хоть пять пирогов. Если это заставит тебя улыбнуться, как тогда. Какие сладости ты вообще любишь и любишь ли? А кофе? Или предпочитаешь чай? Расскажи, пожалуйста. Мне действительно интересно. Тэхён вздыхает, прикрывая веки и блокируя экран. За все эти дни он ни разу не ответил Чонгуку – только просматривал сообщения. Но его соулмейт, кажется, был действительно упрямым и продолжал писать. Так, будто Тэхён в ответ не мучил его молчанием. Тепло и ненавязчивая забота в его словах незаметно согревали Тэхёна в необычайно холодный ноябрь. Он заметил, что стал чаще улыбаться. Сонливая тоска, которая обычно преследовала его в конце осени, тоже отошла на второй план. Потому что, просыпаясь, он знал, что сегодня получит сообщение от человека, которому действительно нужен. Тэхён втайне от себя самого стал ждать его сообщений. Слова, в которые Чонгук вкладывал свои искренние чувства, будили что-то особенное внутри, чего раньше не было, и Тэхён к своему ужасу – или к радости? – вдруг понимает: ему не обязательно слышать их, чтобы греться. Под влиянием этой мысли он делает то, о чём ещё две недели назад не мог и подумать. Он снимает блокировку экрана и отвечает: Вы: Привет. Я люблю чай и всё, в чём есть клубника. Подумав с минуту, всё же добавляет. Вы: А ты? И внутри от этого почему-то замирает сердце.

***

Спустя ещё неделю переписки, теперь превратившейся в диалог, Тэхён соглашается на встречу. Чонгук пишет ему, что в город приехала выставка, вдохновлённая творчеством художников-постимпрессионистов, и друг подарил ему два билета. И он будет рад, если Тэхён составит ему компанию. Тэхён соглашается только потому, что любит Ван Гога и Сезанна. (А не потому, что ему вдруг хочется увидеть Чонгука, конечно же нет) В зале маленькой галереи предсказуемо многолюдно, но Тэхён почти сразу находит взглядом своего соулмейта. В бордовой рубашке и чёрных брюках с ботинками на платформе Чонгук выглядит как настоящий ценитель современного искусства. Его волосы красиво уложены, а на мочках ушей сверкают колечки: Тэхён насчитывает пять – и ещё серебристый браслет на запястье. Когда Чонгук замечает своего соулмейта, взгляд у него начинает светиться. Они делают два круга по галерее, подолгу задерживаясь у каждой из картин. В какой-то момент Тэхён начинает рассказывать вслух: о том, что Ван Гог при жизни продал только одну картину – «Красные виноградники в Арле» − и стал известным лишь после смерти, что Поль Гоген рисовал не только таитянок, но и Ван Гога за работой, а Сезанн тайком от отца расписывал стены и создал целых пять версий «Игроков в карты». Чонгук слушает его с интересом, и Тэхёну это льстит. В семье его увлечение живописью и работу дизайнером никто не воспринимал всерьёз. А Чонгук подкупает своим вниманием и смотрит так, будто готов слушать его целую вечность.

