Great Grief

На дворе стояла осень, очень веселая и хлопотная для группы пора. Несколько дней рождений подряд всегда заставляли воздух в общежитиях искриться, а в этом году все казалось даже более особенным, из-за предстоящей недели мод, на которую Хенджину и Фелксу предстоит впервые попасть в качестве амбассадоров крупных и известных брендов. Парни обсуждали это событие днями напролет и строили смелые догадки, когда же и Минхо возьмут в строй представителей брендов. Не зря же Гучи так заинтересованы в его персоне. Сам Минхо лишь смущался и ворчал, прячась в объятия Хана. Ну не любил он такие мероприятия и, в отличии от этих двоих, модником никогда не был. По его мнению, лучше бы уж взяли Чонина. Мнение Минхо в этом вопросе никого не интересовало и его присутствие уже было объявлено. В целом, группа сейчас была нарасхват у брендов и заключала рекламные контракты один за другим. Чего стоило посещение мероприятия от Хилфигера. Казалось, они добились наконец-то той славы, о которой мечтали тяжёлыми ночами, отрабатывая бесконечные связки в старом и тесном танцевальном зале. Именно эту мысль и выразил Сынмин, когда они ехали домой после окончания расписания. На переднем сидении находился Минхо, слушая тихие рассуждения младшего и иногда что-то добавляя. Хенджин дремал, уставший за день. Он привалился к плечу говорящего Сынмина, но его сон абсолютно не тревожили эти переговоры. Ким переключался с мысли на мысль, заставляя Минхо тихо хихикать над своей непривычной разговорчивостью. Кажется, младший действительно был очень счастлив. И не зря, его день рождения становился все ближе, а Чонин изо дня в день рассказывал, какой чудесный подарок он приготовил. Ким отчаянно пытался угадать, но пока ничего не вышло. И сейчас, после всех тем, он вернулся к рассуждениям о подарке. Ян не дал никаких подсказок, лишь немного покраснел на вопрос о цене. Значит - дорогой. Минхо слушал эту угадайку в пол уха. Он был занят перепиской с Джисоном, который жаловался на Феликса. Дни рождения этих двоих прошли совсем недавно, и они до сих пор излучали эту праздничную энергетику. Хан жаловался, что Феликс ему надоел, но старший Ли был уверен, что Джисон и сам надоел Феликсу. Вот Минхо отправляет любимому очередное глупое сообщение, как в следующую секунду он слышит громкий вскрик Сынмина. Он уже хотел оторваться от телефона и отчитать младшего за шум, когда услышал мощный хлопок и почувствовал удар. Дальше наступила спасительная темнота, в которой Минхо уже не мог увидеть, как сонный Хенджин вылетел через лобовое стекло, как Сынмина со всей силы приложило об окно, и как он сам оказался придавлен жестким металлом. Машина с остальными мемберами ехала впереди и давно прибыла на место. Они уже собрались разойтись по общежитиям, когда телефон Чана вдруг зазвонил. Вообще-то лидера часто беспокоили звонками, и все к этому привыкли, но сейчас, парни неосознанно замерли, вслушиваясь. Что-то было не так. Чан бледнел на глазах и молчал, все крепче сжимая телефон. Когда же он заговорил, голос старшего дрогнул. — Вызвали скорую? — с трудом выдавливая слова спросил он. — Мы едем в больницу — Чан даже не дослушал ответ, говоря отрывисто, но уверенно. Парень ненадолго зажмурился, но после открыл глаза и окинул мемберов ледяным взглядом. Сбросив звонок, Чан так же порывисто сунул телефон в карман, и объявил. — Машина парней попала в аварию…мы едем… — конечно договорить ему не дали. Парни выглядели действительно испуганными, и после мгновения абсолютной тишины поднялся гомон из вопросов, на которые у Чана не было ответов. — Я сам ничего не знаю! — старший крикнул, звуча отчаянно. — Садимся в машину и едем, там все и узнаем — Чан попытался успокоиться, чувствуя, как Феликс прижался к нему со всей силы, видя, как крепко вцепился в Джисона Чонин. Крики сейчас ничем не помогут, Чан обязан быть сильным ради остальных. Собирались и усаживались на свои места в тишине. Никто не нашел в себе сил заговорить. Джисон Феликс и Чонин сели сзади, обнимая друг друга. Чанбин сел за руль, а Чан рядом с ним, пытался быть ответственным и уладить все организационные моменты, что очень тяжело делать трясущимися руками и слезящимися глазами. Чан был на грани, слыша рыдания, доносящиеся с заднего сиденья. И он даже не мог сказать наверняка, кто из младших плачет. В больнице их встретил менеджер, который ехал в машине следом, довозя до общежитий какие-то вещи, которые не влезли в другие две машины. Если бы не он, кто знает, как долго группа бы искала своих пропавших участников, ведь виновник происшествия скрылся и вызывать скорую было больше некому. Чан стательно пытался удержать маску собранного лидера, но он почувствовал, как земля уходит из-под ног. — Хенджин в операционной, у него травма мозга… Минхо вроде в норме, а Сынмин — менеджер прокашлялся, кладя руку на плечо Бана. — Он умер на месте…кровоизлияние в мозг. Парни стояли на расстоянии за спиной лидера, но эти слова казались самым громким, что они когда-либо слышали. Боль была такой сильной, что все четверо оказались на полу, то ли утянув туда друг друга, то ли одновременно утратив какую-либо опору. Чонин замер, лишь слезы водопадом текли по его щекам, Феликс уткнулся ему в плечо, рыдая, и цепляясь за Яна. Чанбин с силой ударил по полу, закрывая лицо руками, пытаясь проснуться