клубничное и ванильное

Собственная комната - давит обычно приятной серостью. Давит вообще все. Давит на легкие, на голову, сжимает в тиски и высасывает воздух. Душевные разговоры с тини должны помочь - но лишь утягивают еще глубже в болото из пустоты, растерянности и такого противного и тягучего одиночества. Именно сегодня он сполна это ощущает и это изнывающее чувство в груди - разрушает, терзает, болит.      Поверх чата Сонхва видит уведомление о поступившем сообщении, и он моргает - не верит - читая имя отправителя.     

- привет 

- не хочешь ночного мороженого? 

 toothless  - ты в Сеуле?     

-  "и тебе привет, давно не списывались"  

- сделаем вид, что ты так и написал :P 

- да в Сеуле, я тут по работе на месяц 

- так что на счет мороженого? 

   Он понял, что она читала его сообщения для тини. Иначе бы не написала.   И он чертовски рад, что она написала.   Они общаются так давно - со школы, почти с самого детства. Их общение всегда было странным. Иногда они общались сутками напролет - а потом могли только здороваться целую неделю. И они не ссорились, не теряли друг в друге интереса. Просто ждали, словно набирались новостей и эмоций, чтобы обменяться ими. И в итоге их всегда тянет друг к другу.  У них действительно странное общение, но раньше его было больше, а со временем стало совсем сводиться к минимуму. Как оно и бывает - люди взрослеют и общаются все меньше, разные цели, разные пути. Но их пути всегда так или иначе пересекаются. И она появляется почему-то всегда - в самую точку. Всегда своевременно, всегда вовремя, всегда - в сердце и в душу. Она приходит именно тогда, когда действительно нужна ему. И он ищет путь к ней, когда чувствует, что ей необходим.  Но в этот раз нуждается в спасении именно он.    toothless  - с радостью     Он коротко улыбается, и идет собираться.     

