Белая бабочка

Англия. XVII век. Деревня Хоксхед, Камбрия.

26 августа. Раннее утро. Из-за дождя, безостановочно лившего всю ночь, на рассвете деревня была поглощена туманом. Было непривычно холодно, поэтому прежде чем покинуть свой дом, Аврора вынуждена была надеть поверх сарафана свитер, сотканный из овечьей шерсти. Противоположного берега озера не было видно из-за густоты тумана, по тому девушка просто разглядывала свой нечеткий силуэт в отражении воды. Волосы ее сегодня были распущены, и касались кончиками стоп, так как сидела она поджав к груди колени, обнимая их обеими руками. Она плохо спала ночью. Ей невыносимо было находится в собственном доме, потому она сбежала сюда сразу, как только представилась возможность. Слушать пение птиц и умиротворенную тишину лесной глуши было намного приятней, нежели грубый голос родного отца, и тяжелый, надрывный кашель сестры, которой с каждым днем становилось все хуже и хуже. — Не думал, что найду тебя здесь. — Мальчик-пастух, с которым она познакомилась пару дней назад, заметил ее среди этой дымки, пробираясь к ней ближе, ориентируясь на ее огненно-красные волосы. — Я прихожу сюда каждое утро, поэтому это неудивительно. — Она подняла голову, улыбаясь кончиками губ своему новому другу. — Как ты себя чувствуешь? — Спросила Аврора, когда Ян опустился на землю рядом с ней. — Благодаря твоей мази уже все прошло. — Он показал ушибленное место на своей ноге в качестве доказательства. Тон кожи на поврежденном месте был ровным, без каких-либо изъянов. — Ты просто прирожденный лекарь! — Юноша был восхищен тому, как быстро сошел синяк. Обычно они держались на его теле около недели. — У тебя к этому талант. Аврора посмеялась тому, с какими эмоциями говорил Ян, после чего благодарно кивнула ему головой, возвращаясь к созерцанию своего отражения. — Где твои овечки? — Она потерла ладошками босые пальцы своих стоп. — Сегодня очередь брата их пасти. — Парень облокотился руками на землю, поднимая голову к небу. — Руди осталась с ним же, поэтому я и пришел один. Хотел набрать немного воды. Девушка пару раз кивнула головой, как бы указывая на то, что услышала его слова. Повернувшись в сторону новой знакомой, Ян заметил, что черты ее лица вообще-то выглядят опечаленными. Подвинувшись немного ближе, он наклонил корпус вперед, так, чтобы их головы оказались на одном уровне, и пристально начал разглядывать эмоции, проступавшие на девичьем личике. — Ты выглядишь грустной. — Сказал он, после некоторого времени. Гнетущее молчание ему никогда не нравилось. — Я всю ночь не могла уснуть. — Аврора коснулась кончиками пальцев водной глади, пуская рябь. Отражение, и без того не очень четкое, смазалось. — Впереди рабочий день, а я так толком и не отдохнула. — Она тяжело вздохнула, понимая, что виной тому служил ее отец. Он снова тяжелой плеткой отвесил ей несколько ударов по спине, просто потому, что она продала слишком мало лечебных товаров из своей аптеки, а потому и денег ей заплатили совсем немного. Ее больной сестре необходимы были лекарства, привезенные из других стран. Цена у них была необычайно высокой, поэтому она должна была делать все, лишь бы заработать как можно больше, и плевать ее отцу было на то, что она сама страдала от различных расстройств. Аврора почти ничего не ела, из-за стресса и нервов. Плохо спала и много работала, лишь бы только угодить воле отца, но видимо, это было просто невозможно. — Сколько времени до открытия твоей аптеки? — Спросил Ян, смотря за положением солнца на небе. — Около трех часов. — Аврора убрала со лба прядку алых волос. — Это же очень много. — Юноша развернул корпус, поворачивая полностью к собеседнице. — Ты можешь еще поспать. — Я не очень хочу возвращаться домой, так ч… — Нет, ты не поняла. — Он вытянул ноги, похлопав ладонями по собственным бедрам, перебивая тихий голосок Авроры. — Ты можешь лечь на меня, как подушку, и немного отдохнуть. Аврора ошарашенно уставила на него. Его слова казались ей не совсем реалистичными. — Но у тебя же своих дел много. — Ее отчаяние, плескавшееся в глазах, вынуждало его действовать наверняка. — Считай это моей благодарностью, за вылеченную гематому. — Он широко улыбнулся, призывая девушку к действию. Немного поколебавшись, Аврора подвинулась к Яну ближе, осторожно опуская голову парню на бедра. В конце концов, она девушка простая. Ей несколько раз предлагать не нужно было. Устроившись удобно на его ногах, она свернулась клубочком, поджимая под себя озябшие стопы. Ян, заметив это, укрыл их своей жилеткой, на что Аврора его поблагодарила. Полежав пару минут с закрытыми глазами, она хотела уже поднять обратно, поняв, что сон не идет, но как только пальцы юноши начали перебирать ее шелковистые волосы, поглаживая по голове, а до ушей донесся его приятный голос, рассказывавший какую-то, неведомую ей доселе сказку, она моментально погрузилась в дремоту. Ее милое личико не позволяло ему и на минуту отвести от нее взгляд. Она выглядела так очаровательно в этот момент. Коснувшись тыльной стороной ладони девичьей щеки, он понял, что ее тихое сопение совершенно неожиданным образом заставило его сердце биться быстрее. Наверное, именно тогда он полюбил ее.