от этого жуткого сна, а Хан почувствовал, как воздуха становится все меньше, как его накрывает паническая аттака. Чан все ещё стоял на ногах. Он дерганно повернулся лицом к парням, чувствуя себя сломанной марионеткой. У ног Бана рыдали одни из самых его близких людей, и он абсолютно ничего не мог сделать. Ему и самом хотелось удариться в истерику и больше никогда не вставать с этого грязного больничного пола. И почему это все происходило с ними…? — Парни встаньте — украдкой утирая слезы попросил Чан. — Мы оплачем его потом — ему было так больно это говорить. Как можно оплакивать Сынмина? Их любимого щеночка, которому вот вот исполнится двадцать три. Исполнилось бы… Лидер попытался откинуть эти мысли и договорить, призывая всю силу, что оставалась. — Хенджину и Минхо сейчас нужна наша поддержка…нужно держаться ради них — не надеясь ни на что попросил Чан. Он протянул Джисону руки, желая спрятать своих мальчиков от всего мира. Хан смотрел на него потерянно, но встал, утыкаясь в грудь лидера. Он все ещё шумно и часто дышал, но слова Чана действительно заставили парня задуматься. Минхо и Хенджин…его парень точно не захотел бы видеть Джисона в таком состоянии. Сначала нужно подождать пока они снова будут в полном составе и тогда уже можно будет выплакать все глаза. Сейчас не время ломаться, испытания ещё не закончены. Чанбин встал следом, обнимая Джисона сзади и кладя голову ему на плечо. Все три парня плакали, но они старательно удерживали себя в вертикальном положении. Чонин же не смог подняться с пола, как и Феликс. Они остались на том же месте, обхватывая друг друга с такой силой, что кажется, еще немного и сломают ребра. Но никто не стал их тревожить, даже менеджер лишь постарался избавиться от лишних свидетелей этого срыва. Парни долго не меняли свое положение, но спустя примерно час они нашли силы чтобы сесть всем вместе на неудобную кушетку, предназначенную для ожидающих. Время тянулось медленно, казалось, этот день длится уже несколько лет. Вся радость и счастье, которые парни испытывали ещё утром, испарились, оставляя лишь пустоту. Из операционной, где находился Хенджин, вышел врач. Это была действительно долгая и мучительная процедура. Парням за это время купили кофе и небольшие перекусы, но никто их даже не тронул. Все просто сидели и смотрели в пустоту. Увидев подошедшего врача, Чан встал, готовясь принимать удар на себя. Доктор снял защитные очки, опуская глаза. В голове лидера мелькнула лишь одна мысль: «не может быть». — Сожалеем о вашей утрате…он не перенес операцию — тихим и мягким голосом сказал хирург, тоже опуская руку на плечо Чана. Бан поймал себя на глупой мысли, что начинает ненавидеть этот жест. — Крис…? — потерянно позвал Феликс, смотря в спину молчащего лидера. Конечно, Ли уже и сам все понял. Его трясло, а взгляд постепенно становился все более пустым. Парень терял связь с реальностью. Чан рванул к нему, садясь на колени у стула и прижимая их лбы. — Ликс, прошу — он не знал о чем просил. Сердце разрывалось от боли утраты и от невозможности утешить своих мальчиков. Раньше, если им было страшно, грустно или больно, мемберы приходили к нему и он всегда находил способ поднять им настроение. Сейчас такого способа не существовало, а ведь он был нужен как никогда. Чан и сам плакал, даже не отдавая себе отчёта. Чонин тихонько выл, уткнувшись в плечо Чанбина. Что может быть страшнее чем потерять тех людей, которые давно стали тебе семьей? Сначала его лишили возлюбленного, а теперь и друга, который был как брат. Джисон внезапно сложил руки в молебном жесте и поднял лицо к потолку. — Минхо…умоляю — он, конечно, безумно любил всех парней, но Минхо ведь был чем-то большим. Они были соулмейтами, двумя частями одного целого. Во всем мире лишь Минхо понимал Джисона без слов, принимал и любил. Хан чувствовал, как сильна боль от утраты друзей, но он знал, что просто не справится с этим если и Минхо не станет. Врач убеждал абсолютно истощенных парней, что старший Ли в норме и просто спит. Их не могли пустить в палату, но сочувствующие медсестры ненадолго оставили дверь открытой, позволяя посмотреть за мирно спящим Минхо. Истерика утомила всех и, убедившись, что Ли в норме, парни понемногу начали засыпать. Первый отрубился Чонин, слишком истощенный после истерики. За ним последовал Ликс, а потом и Чан. Чанбин вышел подышать, сказав, что этой атмосферы слишком много. Только Джисон сидел напротив открытой двери и до боли вглядывался в черты любимого. Он не знал сколько времени прошло, но это было и не важно. Им больше некуда спешить. Чанбин вернулся и вскоре тоже задремал, но Джисон все ещё не мог отпустить себя. Он уже начал думать, что ему кажется, когда парень увидел, как Минхо приоткрыл глаза. — Хани… - слабо позвал он. Джисон подорвался со своего места и уже хотел рвануть к Ли, как тот вдруг нахмурился, закрывая глаза. На лице Минхо отразилась мука, а вместе с ней раздался отвратительны звук кардиомонитора. Люди в халатах опередили Джисона, влетая в палату. Хан видел, какая суета там поднялась, как врачи боролись за жизнь его любимого. Но он уже знал один отвратительный факт. — Это конец — прошептал Джисон, падая на колени. Он уткнулся в свои ладони, чувствуя, как его душат рыдания. Парня накрыло и он больше не видел ни единого повода сопротивляться этому.