***

Она узнает его еще издалека. В огромной белой толстовке и свободных джинсах.  Голова его скрыта капюшоном, а лицо сложно разглядеть вдалеке - но она сразу его узнает. Идет, чуть сгорбившись, и похож на большого ребенка, со спрятанными в карманы худи руками. Она дарит ему самую мягкую улыбку на какую только способна - они не виделись целую вечность, и у нее слезы к глазам подступают, как только он подходит ближе, и она наконец может рассмотреть его лицо и ласковую уставшую улыбку.  Ей хочется расплакаться, ей хочется, чтобы он расплакался и открылся, хочется спрятать его от всего мира в своих руках. Одну из них она, кстати, приподнимает, демонстрируя небольшой прозрачный пакетик с двумя морожеными и чуть трясет им, как бы показывая его приближающему парню.  Он чуть качает головой с усмешкой.   - Только ты можешь предложить есть мороженое посреди ночи.  - Только ты можешь на это согласиться. Давно не виделись, Сонхва, - произносить его имя обращаясь к нему спустя несколько месяцев - странно, приторно и - горько на кончике языка.   Он перехватывает пакет с мороженым, и они молча начинают идти. Вперед, куда-то. Куда угодно. Распаковывают мороженое, обмениваются короткими улыбками.   - Расскажи, как у тебя дела, - просит Сонхва.   И она рассказывает. Потому что знает, что ему грустно. Потому что видит в глазах - совсем тусклый свет.  И ему нужно нечто умиротворяющее - например болтающая и рассказывающая всякие глупости подруга рядом.   Она не грузит проблемами, не просит совета, ничего - знает, что он не откажет, но у нее совсем другие цели собственной болтовни. Она просто идет и выкладывает все на духу, о посиделках с подружками, о раздражающем боссе, о глупых новеньких коллегах, о новом шоу, которое смотрят родители, о ребенке из соседнего дома, который завалил весь двор бумажными самолётиками. Все что угодно - она готова говорить без остановки да хоть часами напролёт, лишь бы видеть, как улыбается он рядом, медленно поедая клубничное мороженое. Молчит, впитывает, иногда посмеивается и издает разные звуки, показывая, что он ее внимательно слушает.   Впрочем, ей даже на это плевать. Даже если не слушает, но, если это хоть немного помогает ему - она будет болтать, пока горло не закровавит.  - У тебя совсем мороженое растаяло, - говорит Сонхва, и она вздрагивает почти всем телом от его тихого голоса. Она смотрит в его лицо - у него губы сложены в слегка печальную улыбку, но взгляд - заботливый и нежный.   Только потом переводит взгляд на ванильное мороженое в своей руке, которое уже в самом деле потекло по коже, чего она совершенно не заметила, рассказывая про то, как ходила на сеанс “Барби”.   - Айщ, ну и ладно, я люблю мягкое мороженое, - смеется она, облизывая то, что еще осталось на палочке и думая, что делать с подтеками на руках.   - Ну на одежду же попадешь, неряха, - ворчит Сонхва перехватывая руку, которую она собиралась опустить, за запястье - несколько капель действительно норовили попасть ей на джинсы. Пак копается в карманах и находит упаковку салфеток, достает одной рукой и мягко водит по ее ладони.  Они останавливаются посреди пустой улицы, освещаемой редкими фонарями.    Ее сердце тоже останавливается, когда она завороженно смотрит на то, как он осторожно вытирает мороженое с ее пальцев.   Они знают друг друга так давно. Но за все эти годы они не знают, что между ними. А было между ними - многое.  И в то же время - ничего.   Она, кажется, даже не дышит. Боится спугнуть драгоценный момент. Боится - что он как красивая бабочка, присевшая на цветок - упорхнет от легкого дуновения ветра.   Он держит ее одной рукой, и вытирает мороженое второй, но глаз не поднимает.   - Липкая рука будет, если не помыть, - произносит он, а она снова вздрагивает - он наверняка ловит этот момент, ведь все еще держит ее.   - Не страшно. Спасибо, - она старается улыбнуться как всегда - добродушно, нежно, мягко. Наверное, получается кривовато.  - Идем?  - Идем, - он забирает у нее палочку от мороженого и отходит к недалеко стоящей мусорке, отпуская ее ладонь. Кожу тут же обдает колючей прохладой.   Приходится наконец вспомнить как дышать, она прикасается к своей руке и чуть морщится - кожа действительно липкая.   Они идут дальше, она продолжает говорить, за что ловит благодарный взгляд Пака. Что-то лепечет о мороженом, о муках выбора вкуса, о вчерашней вкусной лапше на ужин.   Приходят в парк, и Сонхва предлагает сесть на скамейку. Он садится первый - она рядом, оставляя между ними расстояние. Но он подается ближе, и теперь они соприкасаются бедрами и плечами, заставляя ее в очередной раз вздрогнуть и затаить дыхание. Но она все понимает - ему нужно было ощутить, что она рядом. Даже физически. Она слышит, как он шумно вздыхает, и чуть поворачивает голову на него.   Хочется протянуть руку и приложить ладонь к его щеке. Хочется прижаться к нему еще ближе и показать, что она - вот здесь, под боком, протягивает свое сердце и раскрывает душу.      