***

Англия XXI век.

Лондон, Ньюхэм.

20 сентября. 9:00 На работу Шираюки приехала четко к назначенному времени. После событий минувшего вечера, настроение у нее было паршивое, однако видимо не досточно, потому как Хэмиш решила внести свою лепту. Мачеха вынесла свои требования, к которым дочь обязательно должна была придерживаться, чтобы вновь не оказаться по ту сторону баррикад. Шираюки выслушала ее монотонную речь лишь ради приличия, заранее понимая, что все это абсолютный абсурд. Закончив разговор о работе, Хэмиш устроила Шираюки допрос касаемо Рины. Как и откуда она узнала о том, что Дарсонваль прилетала к ней домой, Амбервиль даже предположить не могла, безэмоционально отвечая на каждый заданный ей вопрос. По ощущениям это длилось около шести часов, хотя на деле заняло всего около сорока минут. Вернувшись наконец в свой кабинет, девушка обнаружила, что кроме Китору никого там больше нет. Как оказалось, Зен отправился разговаривать с продавцом алкогольного магазине, где Эдриан покупал вино в подарок Кихал, а Оби весь день разбирался с делами с своем отделе, куда его экстренно вызвали еще ранним утром. Накамура выскочил из дома около четырех часов, потому как стажеры благополучно накосячили в каком-то деле. Так и получилось, что встретила она с Оби только поздним вечером, когда пришло время патрулировать район. Раз в две недели эта доля выходила на их тушенки. Весь ее день прошел как в тумане. Сперва она пыталась разобраться с архивами, после чего несколько раз перечитывала задокументированные листы, касающиеся смерти Кихал. Несколько раз отвлеклась на перекус, хотя аппетита совсем не было. Связалась с Софией, договариваясь с ней о встрече в следующую среду. До этого момента, у нее есть еще чуть больше недели, дабы разобраться со структурой их расследования. Безусловно, она вообще не хотела соглашаться на эту встречу, но после рассказа Зена о том, как журналистка подпортила ему жизнь, пожертвовала собственным комфортом. Карьера была главнее. Сев в патрульную машину, Шираюки тяжело вздохнула, пристегивая ремень безопасности. Она моментально схватила бутылку воды, лежащую в специальном кармашке на двери, жадно выпивая половину. Накамура, выехавший с парковки краем глаза заметил ее смятение, понимая, что стоит чем-то разрядить обстановку. — Как вчера прошел день? — Он выкрутил руль, поворачивая в сторону шоссе. — Кажется мне, вы с Зеном достаточно много проводите вместе время. — Сказал он, после чего по рации передал другим патрульным машинам о том, что они выдвинулись из отделения и движутся по направлению на север, ближе к району Редбридж. — Честно признаюсь, он мне нравится. — Без утайки сказала Шираюки, поправляя значок на своей форме. Каждый раз, во время патрулирования, они обязаны были надевать полицейскую униформу. Девушка не очень ее любила, но выбирать не приходилось. Слишком уж формально она на ней выглядела. — Но, думаю, мне не совсем сейчас нужны отношения. Оби попытался предположить, что же имеет в виду напарница, но в голову совсем ничего не шло, от того он просто продолжил ждать последующих слов. — Когда я только столкнулась с ним в отделении, мне показалось, будто мы очень похожи. — Шираюки повернулась в сторону окна на своей двери, внимательно вглядываясь в обстановку на улицах Лондона. Руки ее сложились на коленях. — Это разве плохо? — Оби следил за дорогой, стараясь ехать не слишком быстро, сворачивая с шумного шоссе. Маршрут лежал вдоль парка. — Вы считай, как родственные души. — В двадцать семь лет глупо о таком думать. — Отмахнулась Шираюки, не веря во всевозможные высказывания, подобно этому. — Но если это взаимно, то хорошо. Не хочу снова возиться со всей этой конфетно-букетной ерундой. — Она поправила волосы, собранные сегодня в две косы. Так как плела она их себе самостоятельно, получились они не совсем ровными. Одна из них была чуть шире, вторая