Поддержка

Базиль очень скучает по прошлому. В те счастливые, простые и солнечные деньки он улыбался искренне, его сердце ничего не тяготило, а всё вокруг будто светилось изнутри. Возможно, Базиль был немного наивен, когда надеялся, что это будет навсегда, но он по-настоящему отдал бы всё, чтобы так и произошло. И он знает, что другие сделали бы то же самое. Даже его слёзы тогда были будто светлее — когда Базиль падал и ранился, или когда какой-то из его цветов увядал и он начинал плакать, то в такие моменты его друзья всегда были рядом. А ещё рядом был он. Сердце Базиля очень мягкое, а ещё он действительно любит своих друзей. К тому же он бывает неуклюж, а когда слёзы застилают глаза мутной дымкой, становится ещё труднее делать что-то. Поэтому рядом с ним всегда был Санни — он держал его за руку, направляя, молчаливо поддерживал, поглаживая чужую ладонь. Он не отворачивался от своего друга, пусть и не очень любил физический контакт — такое доверие заставляло Базиля глупо улыбаться сквозь непрошенные слёзы, которые будто подсвечивались их общей верой в лучшее. Возможно, на самую капельку, в самом отдалённом уголке души Базиль понимал, что счастье не может длиться бесконечно. Его мир стал сложнее, сместилось деление — больше это не было жизнью "до и после Санни". Он всё ещё ощущал тепло Мари, помнил её вес, то, как он её поднимал, как он сплетал верёвку в узел, как он делал это раз за разом, пока не сделал достаточно крепко, как он не видел ничего, на ощупь пытаясь нащупать концы верёвки, когда слёзы застилали взгляд, и как он их смаргивал, морщась и стараясь оставаться молчаливым. Санни нужна была его поддержка, а не слёзы. Однако немногим позже он разыдался, сидя перед своим лучшим другом, сжимая его руку и слушая его всхлипы — слёзы обоих капали на их ладони, собираясь в одну единую лужицу, смывая всё произошедшее в поток мыслей, объединяя их общий грех, один на двоих. Никто бы никогда их не понял, расскажи они обо всём. Они были одни против всего мира, пряча глаза, скрывая правду, сжав её между ладонями. На похоронах Мари он не смог выдавить ни одной слезы. Он даже не смог заставить себя смотреть прямо на могилу. Похороненная за церковью, её могила была далеко — суицид был грехом, и это заставляло его чувствовать себя ещё хуже. Как бы она отреагировала на их поступок? Простила бы? Санни ведь не хотел этого, он не был виноват, он не стал бы этого делать, это было что-то непонятное, что-то другое, но точно не его лучший друг. Базиль чувствовал будто задыхался, судорожно хватаясь за руку Санни, пытаясь успокоиться или успокоить его, боясь смотреть на него прямо, боясь увидеть в его глазах то, что он увидел той ночью. Хотел бы Базиль снова разрыдаться, пусть и так же уродливо и безнадёжно — так он бы смог выпустить все свои эмоции наружу. Если бы он знал, что Санни оставит его, бросит позади, то он бы не отпустил его руки на похоронах. Прошло всего четыре года, но чувствовались они гораздо длиннее. 1461 день бесчисленных слёз в подушку, искусанных губ, повреждённых ногтей, разорванных в клочки бумажек, мятых из-за нервоза футболок и свитеров, недостатка сна из-за его постоянного, методичного возвращения к тому вечеру — кажется, он его никогда не забудет. Всё произошедшее жило в глубине его души, каждое воспоминание о прошлом отрывало от его сердца кусочек, заставляло старые раны вновь кровоточить с воспоминаниями о Мари. Руки Базиля были все в мелких случайных порезах, синяках из-за оставшейся неуклюжести, прибавившей хронический недосып и множестве пластырей на пальцах. Они всё ещё пытались ухватиться за руку Санни, пусть его и не было рядом — пальцы сжимались вокруг воздуха, вплетались в волосы, оттягивая их назад, отрезвляя разум болью, рвали и ломали всё что попадалось под руку. На кончике языка горело признание, а в голове всякий раз огнём загорался образ Санни — бесчисленное количество раз Базиль жалел Обри и желал хоть что-то изменить, но лицо Санни, его слёзы, тепло его руки оставались в памяти слишком свежими, ещё не зажившими ранами. Наверное, они никогда не заживут. Наверное, всю свою жизнь Базилю будет не хватать Санни, и он будет скучать по чужим прикосновениям, словам, солнечной улыбке и общим воспоминаниям счастливых деньков. К таким режущим душу воспоминаниям прибавилась очередная ночь, когда Базиль всё испортил, потерял голову, атаковал Санни, пытаясь защитить его от чего-то позади него. Он лишь пытался облегчить страдания своего лучшего друга (может ли он всё ещё так звать Санни, имеет ли он на это хоть какое-то право?), но в итоге только ухудшил их отношения. Проснувшись в больнице, он не захотел открывать глаза — потому что открыв их он увидел лицо Санни в бинтах, а также его глаз. Память тут же любезно подкинула воспоминания о весе садовых ножниц в руках, когда он замахнулся на нечто, захватившее Санни. На глаза навернулись слёзы, и Базиль отвернулся, не желая смотреть ему в лицо — он виноват перед ним настолько, насколько это вообще возможно. Но в ответ он получил не крики, не упрёки, не ненависть, ничего. Просто молчание. Санни действительно был слишком добр, всегда. С самого начала он был слишком понимающим, слишком прощающим, слишком мягким, просто слишком. Рука Базиля по привычке сжала одеяло, пока вторая скользнула к волосам, натягивая их. Пытаясь прийти в себя. Однако вместо ожидаемой боли он получил лишь мягкое прикосновение. Санни перехватил его руку и сжал, молча поддерживая, как когда-то давно, будто прощая ему всё случившееся. Базиль вздрогнул и перевёл взгляд назад на друга, разрыдавшись ещё сильнее, будто вновь став тем ребёнком из их прошлого. Он никак не мог успокоиться, увериться, что это не его очередные галлюцинации — Санни действительно был рядом, он вернулся за ним, он его не бросил. Тепло чужого тела, мягкое прикосновение, неожиданные объятия — всего этого было слишком много для Базиля и он обнял его в ответ, сжав чужую больничную рубашку, и продолжив плакать. Прошло много времени, пока он не успокоился, покрасневшие глаза с надеждой вглядываются в грустные чёрные напротив. Робкая, несмелая улыбка пробирается на лицо Санни, будто он не уверен, уместно ли сейчас радоваться чему-то, но Базиль улыбается в ответ, чувствуя, как улыбка друга бьёт под дых. Так много всего произошло с тех пор, как он видел её в последнее время, но ради его улыбки Базиль был готов подождать всё это время. Санни действительно подходит его имя. Одного лишь жеста, взгляда, изгиба губ хватило, чтобы прошлое их отпустило. Теперь они оба будут в порядке.