Очевидное знание

До двери оставалось не больше десяти шагов, когда из номера 4444 вылетел, пробив насквозь дверь, мужчина в черном смокинге. Щепки полоснули Фукузаву по лицу. Он поморщился, машинально протер щеку, смахивая древесную стружку, и замер, сжимая меч. Фукузава никогда не был силен в математике. Ему не пришло в голову измерять траекторию полета неизвестного мужчины или вычислять его скорость. Он и без сложных вычислений знал, кто стоит там, за дверью, глядя в созданную им дыру. Не нужно быть гением, чтобы догадаться, и это даже хорошо. Плохо то, что Фукузаве эта встреча ничего хорошего не сулила. Он ощупал рукой в шелковой черной перчатке оставленный в двери след и присвистнул. Бы. Помешала зажатая в губах сигарета. — А, это вы, какая удача, — без всякого энтузиазма сказал Доктор и щелкнул повязкой, закрывавшей его левый глаз. Когда-то давно, листая файлы выпавшего ему дела, Фукузава спросил у Нацумэ, почему Доктор носит повязку. Учитель Нацумэ лишь многозначительно хмыкнул. Позже Йосано шепнула: «У него там ранение после войны. Довольно уродливое». Фукузава хоть и не отличался математическими способностями, сделал вполне простой логической вывод: каким бы бешеным зарядом силы не обладало тощее и хрупкое на вид тело Доктора, он не имел способностей к регенерации. Это упрощало задачу ровно настолько, насколько не обладавший ни его чудовищной силой, ни тем более способность к регенерации, Фукузава мог оценить. В графе «Прогнозируемая сложность миссии» он вписал девятьсот четыре балла. Из возможных восьмидесяти. — Извините, что прерываю, — снова заговорил Доктор, стряхивая пепел на синий ковер клубного этажа совсем рядом с носком своего сапога, — ваши дневные сны. Но вы разве не собираетесь драться, Фукузава-доно? Фукузава должен был удивиться. Точнее, Доктор предполагал, что производит такое впечатление, что Фукузава должен удивиться — его губы раздвинулись от широкой, неприятной улыбки. Казалось, что смеется в лицо Мори искаженная черная тень из кошмарного сна. Глаза Доктора оставались холодными и спокойными, безмятежными, и в глубине этих глаз тлел темно-красный свет, так и кричащий об опасности. Другие бы развернулись и сбежали. Но не Фукузава. Ему платили за то, что он рисковал собой, защищая невидимое спокойствие граждан Йокогама-сити-II. — Вижу, вы навели справки, — ответил Фукузава спокойно. Он не убирал меч. От Доктора стоило ждать подвоха. Доктор лениво выпустил колечко дыма изо рта, бросил под каблук сапога сигарету — сапог кончался над коленом, зачем-то заметил Фукузава, возможно, взыграла старая привычка, — поправил жабо на своей белой, ужасно, неприлично устаревшей во всех смыслах блузке и медленно скользнул языком по губам. Фукузава знал: Доктор любит бить без предупреждения. Но даже если он бы предупреждал, шансов не отлететь в глубину коридора, если он решит ударить всерьез, у Фукузавы практически не имелось. Но Доктор не торопился бить. Он присел на корточки и принялся шарить по карманам мужчины в смокинге. Мужчина не подавал никаких признаков жизни. Но Фукузава надеялся, что он просто без сознания. — Знаете, что я ненавижу? Когда берут мои вещи без разрешения. — Доктор вытащил у несчастного из кармана какую-то коробочку, размером со спичечный коробок. Нажал на кнопку. Хмыкнул. Сунул в свой карман. — Нахожу это непорядочным. — Доктор… — Мори. Доктор Мори. Так меня зовут, — сказал Доктор, обернувшись на Фукузаву и послав ему веселую улыбку. — Так вот, что до вас, Фукузава-доно: я просто не смог остаться равнодушным к вашему вниманию. Вы выслеживали меня без малого две недели. Но не решались познакомиться. Я решил все взять в свои руки. Сама мысль, что Фукузава может привлечь кто-то, вроде Доктора, могла возмутить, — но все же не успела — Доктор оказался быстрее. С гибкостью дикой кошки и такой же скоростью, он распрямился и спружинил Фукузаве всем своим телом в живот. Рефлексы сработали раньше и быстрее. В конце концов, Фукузава