тоньше. В середине обоих кос у нее были небольшие колтуны, но в целом, смотрелись они хорошо. — Хотя вообще, не думаю что я готова сейчас к чему-то такому. — Почему? — Подобное высказывание вызвало у Оби неподдельный интерес. — Я думал все совсем наоборот. — Не знаю. — С долей беспечности ответила Амбервиль. — После отношений с Хаэлем хотелось бы уделить время себе. В конце концов у меня достаточно много работы, которой нужно занимать, и не очень много времени и ресурсов, чтобы тратить их на кого-то. В первую очередь, стоило бы привести голову в порядок. — В любом случае, что мешает тебе просто попробовать? — Предложил Оби. Рация пару раз пикнула, отвлекая на себе его внимание. — Ничего. — Просто ответила Шираюки. — Но думаю, мне было бы проще, если бы это не переросло во что-то большее. Скажем, просто взаимовыгода и все. — Как жестко с твоей стороны. — Оби не ожидал услышать такого от напарницы. Уж кто-кто, но Шираюки по его мнению, искренне нуждалась в любви. Она практически всю жизнь предпочитала оставаться одной, не считая случая с Хаэлем. Именно он стал переменой во взглядах Амбервиль. Из-за него, по мнению Накамуры, она сейчас держалась поставленного мнения. — Это только на словах. — Она прикрыла глаза, позволяя себе на какое-то время расслабиться. — Я не могу быть уверенной в том, как все обернется в дальнейшем. На этом их временный диалог закончился. Далее они ехали молча. Оби следил за дорогой и движением на ней, а Шираюки оглядывалась по сторонам, решив разбавить тишину песнями группы Normandie. Она совсем тихо подпевала им, отстукивая такт ногой. Мысли Накамуры крутились только о его доме и о том, как он мечтает уже наконец-то уйти в отпуск, чтобы улететь вместе с Брианой куда-нибудь отдохнуть, в то время как Амбервиль боролась со сном и предчувствием того, будто что-то вот-вот пойдет не так. Словно в подтверждение ее слов, на окраине парка, где они проезжали, показалась фигура девушки. Завидев полицейскую машину, она тут же принялась кричать, активно маша руками, так, что поводок, привязанный к ее левому запястью, то и дело колыхался из сторону в сторону. Оби затормозил, позволяя Шираюки выйти из машины. — Помогите, пожалуйста, помогите! — Девушка выглядела совершенно испуганной. Ее глаза казались просто огромными. Волосы растрепались в разные стороны. Собака, бежавшая за ней — щенок корги, следовал за ней. Он не лаял, не скулил, просто не успевал за хозяйкой, путаясь в своих коротких лапках. Быстро среагировав, Шираюки подошла к девушке, хватая ее за руку, тем самым как бы пытаясь успокоить. — Прошу вас! Там, вон там! — Она показала рукой в сторону гущи деревьев, пока еще плотно обросших листвой. — Там труп, пожалуйста, сделайте что-нибудь. — Девушка начала рыдать от переизбытка эмоций. Она тяжело складывала слова в предложения, но несмотря на это, сумела четко объяснить что так ее напугало. Не медля ни минуты, оба следователя рванули в указанную сторону. В темноте, куда не попадал свет уличных фонарей, среди нескольких плотно расположившихся друг к другу кустов, под деревом дуба покоился труп. Наткнувшись взглядом на мертвое тело, привязанное к толстому стволу, Шираюки тут же отступила назад, блокируя девушке проход. Она отвела ее в сторону, приобнимая за плечи, пока Оби вызывал следственно-оперативную группу. Максимально быстро было принято решение о том, что Накамура останется на месте происшествия, пока Амбервиль займется пострадавшей и встретит полицейских у места их парковки. Вернувшись обратно к машине, разблокировав ее ключами, Шираюки открыла заднюю дверь, усаживая на сидение девушку. Собака тут же залезла к хозяйке на колени, сворачиваясь клубочком. Амбервиль достала из бардачка еще одну бутылку воды, протягивая ее девушке. Та трясущимися от ужаса руками схватила ее, с горем пополам откручивая крышку, жадно глотая жидкость. — Как ты себя