***

После выставки они решают прогуляться до дома пешком. Ноябрь подходил к концу, но природа никак не могла решить: снег то укрывал улицы белым покрывалом, то таял – как тает Тэхён, когда Чонгук, забежавший в кофейню, ставит перед ним стаканчик с клубничным чаем. Его соулмейт помнит о нём каждую мелочь. Прогуливаясь по опустевшему парку, они молчат, но Тэхёна, который всё ещё любит ушами, это молчание впервые в жизни не тяготит. Чонгук, допивающий латте – с банановым сиропом, как успевает заметить Тэхён – выглядит задумчивым. На его щеках, выглядывающих из-за объёмного шарфа и воротника пальто, от холода и горячего кофе селится лёгкий румянец. Рассматривая своего соулмейта, Тэхён не замечает под ногами лужу, покрытую корочкой льда, и поскальзывается, стремительно приближаясь лицом к грязному асфальту. Но Чонгук реагирует мгновенно. Тэхён вздрагивает и невольно жмурится, когда тёплая ладонь обхватывает его за талию, оберегая от падения. По телу будто проходит электрический разряд. Они замирают посреди парка в глупой позе, распахнутыми глазами уставившись друг на друга. Чонгук смотрит с беспокойством, будто взглядом спрашивая «ты в порядке?» Тэхён смотрит с удивлением и часто моргает. А в порядке ли он? Он точно не ожидал, что рука Чонгука, обвивающая его талию, будет ощущаться так хорошо. Так правильно. Это первый раз, когда они касаются друг друга так. Будто прочитав его мысли и вспомнив о том, в каких они отношениях, Чонгук опускает взгляд и медленно, будто нехотя убирает руку. Только Тэхён понимает вдруг, что не готов (пока) отпускать его и терять это вспыхнувшее внутри тепло. В попытке продлить прикосновение он дёргает плечом так, что пальцы Чонгука соскальзывают к ладони – и снова вздрагивает от едва ощутимого касания кожи к коже. Чонгук замирает. Ждёт несколько секунд. Смотрит неверяще и вопросительно, будто спрашивая разрешения. Тэхён смотрит в ответ слегка неуверенно, но всё же кивает. Его соулмейт медленно проводит кончиками пальцев по серединке, обводя линии, будто изучая, а затем мягко и осторожно обхватывает фаланги, пряча маленькую ладошку в своей, большой и горячей. Простое, невинное прикосновение. Но у Тэхёна по спине бегут мурашки. Снова. «Хочу коснуться твоей ладони и согреть её. Мне почему-то кажется, что у тебя холодные руки. Надеюсь, однажды всё же смогу» Поднимая взгляд от их соёдиненных рук, Чонгук, который, кажется, не дышал всё это время, улыбается ему так искренне и благодарно, выглядит таким счастливым, что у Тэхёна начинает ныть сердце. Чонгук счастлив только потому, что он разрешил ему к себе прикоснуться. Это какое-то чудо. Безумие. Долгих пять минут Тэхён неотрывно смотрит соулмейту в глаза и вдруг делает то, чего сам от себя не ждал. Поддаваясь импульсу изнутри, он берёт вторую ладонь Чонгука и кладет её на свою щёку. Чонгук замирает. На его лице застывает выражение полнейшего восхищения, шока, будто бы он готов умереть от свалившегося на него счастья прямо сейчас. Тэхен продолжает удерживать его ладонь и, прикрыв веки, ластится к ней, пару раз трется о неё щекой. Осмелев, Чонгук мягко округляет ладонь, обнимая ею Тэхёнову щеку – пока его соулмейт, продолжая пронзительно, томно смотреть, делает контрольный в голову. Слегка повернувшись, он невесомо касается губами запястья. Тэхён, кажется, сдаётся. Тэхёну хочется касаться. Чонгуку хочется разлететься на атомы. Это официально был лучший день в его жизни.

***

Но всё лучшее не постоянно. Казалось бы, после того вечера в парке их отношения должны наладиться и положить немедленное начало «долго и счастливо». Только «долго и счастливо» родом из сказок, в которые Тэхён, в отличие своего соулмейта, давно не верит. Связь совершенно точно образовалась. Ким чувствует её внутри рёбер: тянущим тёплым сгустком, который вибрирует и рассылает по всему телу крупицы тепла. Только легче от этого не становится. Внутри у Тэхёна запущен процесс самобичевания. Ему становится стыдно. Ему кажется, что он не заслуживает своего соулмейта. Принимать трепетные прикосновения и заботу Чонгука приятно, но Тэхён почему-то думает, что в нём недостаточно чувств, чтобы дать Чонгуку что-то взамен. То, чего он заслуживает. Он ведь даже не извинился за своё поведение при их первой встрече. Тэхён закрывается в своей квартире и утопает в (фантомном) чувстве вины, пока его телефон предсказуемо разрывается сигналами от того, кто всегда был и будет готов его спасти: Чонгук: Тэхён, у тебя всё в порядке? Что-то случилось? Чонгук: Я же чувствую, что тебе больно. Это из-за меня? Пожалуйста, не молчи Чонгук: Поговори со мной. Отправь хотя бы точку. Пожалуйста Чонгук: Я волнуюсь за тебя Сгусток внутри колотится о клетку рёбер, пытается послать в ответ сигнал SOS, но Тэхён не может заставить себя поднять руку и написать ответ. Ему очень плохо, стыдно и больно. Он болеет душой и медленно рассыпается. А через два квартала так же медленно рассыпается один поверивший было в лучшее Чон Чонгук.