Между ними - многое. И в то же время - ничего.   - Спасибо, что написала мне, - тихо говорит он, поднимая взгляд в беззвездное небо.  - Я подумала, что тебе нужен друг, - шепчет в ответ.  - Как оказалось, мне нужна именно ты. Ты всегда приходишь вовремя.   Его слова приятно терзают душу. Она любит его - каждой клеточкой своей души. Вероятно, он знает об этом. Это сложно не заметить. Возможно, и она замечает что-то похожее с его стороны.  Но никто никогда этого не озвучит. Ни во время прогулок, ни во время переписок, ни во время просмотра фильма, ни во время нежных поцелуев, ни во время чувственного секса.  Да, между ними - многое, и в то же время - ничего.   Для любовников они слишком близки. Для возлюбленных - слишком далеки. А друзья с привилегиями - звучит слишком вульгарно.  Сонхва издает еще один уставший вздох, снимая капюшон с головы, чуть елозит на месте и опускается головой на ее колени. Она видит, что волосы его собраны в хвостик на затылке и улыбается, пытаясь унять дрожь в ногах.  - Тебе очень идет эта прическа.  - Спасибо,  - с этого ракурса она может беззастенчиво наблюдать за его выражением лица. Она замечает, что в нем стало чуть меньше печали и чуть больше облегченного спокойствия.  - Кажется, эйтини тоже понравилось.   - Уверена, они визжат и клипают эдиты, - тихо смеется она.   Он смеется в ответ, и она ощущает внутри искрящееся счастье. Не сдерживается - осторожно опускает ладонь - не липкую - на его волосы. Поглаживает локоны, запутывает пальцы в прическу, едва массируя кожу головы. Он прикрывает глаза, и она чувствует, как еще больше расслабляется его тело.   Он - скопление всех звезд, которых не видно в небе. В обычной толстовке, без макияжа, с утонченным профилем, с размеренным дыханием, с чуть дрожащими ресницами и яркими губами - все равно остается таким беспредельно прекрасным, что в это бывает сложно поверить.  Она наклоняется - невесомо прикасается сухими губами к виску. Теперь она чувствует, как он вздрагивает, но мгновенно расслабляется, опуская руку на ее колено и чуть поглаживая его. Поэтому она позволяет себе оставить еще один поцелуй под бровью, на щеке и в уголке губ. Она чувствует запах его клубничного мороженого и уже едва различимый аромат терпкого парфюма, который он так любит. Он вдруг убирает руку с колена и поворачивается, полностью подставляя ей лицо. И заглядывает в глаза.    А она нежно улыбается, видя, что тусклый свет разгорается.     Он поднимает руку и касается ее щеки - обжигает холодом, но она лишь прикрывает глаза и жмется к ладони.   - Почему ты всегда спасаешь меня, - снова его шепот заставляет душу сжиматься.  - Потому что ты всегда делаешь то же самое.   Она снова наклоняется ниже и прижимается к мягким губам. Поцелуй нежный, сладкий, приторный - клубнично-ванильный. Без лишней страсти - просто медленно сминают губы друг друга - вспоминают.   - Хва, - зовет она через некоторое время, прерывая поцелуй. Осторожно проведет пальцами по его волосам.  - Да?  - Тебе же не нужно рано вставать завтра?  Мотает головой.   - Тогда пойдем?  - Идем, - он не спрашивает куда. Не спрашивает зачем.  Он все знает. Он нуждается.  А она хочет подарить ему как можно больше любви за то небольшое количество времени, которое у них есть.   Поднимаются со скамейки, Сонхва сначала легко касается ее ладони, словно случайно, но потом уверенно переплетает пальцы. Путь до ее дома они проводят в умиротворяющей ночной тишине города держась за души и разделяя сердцебиение.   К небольшой квартирке, которую она снимает, они приходят совсем скоро.   - Хочешь что-нибудь попить? - спрашивает она, когда разувается и проходит на кухню. Оборачивается на Пака - он уже снял обувь и теперь с любопытством осматривает студию. Он просит чай и отлучается в ванную.  А она моет руки в раковине на кухне - одна ладонь все еще липкая. Потом щелкает кнопкой чайника и упирается руками в столешницу, прикрывая глаза. Делает несколько глубоких вздохов, пытаясь унять трепет в собственной душе. За шумом чайника она не слышит, как Сонхва выходит из ванной и подходит к ней. Осознает это лишь когда одна его рука вдруг обвивает ее талию и прижимает к себе, заставляя в очередной раз вздрогнуть, а сердце - остановиться. Его прикосновения всегда чувственные и ласковые, и она тает, как недавнее мороженное. Второй рукой он поправляет ей волосы, перекидывая их на одну сторону и открывая шею, к которой мягко прикасается губами. По телу пробегается волна морозных колючих мурашек от его горячих губ и теплого дыхания. Он ведет носом по шее, оставляет поцелуй под ухом. Девушка переплетает пальцы с ладонью, что лежит на ее животе, прикрывает глаза и не может не улыбнуться. Она все же невыносимо соскучилась по его прикосновениям. Он прижимает ее к себе ближе, жмется грудью к ее спине, оставляет еще несколько влажных поцелуев на шее. Она не выдерживает, отпускает его руку, чтобы полностью развернуться и заглянуть в глаза. Ладонями - на его шею, мягко поглаживает кожу и дарит улыбку. Ему нужна нежность и ласка, она точно знает.   