чувствуешь? — Шираюки опустилась на корточки, смотря пострадавшей прямо в глаза. — Тебе что-нибудь нужно? У меня в багажнике лежит плед. — Главной целью Амбервиль было заговорить девушку, чтобы она не ушла в состояние ужаса еще больше, в виду чего она быстро говорила все, что только приходило ей в голову. — Н-н-нет, спас-с-с-сибо. — Всхлипывая, ответила пострадавшая. — Как тебя зовут? — Шираюки аккуратно погладила ее по колену. — К-к-катарина. Катарина Флинн. — Отложив бутылку в сторону, она принялась стирать с щек слезы. — Мы вышли г-гулять с Лу, как обычно. К-к-каждый вечер в это время мы вых-х-ходим гулять в этот парк. Обычно он слушается меня. — Сама начала рассказывать ход событий девушка. — А тут он рванул в сторону, так что я не смогла его остановить. Представляете. Он т-так сильно тянул меня, что я растерялась. Шираюки внимательно слушала, краем глаза обращая внимание на происходящую рядом обстановку. — Я думала, что он учуял кошку, или какую-то другую собаку. — Продолжила Катарина. — Но когда я увидела то… — Она осеклась. Глаза ее загорелись безысходностью и страхом. — Я-я-я-я… Шираюки тут же пресекла ее, заставляя обратить внимание на нее. Она беспамятно начала рассказывать ей совершенно бредовую историю, выдуманную буквально на ходу, ровно до тех пор, пока не приехала полицейская машина. Первая из трех должных. Вышедший отряд моментально оккупировал Шираюки, позволяя Амбервиль благополучно переключить внимание Флинн с себя, на одного из судмедэкспертов. Лоуренс сразу протянул Катарине какие-то таблетки, маша рукой в сторону, как бы отпуская всех остальных к месту преступления. Он присоединится к ним позже. Указав дорогу, Амбервиль рванула вместе с Мэри и Итеном к месту, где их ожидал Оби. Оцепив небольшой участок вокруг мертвого тела, судмедэксперты незамедлительно принялись осматривать труп. Им оказалась девушка лет двадцати двух. Ее тело привязали к столбу зе шею, так, чтобы голова держалась прямо. Глаза жертвы закрывала белая тряпка, испачканная следами крови. Даже так Шираюки сумела догадаться, что глаза у девушки были выколены. Кровь ручьями стекала по ее телу, пачкая одежду. Подобные детали вызвали у Амбервиль тошноту. Ни с какими преступлениями, которые ей доводилось раскрывать раньше это не шло в сравнение. Оби в это время кружил поблизости, светя фонарем на землю, в надежде найти какие-либо улики, хотя прекрасно понимал, что в данное время суток делать это бесполезно — он легко может пропустить важную деталь в темноте, просто потому что бледного света его техники не будет хватать. Тут если что и поможет, то только специально обученная собака. Надев нитриловые перчатки на руки, Шираюки поинтересовалась, сумел ли Оби найти поблизости телефон убитой. Необходимо было установить личность убитой. Протянув напарнице телефон, лежавший в специальном пакете, девушка хотела было уже разблокировать его, как вдруг со стороны детской площадки на них бросилась мужская фигура. Убрав обратно своеобразную улику, Оби принял стойку, готовый оборонять в любой момент, однако этого не понабилось. Парень, подбежав к ним остановился, приводя дыханием в порядок. — Что тут происходит? Почему вы здесь? — Вопросы ручьем посыпались из его уст, так, что Амбервиль пришлось прикрикнуть, лишь бы только он замолчал. — Прощу прощения, — Шираюки обратила его внимание на себя. — Для начала скажите что вы здесь делаете? — Она выделила интонацией его персону, желая разобраться в суматохе этого вечера. — Я иду встречать свою девушку после работы. — С нотками легкого волнения произнес парень. — Она каждый вечер возвращается через этот парк и примерно в этом месте с ней… — Он осекся, заметив позади Шираюки сверкнувшее в свете фонарей тело возлюбленной. Мертвое тело. — Это… это там… Это Ингрид? — Голос его дрогнул. — Господи, Ингрид! — Он попытался рвануть в сторону убитой, но благодаря быстрой реакции