***

Ветер приятно дует в лицо, охлаждая кожу, уставшую гореть от всех пролитых за неделю слёз. Чонгук выдыхает и упирается ладонями в парапет. Под ногами у него двадцать пять этажей ледяного воздуха. Даже машины отсюда почти не видны – только совсем маленькие точки, будто плывущие по дороге-реке. Чонгук думает о жизни. Иногда ему кажется, что он старается зря. Зря пытается изменить то, что всегда будет постоянным. Иногда Чонгук устаёт бороться. Ему так отчаянно хочется, чтобы кто-то хотя бы раз в жизни поборолся за него. Но, наверное, он не может просить о таком. Не в своей ситуации. Тэхён снова пропал. Чонгук не понимает, что сделал не так. Тэхён не собирается ему рассказывать. Чонгук опускает веки. В такие моменты, когда всё вокруг теряет свой смысл, он приходит сюда, на крышу своего дома. Садится на парапет и свешивает ноги вниз, в пропасть, прислушиваясь к себе. Обычно этого хватает, чтобы одуматься. Хотя пару раз проскальзывало желание податься вперёд. Медленно болтая ногами, и наблюдая, как зажигаются на кривых улицах жёлтые фонари, Чонгук чувствует, что сейчас, по ощущениям, мог бы воплотить его. Прыгнуть в пропасть, в холодную реку внизу. Он так устал. Но теперь он точно не может. Теперь у него есть Тэхён. Да, с Тэхёном – сложно. Но без Чонгука Тэхен замёрзнет, не переживёт наступающую зиму. У него ведь такие холодные руки. Кто же согреет их, кроме Чонгука? Открывая глаза, Чонгук набрасывает капюшон, пытаясь спрятаться под ним от снега. В груди тянет и ноет, пульсирует, но холода он не чувствует. Завтра их месяц закончится. Есть ли смысл продолжать бороться?.. Нет. Нет. Он не может сдаться сейчас. Он продолжит бороться за них и за Тэхёна, даже если его соулмейту это по-прежнему не нужно. Он ведь обещал. Но на сколько ещё его хватит?.. Пропасть под ногами шепчет подумать.

***

Тэхён просыпается в холодном поту. На часах восемь вечера. Он плохо спал ночью и снова проспал весь день. Голова по-прежнему болит, но на душе вдруг становится тревожно. По-настоящему. Вглядываясь в серую тьму за окном, Тэхён вдруг остро чувствует опасность. Чонгук. Ему не просто больно. Он где-то на краю. Тэхён подскакивает и кубарем валится с кровати, путаясь в одеяле, лихорадочно соображая, что ему делать. Натягивает первое попавшееся под руку, наплевав на свои страдания, звонит Чонгуку. Но тот не берёт трубку. Тревога в груди становится сильнее. В последний момент Тэхён вспоминает, что Чонгук на выставке подарил ему закладку для книг с «Звёздной ночью», на которой в шутку написал адрес лучшей библиотеки – своей квартиры. Тэхён бежит так, как никогда не бежал. Взбегая на десятый этаж, он едва не выносит дверь, прислушиваясь к пугающей тишине внутри. Тэхёну страшно. Не за себя. Он признаёт, что был эгоистом и идиотом, но впервые чувствует в себе силы что-то исправить. Поделиться своим теплом. Если ещё не поздно. На шум из квартиры напротив выглядывает недовольный сосед. Говорит, что господа Чон, уехали, и в квартире их нет. Но, заметив обезумевший от страха взгляд, добавляет, что сам Чонгук вроде как остался. И иногда любил выходить на крышу. Сердце Тэхёна пропускает удар. Он буквально взлетает вверх по ступенькам, не чувствуя потребности в кислороде. Если он не успеет, кислород ему всё равно будет не нужен. В полумраке и вихре снежных хлопьев видимость близится к нулю, но Тэхён всё же замечает на противоположном краю крыши сгорбленную фигуру. Подходит ближе. Чонгук сидит на парапете, свесив ноги вниз. На нём только тёмно-серая худи, из-под капюшона которой торчит непослушная длинная чёлка. Он просто сидит на самом краю и спокойно смотрит вдаль. Так, будто делает это не в первый раз. Сердце вновь сжимается от одной мысли. − Чонгук? − зовёт негромко, чтобы не напугать. Его соулмейт вздрагивает и слегка поворачивается. Взгляд Чонгука становится удивлённым. − Здесь красивый вид… − Тэхён усмехается хрипло и неловко. Под пронзительным взглядом Чонгука говорить нелегко. Страшно. − Я… пришёл за тобой. Выражение лица Чонгука становится отстранённым. Он ему не верит. − Пожалуйста, выслушай меня, − сбивчиво. − Сначала я правда думал, что ты не подходишь мне как соулмейт. Твоя особенность казалась мне серьёзным, большим недостатком. Но, − Тэхён поджимает дрожащие губы, смотрит прямо в глаза. − Ты оказался таким заботливым и внимательным, таким светлым. Это твоя душа сияет ярче солнца, а не моя, − кажется, Чонгук вздрагивает. − Ты показал мне, что можно любить и без слов. И даже вопреки, − Тэхён всё же шмыгает носом. − Прости меня, Чонгук. Прости за то, что был таким эгоистом и причинил боль. Когда я понял, какой ты ценный на самом деле, я испугался, что недостоин тебя, и увяз в надуманном чувстве вины. Я пойму, если ты меня не простишь, потому что я не сделал ничего, чтобы заслужить прощение. Но, пожалуйста, не делай этого, − Тэхён улыбается сквозь обжигающие на морозе слёзы. − Если хочешь полетать, есть куча других, более приятных способов это сделать, − несмело протягивает руку. – Разрешишь показать их тебе, Чонгук? На крыше воцаряется тишина. Чонгук смотрит на Тэхёна, на его протянутую дрожащую руку. Затем, обернувшись через плечо, смотрит на реку огней внизу. И отворачивается, касаясь чужих родных – как и всегда, холодных – пальцев, чтобы больше никогда их не отпускать.

