Лучше бы вместо покера остался со мной

Антон собирается быстро, особо мыслей и не остается. Понимание того, что придется еще лететь в другой город, оставлять в Москве всё самое дорогое, а точнее всего самого дорого, просто убивает. Тот так безмерно любим, что смотреть на него Шастун просто не может. Иначе кинет всё, иначе удалит все соц сети, закроется ото всех, будет смотреть не отрываясь, целовать каждую частичку тела, ища новые участки, которых и вовсе не осталось. Но любопытство берет верх, вдруг он сейчас найдет клад, вдруг сейчас Арсений откроется с еще одной стороны. – Антон, на дорожку посидеть не хочешь? – этого он и боялся, стоять и смотреть в двери, стоять и смотреть в двери. – Не хочешь посмотреть на меня? Арсений мурлычет, зазывает к себе как песни сирены, и Антон не может удержаться. Медленно оборачивается, полностью сосредотачиваясь на одной мысли: «ты не должен опоздать.». Но увидев его, дум не остается. Теперь перед его взором тот, что сводит с ума одним своим небрежным движением, своими манящими волосами и руками, теперь шансов на спасения нет. Арсений знает это, чувствует своим нутром, и поэтому, в своей нелепой пижаме, притягивает Шастуна за воротник к себе, заставляя того пасть в его сети. Целует быстро, глубоко, вкладывает туда все свои чувства, пока Антон плывет на месте, хватается руками за ткань одежды, желая порвать ее поскорее, в ушах звон, мешающий хоть на секунду одуматься. Руки Попова бесстыдно блуждают по его телу под одеждой, щипают кожу, царапают совсем чуть-чуть, лишь бы не причинить боль. Становится невыносимо даже стоять, хочется чувствовать всё и сразу, даже присаживаясь на диван, Антон не может найти в себе силы остановить безумие, вдруг стало все равно на весь турнир, на этот клятый покер и самолет. Арсений сидит на его коленях, сжимает плечи, плавно покачивается, углубляя поцелуй. Он чувствует каждое желание своего возлюбленного, знает куда надавить, знает как повернуться, чтобы свести с ума. Шастуну остается поддаться, полностью утонуть в собственной любви, хватаясь руками за бедра, представляя себе немыслимое. – Почему ты уходишь от меня, родной? Почему тебе не хочется остаться со мной еще немного? – голос у Арсения низкий, тихий, и хоть вокруг ни души, эти фразы произнесены так, чтобы слышал только Антон, чтобы только он разобрал каждую букву, ведь эти слова посвящены только ему. Пусть и предметы в этой комнате не слышат, только он. – Я бы сейчас всё отменил, я бы сейчас бросил всех, ты невыносимый. – Попов смеется, не дает сказать дальше, вновь прижимается всем телом, перехватывая дыхание, целует не останавливаясь. И пусть весь мир сейчас подождет, когда до боли родные губы скользят по коже, целуют шею и скулы, кусают подбородок, периодически смеясь. Антон не может не смотреть на Арсения, не может не поддаться искушению чувств, у него их слишком много.