Оби, парень тут же был остановлен. — Пустите, пустите меня! Там моя Ингрид! Пустите меня! — На его крики тут же начал собираться народ. Оби тихо чертыхнулся, понимая что ситуация выходит из-под контроля. Вторая оперативная группа застряла в пробке, как сообщали по рации, по тому вся ответственность сейчас лежала на плечах следователей Накамуры и Амбервиль. — Пожалуйста успокойтесь. — Шираюки вновь применила технику забалтывания, в надежде что на парня это подействует точно так же, как и на Катарину, но нет. Он вновь предпринял попытку двинуться в сторону трупа, крича ее имя. — Вы ничем там не поможете, поэтому пожалуйста, хотя бы не мешайте. Он накатившего на парня адреналина, все его тело затрясло. Горло остро запершило, а мир перед глазами поплыл, от того, как истошно он кричал. Незнакомец начал медленно оседать в низ, прямо на руках у Шираюки. Накамура потянулся за тем, чтобы помочь ей его посадить, как вдруг со стороны тела убитой послышался крик Мэри. — Оби! — Парень побежал в ее сторону, понимая что посторонние люди мешают вести расследование в виду собственного любопытства, так что пока он боролся с толпой людей, призывая их не вторгаться на территорию и не мешать, Амбервиль вернулась ко второму пострадавшему, пытаясь его утихомирить. Сегодняшнем вечером она внезапно из старшего-следователя превратилась в психолога-сиделку. Не то чтобы ей данная роль не нравилась, но все же она не всегда умела подбирать нужные слова. Как только парень перестал кричать, Шираюки смогла помочь ему аккуратно сесть на колени. Сразу после этого он внезапно замолчал, и только после этого она поняла что ему стало плохо, и он вот вот потеряет сознание. Решив попросить помощи у Мэри, она быстро поднялась на ноги, но как только сделала пару шагов в сторону, услышала сдавленные хрипы. Вернувшись к парню, она крепкой хваткой зажала между пальцами его футболку, не давая тому упасть, и держала за плечи, пока его тошнило. От количества действий, происходивших за одну минуту, Шираюки сама почувствовала дискомфорт во всем своем теле, героически борясь с тем, чтобы не потерять контроль над собой. Как только все, что было съедено парнем за последние несколько часов, вышло из его организма, Шираюки сняла с его торса одежду, вытирая ею его лицо, от остатков непереваренной еды, и отбросила в сторону. Быстро сняв в себя китель, оставаясь в одной лишь черной майке, Амбервиль набросила его на плечи пострадавшего. Мэри с дальнего расстояния кинула в ее сторону флягу. Когда та приземлилась на землю, Шираюки схватила ее обеими руками, принимаясь умывать лицо парня. Это немного привело его в чувства, но не на долго. Пытаясь помочь ему подняться, следователь заметила, что парень начал громко и безостановочно кашлять, прикрывая рот руками. Достав из кармана фонарик, Шираюки посветила на него, замечая, что руки его постепенно становятся красными, из-за капель крови, стекающих по его губам. — Вызывайте скорую! — Тут же крикнула Шираюки, понимая, что парень обмякает прямо на ее руках. Все его тело тряслось в судорогах. Прямо в этот момент из-за ее спины показался Зен, только что прибывший из отделения. Почувствовав панику, которой медленно поддавалась Амбервиль, он отодвинул ее в сторону, ловя парня у самой земли. — Что с ним? — Спросил Вистериа, поправляя полицейский китель на плечах. — Похоже на эпилепсию. — Четко проинформировала его Шираюки. — Скорая будет в течение пяти минут. — Крикнула Мэри, услышав о чем говорит следователь. В ту же секунду Зен положил парня на землю, так, чтобы он лежал на боку. Шираюки помогла ему расстегнуть ремень на штанах пострадавшего, так, чтобы кислород поступал в его организм без каких-либо препятствий. Забрав у Шираюки фонарик, Вистериа осветил тело парня, проверяя на наличие ран или чего-то подобного. Уже через минуту отряд скорой помощи был рядом. Они благополучно приняли парня на