Ему нужна она.   И она может дать ему все, что только в ее силах и даже больше.  И тогда тянется ближе - целует. Ласково ведет языком по губе, слизывая оставшийся вкус клубники, побуждая открыться. Он крепко обнимает ее, она жмется, но понимает, что чувствует недостаточно, что ей мало его. Поэтому ладонями - вниз по шее, по ворсистой толстовке, хватается за края и тянет наверх. Сонхва отрывается от ее губ, жадно втягивая воздух, и помогает стянуть с себя белую толстовку, остается в одной майке, которую девушка также требует снять - с легкой усмешкой Пак все же избавляется и от этой части одежды, но взамен стягивает с девушки ее кофту - помедлит пару мгновений, чтобы окинуть ее томным, жаждущим взглядом. У нее тотчас - щеки вспыхивают и кровь закипает. Она мучительно умирает каждый раз, когда он смотрит на нее так.   Но такая гибель - приятна.  Поцелуи все ярче, руки сжимают все сильнее, крепче - пытаясь проникнуть под кожу. Она гладит подтянутую грудь и торс, бегает пальчиками по телу. Чуть подталкивает его вперед, побуждая упереться в столешницу островка. Губами - под линией челюсти, по артерии - ниже к ключице, оставляет россыпь ванильных поцелуев. Он смотрит, поглаживая ее плечи и шею, наблюдает. И тогда она - все ниже опускается, ноготками - следом по влажной линии поцелуев на напряженном торсе, она видит, как дрожь пробегает по стройному телу. Опускается на колени, а он - сглатывает от предвкушения. Действует она обманчиво уверенно - на самом деле пальцы дрожат и едва справляются с пуговицей на джинсах. Потому что слишком скучала, потому что чрезмерно - не хватало, потому что тосковала - с тягучей болью. И снова сама пошла на сладкую пытку, ведь знает -  между ними - многое. И в то же время - ничего.   - Постой, - выдыхает он, когда почти полностью без одежды, хватаясь одной рукой за столешницу, к которой прижимается поясницей, а другой мягко берет за подбородок и приподнимает. Она смотрит на него снизу, заглядывает в глаза и видит обнажённую душу, которой не хватает тепла.   - Молчи.  И он замолкает, и он - позволяет. Ей хочется о нем позаботиться, принести сладкое - ванильное - удовольствие, хочет слышать, как он шумно и глубоко дышит, издает короткие мелодичные стоны, хочет ощущать, как пальцы сжимают ее волосы, ощущать, как напрягается тело, как он поддается ее ласкам, тает - как мороженое - в ее руках.   Щелкает вскипевший чайник, но они его не слышат. Да и не нужен был этот чай. Все что им было нужно - клубничное и ванильное.  Он со стоном выдыхает ее имя - она улыбается: хочется записать его голос на подкорку сознания, чтобы ни за что не забыть то, как звучит ее имя на его клубничных устах. Он тянет ее к себе, торопливо и жадно, обнимает крепко, целует - почти алчно, взбудоражено, прикусывая губы, толкается языком, сплетается с ее, теряет воздух, теряет реальность, теряет себя - в ней.   Побуждает идти, по пути до конца раздевает. Он опускает ее на кровать - бережно, придерживая, не отрываясь, не желая разрывать поцелуя и объятий ни на миг. Время безжалостно бежит вперед, завтра - ее уже не будет рядом. Ее снова не будет рядом - возможно неделю, а может и месяц, а может и год - они не знают. Она не знает - болезненно морщится и жмурится, подумав о том, что завтра снова будет - ничего.   - Не думай о завтрашнем дне, - словно ощутив ее печаль через поцелуй, он отстраняется и прижимается лбом к ее. Она открывает глаза и видит, как он также крепко морщится. - Будь со мной сейчас.   - Хорошо, - выдыхает она, откидывая голову на подушку, чувствуя его горячие губы на шее, чувствуя, как крепко он сжимает ее талию, чувствуя его.     Они не будут думать о завтрашнем дне. Они оба позволят боли поглотить их с головой только на следующий день. А пока ночь скрывает их - они будут в руках друг друга - таять, как ванильное мороженое. Сцеловывать с губ стоны, проникать лаской под кожу, в души, открываясь друг другу, утопать в удовольствии.  Но никаких признаний. Никаких обещаний. Только бурлящие чувства под покровом ночи. Только благодарные, счастливые - убивающие - улыбки друг другу. Всматриваются в глаза - ищут неозвученные слова - и находят, к сожалению. И хочется взвыть, и хочется позволить - но не позволяют.   Он хочет остаться, но не может - пусть рано вставать не нужно, но расписание никуда не денется и нужно успеть поспать. И она не позволит ему этим сном пожертвовать. Она просит беречь себя - он просит того же в ответ. Сонхва уезжает, оставляя после себя клубничный вкус на губах и саднящую боль в душе.   Она - тонет в подушках, пропитываясь оставшимся запахом. В очередной раз говорит себе - что это в последний раз.  Но знает, что это ложь. Потому что, когда придет время - их пути снова пересекутся. И снова - своевременно, вовремя, в самую точку, в душу, в сердце.   Потому что между ними - многое, и в то же время - ничего.