был лучшим ловцом на такие опасные типы объектов, как Доктор, не просто ради галочки и приятной премии от государства. Он действительно владел мечом лучше, чем кто-либо во всем сёгунате. Возможно, лучше, чем кто-либо во всей ОРЯИТ. Сдержать удар и отпрыгнуть назад Фукузаве удалось чудом. Рука дрожала. Когда Мори понял, что Фукузава уходит от столкновения, он все же успел до него дотянуться. А ведь бил всего лишь ладонью. — Ну что же вы так, Фукузава-доно, я хотел вам дать! Свой номер телефона. Мори захохотал. Его голос раскатился по коридору. Горло у Фукузавы пережало. Так бывало всегда, когда он встречал противника из крепких. Кого-то, с кем ощущал не просто механические взмахи катаной, а жар битвы. Но он давно не ощущал ни липкого пота по спине, ни страха, размягчавшего его ноги прямо в коленных чашечках в тот момент, когда требовалось держаться усерднее, чем обычно. Фукузава с трудом вдохнул. Выдохнул. Сказал себе: нельзя. Он прекрасно ощущал, как от Мори расходится запах железа. Он внушал собою ужас, лениво поигрывая бренчащими цепочками на поясе обтягивающих кожаных брюк. Фукузава смотрел на его наряд и спрашивал себя, куда может одеваться так особо опасный класс объекта. Ответа не было. Так одеваться мог разве что человек. — Ну как? — услужливо спросил Доктор. Он улыбнулся совсем коротко. Посмотрел на свои ногти. Потрогал край повязки на глазу — темно-коричневая кожа с заклепками, как на авиаторах. — Пришли в себя? Фукузава постарался не ответить рефлекторным кивком. Он переместил клинок в левую руку — правую Мори вывел из строя. Плохо, ведь Фукузава работал левой на порядок хуже. — Я пришел арестовать вас, объект семь-ноль-восемь-ноль-три, кетер, — ответил ему Фукузава. Вспомнились слова учителя Нацумэ: «Не играй с ним. Не позволяй ему играть с тобой. Как только ты на это попадешься — ты труп». Помимо особой опасности, объект под номером семь-ноль-восемь-ноль-три, которому присвоили кличку «Доктор», отличался еще и абсолютной беспощадностью: он уже убил семерых сотрудников Фонда. Похоже, учитель Нацумэ не зря опасался, что Фукузава станет восьмым. — За что, скажите, Фукузава-доно? — спросил Доктор, оказавшись совсем близко — на расстоянии протянувшейся к его шее катаны. — За то, что я эспер? — За ваши преступления. Мне необходимо их перечислить? Доктор хмыкнул, щурясь единственным глазом. — Знаю, знаю, что вы впечатлены моими подвигами. Но вам вовсе необязательно их зачитывать. Я и так понял, что вы от меня без ума. Фукузава двинул вперед рукой, оставшись с неподвижным корпусом. И это было его главной ошибкой за этот вечер. Но не единственной. Доктор оказался быстрее: помимо силы, заметил Фукузава запоздало, он обладал еще и чудовищной скоростью. Удар отбросил Фукузаву прямо на несущую стену. Он вскрикнул, оползая вниз, и выронил катану. Постукивали каблуки по полу. Фукузава с тоской думал, что если не сможет встать, то это будет самый позорный его бой — и, по всей видимости, последний. — Ну что вы так, — грустно охнул Доктор, приблизившись. Непослушными пальцами Фукузава пытался нащупать катану. Сердце билось быстро. Вдохнуть не получалось. — Деретесь, как маленькая девочка. Вам, кажется, нужна соперница под ваши навыки, Лучший Охотник. Мори снова засмеялся, а по щекам Фукузавы разлился стыд. Убью, пообещал себе он, как только достану катану. Плевать на деньги. Убью. Он зажмурился, сделал рывок, поморщившись от боли, и схватился на рукоять меча. А когда открыл глаза, перед ним стояла очаровательная девочка в розовом кружевном платьице. Спокойные, равнодушные глаза смотрели на Фукузаву сверху вниз, пока он, держась за стену, пытался подняться. — Может быть, мне стоило выйти к вам сразу в этом образе, — задумчиво протянула девочка, улыбаясь уродливой широкой улыбкой Доктора. — Может, это вам бы понравилось больше. Возмутиться Фукузава снова не успел — его рефлексы оказались быстрее. В коридоре отеля в бетоне зияли дыры. У Фукузавы