себя, позволяя следователям переключиться на другую часть следствия. Пытаясь выключить фонарик, толку от которого особо не было, Зен случайно осветил силуэт Шираюки, наводя свет на левую руку, туда, где виднелся небольшой рисунок белого цвета. Вистериа сразу понял что это тату, которое до этого он у нее не видел. Приглядевшись, незаметно для Амбервиль, панически осматривавшейся по сторонам, он понял, что белый контур очень похож на изображение бабочки. Желая точно разобраться в этом, он сделал шаг в сторону напарницы, однако она в ту же секунду дернула рукой, призывая его присоединится к Оби и отогнать наконец толпу людей от места оцепления. Через пару минут грозных требований покинуть данный участок земли, люди все же разошлись, позволяя теперь спокойно выполнить свои работу. Собрав последние частички здравого смысла, силы воли и мотивации работать, Амбервиль подошла к Мэри. Уилсон в этот момент изучала раны на руках убитой. Остальные части тела уже были ею осмотрены. — Глаза ей выкололи, уже после того как она умерла. — Сообщила девушка подошедшему следователю, параллельно рассуждая вслух. — Полагаю, ее как и Кихал отравили цианистым калием, а потом притащили сюда. Более того, ее лицо еще измазано кровью. — Шираюки повернулась к ней лицом. — У мертвого человека, кровь сворачивается. Сердце не стучит, от того и кровообращения нет. — Мэри указала фонариком на небольшие порезы на руках жертвы. Они свежие, но кровь из них не течет. Потому кровь из глазных впадин тоже идти не могла. Ну или во всяком случае, не в таком количестве. — Уилсон посмотрела на следователя, светя фонариком немного в сторону. — Ты как вообще? В порядке? — Спросила она, как только увидела состояние, в коем пребывала Амбервиль. — Да, — Коротко ответила девушка, проводя рукой по лицу. — Тебе нужна помощь? — Нет, спасибо, — Уилсон попыталась улыбнуться уголками губ, не осознавая, что при данных обстоятельствах это может выглядеть странно. — Возвращайся к стоянке и посиди там пока. Народу здесь достаточно, чтобы все осмотреть. — Мэри попыталась подбодрить напарницу. — Правда наследили здесь уже достаточно. — Вздохнула она. Итан разделил ее чувства. Отнекиваться Шираюки не стала, понимая что от всего происходящего у нее подкашиваются ноги, от того тихо ретировалась в сторону автомобиля. Она села на переднее сидение, опуская ноги на бордюр, вытащив при этом из багажника плед, тесно в него укутавшись. Катарину уже отвезли в больницу, вместе с тем парнем, так что теперь пришла ее очередь успокаиваться. Как бы она не хотела говорить всем, что она в норме, на самом деле внутри все неистово бушевало. Она была в шаге от того, чтобы разреветься. Внутренний голос противился этому желанию, убеждая ее саму в том, что плакать — это стыдно. Она же служитель порядка, храбрая и сильная девушка, разве имеет она право плакать? От подобных мыслей стало еще хуже. Она часто заморгала, чувствуя как в уголках глаз собираются слезы. Это помогло ей избежать неувязки. Зная, что в подобном состоянии Амбервиль лучше не трогать, Оби вовремя одернул Зена, стоявшего не далеко от машины. Вистериа забеспокоился внезапной пропажей напарницы, потому пошел искать ее, и вот теперь, наблюдая за тем, как она плачет, он хотел подойти и успокоить. Накамура знал чем это грозит. Он похлопал Вистериа по плечу, после чего вернулся к остальным, помогая медикам переносить тело. Когда с местом преступления было покончено, все разошлись по своим машинам, возвращаясь в отделение Ньюхэм. Оби и Шираюки, перекинувшись парой слов, продолжили патрулирование района, заскочив перед этим за кофе, дабы привести в чувства. К тому моменту, Амбервиль уже успела собраться с силами, и даже умыла лицо холодной, питьевой водой, так что с виду даже не было понятно, что еще час назад она изо всех сил боролась со своей слабостью. Эта ночь для всех них была действительно тяжелой.