***

Тэхён не верит своему счастью. Тэхён опьянён этим неверием. Тэхён невероятно опьянён Чонгуком. Касаясь пальцами покрытой мурашками кожи под худи, Тэхён понимает, что хотя бы раз в своей жизни принял правильное решение. Настала его очередь согревать. И он будет греть Чонгука так, чтобы он всегда чувствовал себя в тепле. Всегда. Обнимая своего соулмейта крепко-крепко, будто желая сплавить, спаять связью не только их души, но и их тела, Тэхён уводит Чонгука с крыши и мягко вталкивает в квартиру, зацеловывая лицо. Чонгук дрожит и мелко-мелко выдыхает через распахнутые губы, несмело целуя в ответ. Не прекращая целоваться, они доходят до спальни. Тэхён бережно укладывает своего Чонгука на кровать, поддерживая под лопатки и шепча прямо в ухо. − Ты моя самая большая драгоценность. Новая россыпь поцелуев заставляет Чонгука зажмуриться и слабо, но уловимо прижать Тэхёна к себе. Тэхён улыбается тепло и довольно. Чонгук под ним снова тёплый, совершенно разнеженный, заласканный, сгорающий в своей страсти. Такой податливый и немного безумный. Такой желанный. На уровне тела и на уровне души. − Я буду рядом, Гуки. Я больше никуда тебя не отпущу. Клянусь. Тэхён шепчет в самые губы, касаясь прохладными пальцами горящих щёк, ненадолго вырывая из безумия. Чонгук дышит тяжело, но всё же уверенно кивает. Открыв глаза, он смотрит на своего соулмейта, и в темноте его взгляд кажется совсем неземным. Без слов говорящим о слишком многом. О прощении. О любви. О полном доверии. Чонгук доверяет Тэхёну всё самое ценное – себя, своё сердце и свои чувства. И Тэхён сделает все, чтобы это доверие оправдать. Зарываясь пальцами в тёмные волосы, он целует сладко и глубоко, проводит языком по кончику языка, срывая с губ пусть и не стон, но шумный, судорожный выдох. Чонгук под ним распадается на атомы от его прикосновений, его поцелуев. Что же будет, когда Тэхён окончательно сделает его своим? Отстраняясь с влажным звуком, он переходит на шею, выцеловывает вдоль бешено пульсирующей вены дорожку к широкой груди, ниже – к рёбрам, к поджавшемуся животу. Когда он сжимает Чонгука сквозь ткань домашних брюк, тот вздрагивает всем телом, комкая простыни в кулаках, и Тэхён чувствует, как под пальцами становится влажно. Тактильный, влюблённый, изголодавшийся по теплу Чонгук кончил только от его прикосновений и поцелуев. Тэхён с нескрываемым наслаждением наблюдает за тем, как его соулмейта разбивает оргазм, который подарил ему он, и как Чонгук, выныривая из сладкого забытья, пристыженно кусает губу, пряча от него взгляд. − Всё хорошо, − Тэхён подползает выше, целуя его скулы и лоб. − Мой чувствительный и нежный Гуки, − шепчет, кусая за мочку. − Ночь длинная, мы ещё успеем сделать всё, что ты захочешь. Потому что я планирую любить тебя до утра, − добавляя. – Ты можешь любить меня тихо, но я буду любить тебя громко. Чонгук снова дрожит, загораясь от его слов, но в большей степени от одного. «Мой» Тэхён считает его своим. Тэхён принимает его. Приподнимаясь на локтях, Чонгук сам жадно целует своего соулмейта, и Тэхён, тихонько посмеиваясь от неожиданности, кажется, знает, за что. Ему больше не нужны слова, чтобы любить и чувствовать себя любимым.