снова дрожали руки: на этот раз от усталости. И дышал он с трудом, но сам не мог разобраться в причинах. Куда больше его увлекало, что он сумел выбить Мори из его измененной формы три раза. И после третьего Мори растерянно зарябил волнами, с трудом создавая на себе лишь коротенькое кружевное платье. Он разозлился, поняв, что Фукузава каким-то образом заблокировал его возможность изменять форму. Глаза полыхнули красным. Мори бросился на Фукузаву, не закрываясь. И это была его главная ошибка за вечер — и единственная. Фукузава ударил его плашмя по груди. Мори отскочил назад, кувыркнувшись в воздухе, и аккуратно приземлился, упершись руками в пол. Слетела державшие его волосы в тонком, коротком хвостике резинка. Черные пряди рассыпались по лицу и шее. — Это говорит о вас больше, чем вам хотелось бы, — засмеялся Мори и ловко поднялся, оттолкнувшись вытянутой вбок ногой. Фукузава был уверен, что ударит второй раз без проблем: Мори снова потянулся к нему, не закрываясь. Но когда Фукузава занес катану, Мори схватил ее за лезвие и дернул на себя. На синий ковер падали алые капли крови. Фукузава понял, что лежит рядом практически черной лужицей. Сапог Мори упирался ему в грудь. Сложив руки на своем колене, Мори улыбался, глядя сверху вниз. Фукузава почувствовал, что снова не может дышать, но не потому, что Мори давил всей своей силой. Сейчас он вообще ничего не весил. Фукузава с опаской потрогал его сапог пальцами. Кожа. По телу пробежала волна мурашек, пересохли губы. Фукузава почувствовал себя идиотом и отвел взгляд. — Если ты собрался меня убить… — Ну что вы, Фукузава-доно, — тяжело дыша, перебил его Мори. Его голос звучал хрипло. Он тоже устал от битвы. — Я не один из тех, с кем вы затеяли вести дела. Я не убиваю направо и налево. Фукузава мог бы легко поспорить, но не стал — он вообще не был тем, кто склонен спорить. — Вы когда-нибудь пытались себя спросить, за что сражаетесь? — вдруг сказал он. — За спокойствие и мир всех граждан Йокогамы, — тут же ответил Фукузава. — Как здорово, что мы оба помним слова присяги, — умилился Мори, ткнув Фукузаву носком сапога в подбородок. — Покопайтесь в себе, Фукузава-доно, будьте хорошим мальчиком. И тогда, может быть, я кое-что вам сделаю. Фукузава посмотрел на Мори, нахмурив брови. Мори расхохотался. Кадык на обнаженной шее — в пылу боя Фукузава оторвал ему жабо от рубашки — дрогнул. — Спросите себя, на чьей стороне вы на самом деле. Спросите себя, чем мы с вами друг от друга отличаемся. И когда найдете ответы — приходите. Нам будет, о чем поговорить. Мори забрался пальцами под повязку на глазу и дернул, срывая. В лившемся из разрушенной стены неоне Фукузава рассмотрел белый толстый шрам и красную, натертую повязкой кожу. Этот глаз Мори смотрел на него безжизненным белым стеклом. — А если мои ответы вам не понравятся? — спросил Фукузава. — Тогда мы сможем повторить. Мори пожал плечами и резко убрал ногу, задев носком сапога губы Фукузавы. Его тряхнуло, как от удара молнией. Пальцы вцепились в тонкую голень сами, против воли, удерживая ногу у губ. Фукузава смотрел на сапог и на свои пальцы с изумлением. Мори усмехнулся, склонив голову набок, и задумчиво растянув буквы произнес: — Или займемся еще… чем-нибудь. Фукузава оттолкнул его ногу от себя, хватаясь ладонью за ковер: он пытался найти упавшую где-то катану. Лопасти вертолета раскручивались, заставляя здание вибрировать от его шума. Розовое платье мелькнуло где-то в разрушенном коридоре и исчезло. Фукузава дернул головой: ему привиделось. Учитель Нацумэ слушал отчет полицейского об эвакуации постояльцев отеля. — Несколько переломов, — сказала Йосано, закончив с Фукузавой, — но жить будете. — Что удивительно, — тут же усмехнулся учитель Нацумэ. — Ты первый, кого объект не убил. — Мори, — сказал Фукузава. — Его зовут Мори. Учитель Нацумэ поднял вверх брови. Его темные глаза светились тайным знанием, которое Фукузаве еще только предстояло сделать для себя очевидным.