***

Англия XXI век.

Лондон, ???.

21 сентября. 4:49. Вернувшись в свое полуподвальное помещение, где полы трещали от переизбытка влаги, он скинул с себя верхнюю одежду, оставаясь в одних лишь штанах. Его образ, который он удосужился подготовить для той шлюхи, с успехом принес ему еще один трофей. Приложив к носу окровавленный лиф, он блаженно втянул аромат железа, пота и сладости. Так пах страх. Он прекрасно знал это. Знал и желал. Те эмоции, что читались в глазах каждой его жертвы, когда он выходил из места своего укрытия, безумно возбуждали. Все его тело сводило от истомы. Хотелось накинуться на каждую из них прям там, где их в любой момент могли бы заметить, но он сдерживал себя из последних сил, убеждая, что позже, этот вкус триумфа будет еще слаще. Кихал, Ингрид и Сильвия. Три его жертвы, из которых вторая была самой лучшей. Все в ней было великолепно: невинность, внешняя доброта, желание угодить всем и каждому, и душа, оскверненная ужасной ложью, о которой знал только он. Невероятно. Он чувствовал свое превосходство над каждой из своих жертв. Они были обязаны ему своей смертью, ведь это именно он — творец. Без него они не ступили бы в мир иной, на благо новой жизни. Быть может там, в омуте бесконечной тьмы, каждый из них научится жить честно? Сделав очередной вдох, он упал в кресло, хватая со стоящей рядом тумбы бутылку дорого виски. Горький привкус приятно обжог его горло, заставляя ухмылку разлиться по устам. Сильвия… Она была одной из самых загадочных его творений, настолько, что знал об этом только он один. Его уверенность в том, что ее никогда не найдут, была настолько великой, что он не сомневался в этом ни на минуту. Сильвия была источником его вдохновения, его музой, той, кто побуждал его действовать. Сняв с головы парик, обнажая истинный цвет своих волос, он театрально рассмеялся. По тому, как гениально сменялись его роли, можно было сказать, что место ему вовсе не здесь, а где-нибудь на сцене самого знаменитого театра. Глаза его победно заблестели. Если бы только мир мог понять всю гениальность его таланта… Повернув голову в сторону, где висел портрет девушки, чьи волосы алыми локонами разметались по плечам, он облизнул губы. Вот она, несбывшаяся мечта. Протянув руку, срывая изображение со стены, он отбросил бюстгальтер в сторону, восхищаясь чертами тела особы, смотрящей в центр объектива своими оливковыми глазами. Она, как и Ингрид, была безупречна. Нет, нельзя было сравнивать этих двух, абсолютно разных девушек между собой. Закрыв глаза, он прикоснулся губами к портрету, делая вид, что целует не бумагу, а ее. Девичий образ всплывал в голове явью. Он четко ощущал ее перед собой, как тогда, когда она сумела все испортить. Живот закололо от возбуждения, потому свободной рукой он провел по собственному паху. — Подожди, Куколка. — Он оскалился. — Мы встретимся с тобой совсем скоро.

***

Англия XXI век.

Лондон, Редбридж.

21 сентября. 14:28 Шираюки не помнила как она оказалась в своей квартире под утро, не помнила как уснула и что вообще было после того, как она вернулась в машину. Открыв глаза, она в ужасе поняла, что вся ее подушка промокла от слез чуть ли не насквозь. Поднявшись на ноги, игнорируя болтавшегося под ногами Веснушку, она подошла к зеркалу. Огромные мешки залегли под глазами, опухшими от чрезмерного количества соленых слез, вытекших за время ее сна. По большей части она выглядела просто ужасно, глупо было это отрицать. Приняв душ, стараясь холодной водой привести себя в более менее адекватный вид, она вышла из дома, решая пешком добраться до отделения. Пускай, у нее сегодня был законный выходной (потому что вторник), она все равно решила покинуть стены своей квартиры. Сегодня они как никогда давили на нее, да и не хотела она оставаться один на один с самой собой в пустом доме. Необходимо было занять чем-то голову. Приложив карточку к контрольно-пропускному пункту, девушка прошла в коридор, уже на автомате заходя в нужный кабинет. Негромко хлопнув дверью, она по накатанной прошла в глубь, садясь за стол. Находившиеся в помещении Китору и Зен недоверчиво посмотрели на девушку, переглядываясь между собой. Оба не ожидали увидеть данную персону сегодня здесь, потому таращились на нее пару минут, пытаясь понять, что же ее сюда привело. Подсев рядом, Вистериа заглянул в лицо Амбервиль, что даже не поздоровалась с ними по приходе. Только после того, как блондин помахал ладонью перед ее лицом, она «отвисла», поворачиваясь к парням лицом. Она мгновенно извинилась, подходя к автомату с кофе, заваривая себе американо. Он был необходим ей, как глоток свежего воздуха. Объяснив в двух словах напарникам причину собственного появления сегодня здесь, Шираюки принялась в деталях рассказывать Китору обнаруженные улики, касающиеся второй жертвы, будучи уверенной в том, что Зен ему еще об этом не сообщил Окада же, был осведомлен о произошедшем ночью, еще с первых минут появления на работе, но поверхностно, поэтому прерывать напарницу не стал. Зен, посвятивший его в курс дела глубже, так же умудрился обойти некоторые моменты, потому именно Амбервиль восполняла эти пробелы. Несмотря на то, что день у парней считался полностью рабочим, вечер они провели за простой беседой, обсуждая вместе с Шираюки всевозможные детали преступлений, сверяя все улики, которые у них есть на данный момент времени. Единогласно было принято мнение о том, что Кихал и Ингрид — дело рук одного и того же человека. Единственное, что выписывалось из данного предположение, так это то, что на теле второго трупа была найдена печать со странными символами. Кихал такого рисунка не имела. Возможно, из-за того, что Тогрул была как бы «пробной» жертвой, убийца просто не успел, или забыл о подобном штампе. Теперь, когда у него было больше времени, он решил оставить знак, напоминая тем самым о себе или указывая четко на себя. Хэмиш взволнованная вторым убийством, конечно же позвала Шираюки на разговор к себе в кабинет, как только кто-то из констеблей донес до нее новость о ее приходе. Амбервиль не могла отказать начальнице в данной просьбе, потому все же коротко, но ответила на все интересующие ее вопросы. Данный ритуал становился уже традицией, длившейся второй день подряд. К концу их дискуссии, смена закончилась. Выйдя на парковку, забыв о том, что пришла пешком, девушка совершенно случайно наткнулась взглядом на Зена, подходящего к своей машине. Поддавшись внутреннему искушению, она направилась в его сторону. Заметив напарницу, Вистериа повернулся к ней лицом, интересуясь тем, почему она не идет к себе домой. Шираюки что-то невнятно ответила, стараясь отвести от себя тему, по тому диалог их состоялся не слишком длинным. — Что ж, тогда я поеду. — Блондин улыбнулся, открывая дверь своей машины. Он уже повернулся лицом к салону, как неожиданно для самой же себя, Амбервиль одернула его руку, чувствуя, будто упускает нечто очень важное. — Что-то не так? — А-а-а — Не нашлась с ответом девушка, глупо растягивая гласные. — Не хочешь переночевать у меня? — Это предложение абсолютно непонятным образом вырвалось с ее языка. Она сама не ожидала, что организм подкинет ей подобные приколы. Видимо, нежелание ехать в пустую квартиру (не считая Веснушку) очень не хотелось. — Оу. — Вистериа был ошарашен данным предложением, не совсем понимая то, как стоит на него реагировать. — Я не могу оставить Руди одну. — Точно… — Тихо промычала Амбервиль, совершенно забывала о той-пуделе. — В таком случае я… — Знаешь, — Вистериа неумышленно перебил девушку. — Я мог бы заехать с тобой за Веснушкой, и поехать ко мне. Что думаешь? Шираюки растерянно посмотрела на блондина. Он словно понимая ее чувства ожидал ответа на собственное предложение. — Думаю, я не против.